Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. Хотя голова была тяжелой. Гуров посмотрел на сидящего перед ним Николая Прокопчука. Тот как-то делано-равнодушно уставился в одну точку. По лицу мужчины нельзя было понять, что он сейчас чувствует и о чем думает. Сыщик знал такой типаж людей, особенно из уголовной среды. С такими всегда непросто. Но, как показывала практика, они все признавались в содеянных грешках. Рано или поздно.

— Ну что, Коля, рассказывай, — начал Лев Иванович.

— О чем рассказывать, начальник? — повернулся к нему Прокопчук.

— Как ты дошел до жизни такой.

— Вам с самого начала? — Кривая ухмылка снова наползла на лицо собеседника. — С детского сада начать? Или с яслей?

— Ты даже туда ходил? — осведомился Гуров. — Точнее, мама на ручках носила?

— Не помню. Наверное, нет. Но детский сад застал.

— Ну, детский сад и прочее меня интересует постольку-поскольку. Твои прошлые, так сказать, «заслуги» тоже. Поэтому давай-ка начни с грабежей.

— С каких? — безэмоционально отозвался Николай.

— С тех самых, Коля. Где вы с десяток людей угробили со своими разбойниками. Где девочку семнадцать лет положили да сережки золотые с нее содрали.

— А чего рассказывать-то? Наверняка сами все знаете не хуже меня.

— Знать-то знаем. Да хотелось бы от тебя услышать. Вдруг не в курсе чего-то. Чего твои дружки не разболтали.

— Если разболтали, то мне и говорить нечего.

— Ну почему же. Очень даже есть чего.

— И что вам надо?

— Деньги где? И то, что не толкнули?

Вопрос был не праздным. Когда остальную банду взяли, оперативники нашли многое из взятого у ограбленных и убитых граждан. Многое, но не все. Не хватало и денег. Бандиты, конечно, признались, что свое пропили да прогуляли, в отличие от того же Медика. Да и в найденной в доме в Зеркальном заначке было явно не все. Что-то главарь наверняка припрятал. Обыск в доме Сафронова они еще не делали, но сыщик не сомневался, что все спрятано либо там, либо в каком-то одном месте, известном только его нынешнему собеседнику.

— Ищите, — пожал плечами Николай. — Может, и отыщете.

— Не будешь говорить?

— А смысл?

— Есть смысл. Не буду тебе напоминать про чистосердечное и прочее, но ты, Коля, посуди сам: думаешь, тебе это все еще пригодится?

— А почему нет? Выйду же рано или поздно.

— Да как бы тебе, товарищ дорогой, на пожизненное не присесть. Во-первых, ты — рецидивист, отрицать это бессмысленно. А во-вторых, пять грабежей. С убийствами. Причем не с одним или двумя. Так что можешь «четвертаком» и не отделаться. И, в-третьих, может, за тобой еще грешки найдутся.

— Ну, значит, судьба, — развел руками Прокопчук.

— Тогда рассказывай.

— А еще и не сел, гражданин начальник.

— Ну, это вопрос времени.

Гуров выдержал паузу. Прокопчук тоже молчал.

— Значит, не хочешь говорить? — равнодушно уточнил Гуров.

— Нет, — покачал головой собеседник. — Я же говорю, вы сами всё знаете. Тем более раз эти, — он скривился, — разболтали, то мне и смысла нет ни говорить, ни признаваться.

— Кто знает, может, зачтется, — искоса посмотрел на него Лев Иванович.

— Я в лотерею не играю.

— Ладно, — не стал спорить Гуров. — Нет так нет, мне же проще. Меньше времени на тебя потрачу. Значит, Коля, расклад такой: я сейчас вызываю следователя, он с тобой тут поработает. Потом поедете в суд, ну а оттуда ты, вероятнее всего, отправишься в СИЗО.

Мужчина кивнул.

— Я так и думал.

— А, вот еще что, — будто бы вспомнил сыщик. — Про девочку-то я и забыл, а тоже следователю надо не забыть передать.

— Какую девочку? — непонимающе уставился на него Прокопчук.

— А которая у вас в гостях была недавно. Приводили ее какие-то приятели твоего дружка, Максима. И чьи наушники мы нашли. Вот только не говори, что не помнишь.

— Ну помню. И что?

— А то, Коля. Девчонка эта накатала заяву. Что вы ее напоили, ограбили и изнасиловали.

— Брешет, — уверенно заявил собеседник. — Не было такого. Сама с нами сидела, пила. Еще и танцевала там кадриль московскую. И с этим придурком тоже сама трахаться пошла. Никто не заставлял.

— Я так и думал, — делано закивал Лев Иванович. — Ничего другого услышать и не ожидал. Вот только экспертиза-то установила, что ее действительно силком в постель затащили. И сделали все, что хотели. Притом не один человек. А вас там сколько мужчин было? Четверо? Вот мы всех и проверим. И тебя в том числе.

— Да на кой она мне? — взвился Николай. — Я ее даже пальцем не тронул. Она же мелкая. Начальник, я, конечно, мужик и баб люблю, но нормальных, а не малолеток озабоченных.

— А вот это ты следователю объяснять будешь. И в суде. А заодно и сокамерникам по СИЗО. Изнасилование, милый мой, да тем более несовершеннолетних, — статья непопулярная. Но чего я тебе объясняю? Ты и сам это знаешь не хуже меня. Так что мое дело — отдать тебя следователю, а ты уж ему расскажешь, насиловал ты эту девочку или нет.

— Да Богом клянусь, не насиловал! — воскликнул собеседник.

— Да что ты говоришь! — повысил голос Гуров. — Может, еще скажешь, не грабил ее? И вещи не брал? И людей не грабил и не убивал со своей поганой шайкой из Зеркального?

— Было, — тут же признался мужчина. — Грабили, мочили, было, признаю. Но на малолетку бы сроду не полез. Не такой я. Может, и гад по жизни, но не насильник. Макс — да, тот мог. И то не изнасиловать, а уговорить, чтоб эта пигалица сама под него легла. А я — нет.

— Тогда рассказывай, — отрезал сыщик. — Все рассказывай как есть.

— Расскажу. Пиши, начальник.

И Прокопчук действительно рассказал. По правде говоря, Лев Иванович не думал, что задержанный попадется на эту уловку с фальшивым изнасилованием. Гуров с Крячко, когда отвезли Вику обратно в больницу, спросили, будет ли она писать заявление о пропаже вещей и прочем. Но студентка лишь покачала головой.

— Как говорят, сама, дура, виновата, — грустно призналась она.

— На Артема этого, что ли, обижаешься? — ободряюще улыбнулся ей Стас.

Девушка как-то неопределенно дернула плечом и ничего не ответила.

— Плюнь ты на него, — посоветовал сыщик. — И забудь. Просто немножко аккуратнее подходи к выбору знакомых. И уж тем более не катайся куда попало и с кем попало. Это в этот раз тебе повезло, что тебя тот мужик с собакой нашел. А в следующий раз может и не повезти. Мы это тебе уже говорили.

— Знаю, — вздохнула Вика. — Спасибо этому человеку с собакой. И вам тоже.

Теперь же Лев Иванович только и успевал записывать все, что говорил ему Николай. Про студентку мужчина поведал, что парни, с которыми она приехала (они оказались знакомыми Сафронова), когда увидели, что девушка упала с лестницы и отключилась, сначала попытались привести ее в чувство. Но, увидев, что Вика не приходит в себя — видимо, свою роль сыграло выпитое спиртное, — решили просто отвезти ее куда-нибудь подальше от дома. Так они и сделали, а потом вернулись обратно, чудом никуда не врезавшись и никого не сбив. Ибо друг этого Артема за руль сел тоже в изрядно пьяном состоянии. Гаишников на них нету, мелькнуло в голове у Гурова.

Сам он продолжил расспрашивать Прокопчука и про остальные его преступления. Тот, видимо, увлекшись рассказом, не заметил, как выдал все, что нужно сыщику. И даже, разговорившись, перешел на какой-то более свойский, более доверительный тон.

— Вот, начальник, — сказал Николай. — Сами видите. Мокрухи — признаю. То, что деньги да вещички с цацками у этих брали, — тоже. А вот про девку — это не ко мне. Это к Максовым приятелям.

— Они часто, что ли, к нему заходили? — уточнил Лев Иванович.

— Да нет, — покачал головой мужчина. — Раза три от силы у него были. Ну, пока я там кантовался.

— А ты-то сам не боялся светиться перед ними да пьянствовать? Ты же наверняка знал, что в розыске.

— Нет. Макс хоть и водится со всякими лохами, но таких, чтоб ментам меня сдали, он бы не привел.

— Да, это, считай, тебе очень повезло, — согласился Гуров.

— Я не знаю, зачем Макс всегда эту шантрапу к себе таскает, придурков каких-то малолетних, — собеседник презрительно сморщился. — Как будто ему погулять больше не с кем.

— Может, действительно не с кем, — предположил сыщик.

— Да уж, конечно, — хмыкнул мужчина. — У них семейка-то далеко не самая бедная. Раз сюда перебрались из нашего Кукуева.

— Это ты про свой родной город?

— Ну а про что же еще? Там бы Максимкин брат так не приподнялся. Там люди честнее, чем здесь. Даже самые последние жулики. А тут вон быстро в люди выбился и брательника пристроил.

— Что, твой друг где-то работает?

— А, — Прокопчук махнул рукой. — Пропихнул его братец в какую-то конторку, а Макс там дурака валял да на начальство выдрючивался. Ну а директор этой богадельни хоть и дружбан с Димкой был, да не выдержал и сказал, мол, забери его отсюда.

— Раздолбай, короче, — сделал вывод Лев Иванович.

— Ну да.

— И чего же ты с таким раздолбаем дружишь?

— Мы с детства дружим. Макс меня всегда к себе пустит. И поможет, если надо.

— А ты ему? Помог бы?

— Конечно. Правда, я — не он и братца старшего при бабках и связях у меня нет. Но, случись что, даже пожить бы к себе пустил. Вот как он меня.

— Вот тебе, как я понял, жить здесь негде, — заметил Гуров. — Небось, по съемным углам и мыкался, как «откинулся».

— Не без этого. Ну, сначала Макс приютил, потом вон приятель старый, Санька, тоже земляк, пустил в Зеркальный пожить. Ему дом от бабки в наследство остался. Он его все никак продать не может.

— А чего так? Место вроде не самое захудалое.

— Это вам так кажется, гражданин начальник. А по сути, там и ловить-то нечего. Ну, у кого тачки есть, те на работу катаются. А остальные бухают да балду пинают.

— Слушай, Коля, а полюбовницу свою ты зачем порезал?

— Таньку, что ли? — переспросил Николай и махнул рукой. — Да ну ее. Надоела уже. Сначала все было нормально, потом начались у нее какие-то загоны левые. Ну а когда на ваших у нее нарвался, на меня нашло что-то. Она же, знаете, из тех, кто и нашим и вашим за копейку и споем и спляшем.

— Высокие отношения, — не удержался от усмешки сыщик.

— Какие есть.

— Слушай, Коля, а твой Максим ведь в курсе был, чем ты промышляешь?

— Еще бы он не в курсе был, — усмехнулся собеседник. — Он-то меня, по сути, на это и подбил.

— То есть как так? — уточнил Лев Иванович.

— Вот так. Ну, не то чтобы прямо подбил… На мысль навел, — пояснил мужчина. — Макс мне сказал, мол, знает, у кого можно поживиться.

— Вон оно что, — понял Гуров. — Короче, он тебя наводил. И на Митенкова, и на Колотырина, и на всех остальных.

— Ну да. Про Чукчу, ну, про Ваньку Колотырина, я и сам знал. Макс мне просто подсказал, где да как его поймать.

— У вас с ним какие-то терки были, кажется, — сказал сыщик, вспомнив слова Медика.

— «Терки», — Прокопчук хмыкнул. — Да этот… — он употребил непечатное слово, — меня на деньги однажды кинул. Давно еще, до второй отсидки. Думал, я забыл все. А вот хрена с два, — мужчина скрутил пальцы в кукиш. — Вот с него я свой должок и получил.

— А тачку, на дело ездить, вам тоже Макс давал?

— Ну а кто же еще? Не Господь Бог же.

— А стволы?

— Это уже я сам достал, — объяснил Николай. — У проверенных людей.

— Слушай, а что за косяк там Витя Пантелеев допустил, что вы его — того? — Лев Иванович изобразил характерный жест рукой.

— Да Медик откуда-то этого придурка приволок. Я сразу понял, кто он. Он тогда понадобился, а потом я сам Медику сказал, мол, гони его в шею, пока до беды не дошло. Вот чуть и не дошло. Сначала наследил прямо на месте — «пальцы» оставил. Потом этого лошка мелкого заслал паленку толкнуть, а тот под шмон попал. Даже избавиться от него нормально не смог. Хотя Медик ему подсказал, как надо сделать. Вот я Илюшу и попросил. Все равно там, где он живет, всем до лампочки, кто там кому в потемках «перышко» под ребро сунул.

— Это уж точно, — согласился Гуров. — Народец там, конечно…

— А я о чем и говорю. Вот так-то, гражданин начальник.

— Слушай, ребятишки твои говорили, что родственник твоего дружка отмазаться вам помог после Витиного косяка.

— Так и есть. Димка-то тоже не на последнем месте сидит. Есть у него знакомые среди ментов, причем не какие-то там участковые или опера вроде вас. Кажется, какие-то начальники. Не помню точно, но вроде чуть ли не от вас, из главка.

— Макс не говорил кто?

— Нет. Я и не спрашивал особо. Помогли — и хорошо.

— Ясно все с вами. — Сыщик покрутил ручку в руках. — Значит, говоришь, твой дружок Макс наводил тебя на потерпевших. А не сказал, зачем ему это надо?

— Да я и не спрашивал.

— Что, вот просто так взял да и сказал, мол, у этого, того и того можно деньжат срубить да вещички ценные взять?

— Ну, что-то вроде того.

— Однако. — Лев Иванович помолчал. — А ты сам как думаешь?

— Насчет чего?

— А насчет того, что твой дружок Макс фактически тебя под монастырь подводил. Или твоими руками хотел грязную работу сделать.

Собеседник нахмурился.

— Нет, гражданин начальник. Максим — мой друг. Он был не стал мне такие подставы кидать.

— А ты ему что-то башлял с грабежей?

— Само собой. Отблагодарить-то надо человека за ценную наводку.

— Деньгами отдавал?

— Ну а чем же еще?

— Не знаю, может, вещами: цацками, техникой…

— Нет, начальник, только «хрустиками».

— Хотя, по сути, зачем ему деньги, если он и так не последний хрен без соли доедает? — невольно вырвалось у Гурова.

— Деньги все любят, — улыбнулся мужчина.

— С этим не поспоришь. Ладно, Коля. — Сыщик отложил ручку и встал. — Пока что свободен. От меня, по крайней мере.

— Еще пока не свободен, начальник.

— Надеешься, что не получишь пожизненное?

— Почему бы и нет? Я же рассказал все.

— Рассказал. Потом следователю все это повторишь. А пока он не пришел, посидишь у нас маленько под замком. Так что уж не обессудь.

— Да понятно все, гражданин начальник.

Когда за Прокопчуком закрылась дверь, Лев Иванович посмотрел на часы. С Николаем они проговорили довольно долго. За окном уже давно рассвело и начался новый день. Надо бы проведать Крячко, решил Гуров. Друг сидел через стенку, беседовал с Сафроновым.

Когда сыщик приоткрыл дверь, то чуть не столкнулся со Стасом.

— Что, уже все? — спросил Лев Иванович.

— Как видишь, — кивнул напарник.

— А этот где?

— Сафронов? Да к следаку я его отправил. — Станислав поморщился, будто прожевал что-то кислое. — Мерзкий товарищ этот Максим. Еще хуже Прокопчука, ей-богу.

— Надо же, — удивился Гуров. — Хуже рецидивиста, на совести которого куча убийств и несколько грабежей?

— Вот представь себе, — ответил Крячко. — Прокопчук-то, кстати, что?

— На удивление, запел быстро.

— Молодец, Лева. Я думал, дольше будет резину тянуть. На чем-то его расколол?

— Не важно, — скромно махнул рукой сыщик.

— Ну, расскажи. Мне же интересно, — умоляюще посмотрел на него Стас. — Пожалуйста.

— Ладно, ладно. Сказал ему, что якобы наша студенточка заяву накатала об ограблении и изнасиловании в их развеселом шалмане. И что якобы ей восемнадцати нет.

— И он на это купился? — фыркнул напарник. — Вот уж не думал.

— Я тоже не думал. Но, как оказалось, прокатило.

— Да, не такой уж прошаренный этот Прокопчук, — сделал вывод Станислав.

— А у тебя-то как с этим Сафроновым?

— Ну…

— Стас, откровенность за откровенность.

— Ладно, слушай.

* * *

Максим смотрел на Крячко нагло и вызывающе. Стаса, впрочем, подобное поведение не удивляло, не возмущало и не шокировало: за годы своей оперативной практики он и не такого насмотрелся. Да и экземпляры попадались самые разные. Сыскарь даже невольно подумал о том, что разговор будет бесперспективным. Сафронов наверняка начнет все отрицать да грозиться братом-чиновником, учитывая его поведение в доме.

В целом Станислав предугадал направление беседы. Когда он сел за стол, друг Прокопчука уже устроился на стуле, развалившись и закинув ногу за ногу.

— Ну-с, начнем, — сказал Крячко и достал лист и ручку.

— Да можно уже и заканчивать, — язвительно заметил собеседник. — Потому что разговаривать мы долго не будем.

— Правда? — ехидно осведомился оперативник. — Не любите, гражданин Сафронов, встречаться и беседовать с сотрудниками правоохранительных органов?

— А вы кто мне, друзья, чтобы я с вами встречался и беседовал? Тем более что вы вломились ко мне в дом посреди ночи под предлогом выдуманного пожара. Я уж чуть было вам не поверил.

— Чуть?

— Не важно. Так что вы, еще раз повторяю, вломились обманом, обвинили во всех смертных грехах да еще и приволокли сюда чуть ли не в наручниках. Знаете, что вам за это будет?

— Понятия не имею, — спокойно ответил Станислав. — И что же?

— Вылетите отсюда как пробка из бутылки. И уж в правоохранительных органах точно работать не будете. А то и под статью попадете за незаконный арест.

— Так вас никто и не арестовывал, — возразил Крячко.

— Значит, за задержание.

— Ну, здесь есть за что.

— И за что же? За убийство Джона Кеннеди?

— Да нет, гражданин Сафронов. Убийство Джона Кеннеди, к слову, уже давно доказано и раскрыто. А вот вы укрывали преступника, который находился в розыске за пять грабежей и убийство около десяти человек. Вы знали это и прятали его в своем доме. Точнее в доме принадлежащем вашему старшему брату. Но живете там вы.

— А вы докажите, что я знал, — дерзко ответил Максим. — Позовите психологов, хиромантов, колдунов. Пусть они влезут ко мне в голову и докажут, что я это знал.

— Не переживайте. Если надо будет, позовем хоть Господа Бога и дьявола из преисподней.

— Я даже не сомневаюсь. Вам лишь бы человека обвинить да невиновного посадить.

Стас не стал объяснять Сафронову тонкости уголовно-процессуального законодательства по части предъявления обвинения, а уж тем более посадки под замок. Все равно это было бесполезно. Собеседник явно не был настроен на адекватный и спокойный разговор. «Да, хорошо иметь за спиной влиятельных родственников», — невольно подумал сыскарь, а вслух сказал:

— Значит, вы утверждаете, что не знаете, точнее, не знали, что Николай Прокопчук — в розыске?

— Нет, не знал, — заявил мужчина.

— Тогда потрудитесь, пожалуйста, объяснить, что он делал в вашем доме и как к вам попал.

— Глупый вопрос, — сморщился Максим. — У вас что, друзей нет? И они не могут к вам в гости зайти?

— Почему же? Могут. Вот только я не вожу дружбу с уголовниками, тем более с такими, как Прокопчук.

— Ну, естественно, вы же их ловите. Сначала бьете, потом разбираетесь, и вас совершенно не интересуют ни причины, ни мотивы, ни что у человека на душе.

— О как, — покивал головой Станислав. — Значит, Прокопчук просто пришел к вам в гости?

— Да, именно так.

— И когда он к вам зашел?

— Как раз накануне вашего визита.

— Неужели? А как вы объясните то, что его там раньше видели? За несколько дней до задержания.

— Этого быть не может.

— Боюсь, что может, Максим Геннадьевич. Есть свидетель, который под присягой подтвердит, что видел Николая Прокопчука в вашем доме гораздо раньше, чем вы утверждаете.

— Брехня, — бросил Сафронов. — И свидетель ваш врет. Либо пьяный был.

— Ну, вы всех-то по себе не равняйте, — не удержался от насмешки Крячко.

— Это что же, я, по-вашему, пьяница? Или вру? Тогда вы еще и за оскорбление ответите.

— Я вас не оскорблял, гражданин Сафронов. А вот вы, кстати, явно нарываетесь на административку. Как раз за оскорбление сотрудника полиции.

— Вот я, кстати, слова плохого не сказал в ваш адрес, — подался чуть вперед собеседник. — Потому что, в отличие от вас, я — человек воспитанный. Это вы все — сатрапы и грубияны. Подумаешь, ко мне зашел человек, с которым я дружу с детства и с которым давно не виделся. А вы не только на него, но и на меня всех собак вешаете.

— Я на вас никого не вешаю. Значит, не хотите говорить?

— Нет, не хочу. Я бы с удовольствием поговорил, но не с таким собеседником, как вы, — безапелляционно заявил мужчина и вновь откинулся на стуле.

— Ради бога, — пожал плечами Стас. — Не хотите говорить — не надо. А вот только статейку вы себе уже заработали. За укрывательство. Посадить-то вас, скорее всего, не посадят, но как минимум штраф вы точно получите.

— А вы докажите, что я кого-то там у себя укрывал.

— Не волнуйтесь, докажем. — Оперативник снял трубку телефона и набрал внутренний номер: — Крячко. Следователь приехал? Отлично, пусть подходит. Вот, гражданин Сафронов, — обернулся к Максиму Станислав, закончив разговор. — Сейчас придет следователь, можете ему то же самое рассказать. Или, может, он вам покажется более интересным собеседником, чем какой-то сатрап и грубиян из уголовного розыска.

— Очень на это надеюсь, — выдал задержанный.

Когда напарник пересказал Гурову весь этот разговор, сыщик только покачал головой.

— Да, с таким каши не сваришь.

— Ну, сварить-то, может, и сваришь, но точно не сразу, — поделился своими выводами Станислав. — Статья за укрывательство — не бог весть что, конечно. Сафронова, скорее всего, под подписку отправят, ну либо под запрет. В общем, как суд решит да как следак захочет.

— Еще скажи, братец старший отмажет.

— Ну, если у него имеется прихват в ГУВД, тогда может и такое случиться. Кстати, а Прокопчук не рассказывал, кто и как их отмазал после Витиного косяка?

— Рассказывал. Говорит, у старшего Сафронова какие-то то ли дружки, то ли знакомые здесь имеются. У нас, в главном управлении то есть. Сидят аж на должностях начальников. Но подробностей не знает, пересказал только со слов своего друга. Естественно, что это за приятели такие, особо не интересовался, — уточнил Лев Иванович.

— Понятное дело, — кивнул Крячко. — Ему вообще до фонаря кто и что. Отмазали — и слава богу, как говорится. Там уже пусть безопасность разбирается, кто у нас тут мухлюет. Кстати, напомни, как там они банду от нас отвели.

— «Пальчики» замазали, которые Витя Пантелеев оставил.

— Да, это верный выход на них на всех. Хотя по логике могли Витеньку в тот же вечер в расход пустить.

— Ну, это если только он в тот же день им об этом сказал. Тогда — да. Пантелеева — в утиль, трупик в землю и концы в воду.

— Вот именно. Но это все уже, как говорится, попутно. Главное, мы с тобой свое дело сделали. Банда поймана, Прокопчук — тоже. Можно выдохнуть и перевести дух.

— Боюсь, что нет, Стас, — посмотрел на друга Гуров.

— Что «нет», Лева? — удивился Стас. — Что ты имеешь в виду?

— Нам с тобой Сафронова придется дожать. Он, по сути, всю эту кашу и заварил.

— Как я понял с твоих слов, Прокопчук прямо этого не утверждает. Он ведь как сказал: Сафронов его наводил на будущих жертв. Или я что-то недопонял? Или перепутал?

— Да нет, все ты правильно понял и ничего не перепутал. Просто знаешь… — сыщик сделал паузу. — Чует мое сердце, не просто так Сафронов навел Прокопчука на всех ограбленных и убитых.

— Думаешь, специально?

— Скорее всего.

— Ну, боюсь, это нам скажет только сам Максим. Так что можешь попытаться с ним побеседовать, — напарник усмехнулся. — Вот только с ним говорить — все равно что, извиняюсь, помои жрать. Он же думает, что он один весь такой из себя в белом костюме, а остальные — сам знаешь в чем.

— Да я представляю, как у вас беседа прошла. Не думаю, что со мной пройдет более позитивно.

— Был бы крючок еще какой-то на него, — заметил Станислав, — тогда бы заговорил как миленький.

— И я об этом же подумал, — сказал Лев Иванович. — Вот только где бы найти такой крючок.

— Будем искать. Если действительно все так, как ты говоришь, то, получается, Сафронов может пойти под суд как один из организаторов. Если не как главный организатор. А Коля — так, паровозом, — оптимистично заявил Крячко.

— Пока что, Стас, есть только один крюк. Причем увесистый.

— Какой же?

— Старший брат Максима. Но это как табуретка под ногами висельника. Выбить можно, но и поставить прочно тоже.

— Да, такую табуреточку выбить сложно. Но можно. Вот только как?

— Хороший вопрос. Надо Колокольцеву звонить. Он ведь не откажется рассказать про старшего Сафронова. Я думаю, там много чего всплывет, — медленно проговорил Лев Иванович.

— Хм… — Крячко потер подбородок. — Думаешь, что младший подвязан и в грязных делишках старшего?

— Не знаю. Но чем черт не шутит.

— Вообще, странный этот товарищ, Максим. Вроде бы базарный скандалист, этакий мажорчик, но, с другой стороны, и товарищ неглупый. Вроде бы статья за укрывательство — ничего особо серьезного. Но он мне там чуть ли не скандал устроил, заявил, что мы на него всех собак вешаем.

— Стас, ты помнишь известную поговорку о том, что вор всегда первый орет: «Держи вора!»?

— Помню. И что?

— А то. Что-то еще за младшим Сафроновым имеется. И вот он за этим скандальным поведением пытается это прикрыть.

— Глупая тактика, — пожал плечами Стас. — По-хорошему, если не хочешь, чтобы другие твои грешки раскапывали, признайся в одном и сиди себе спокойно.

— Ну, может, не такая уж и глупая. Тут действительно, скорее всего, расчет на связи старшего. Хотя, мне кажется, это чистой воды самонадеянность. Учитывая, что Сашка про него рассказывал.

— Да, если у тебя родственник — вороватый чиновник, тут надо быть осторожнее. Сегодня тебя прикроет, а завтра сам сядет.

— И тебя за собой потащит.

— И это тоже.

— Ладно, Стас. — Гуров зевнул. — Мы с тобой очень большое дело сделали. Так что не худо бы нам с тобой и отоспаться.

— Это можно, — согласился напарник. — Хотя на улице уже белый день, спать ложиться как-то поздновато.

— Если хочется — никогда не поздновато. Просто я сегодня толком не спал ночью, — признался сыщик.

— Да я тоже, — кивнул Станислав. — Ворочался-ворочался, а сна — ни в одном глазу. Уже думал сразу сюда ехать. Но потом пошел чай попил, телек включил. А там уж и время подошло.

— Примерно так же. Просто нам с тобой тут уже делать нечего. Этих следаку передали, пусть он с ними там возится.

— Да, а у нас, между прочим, законный выходной.

— Ох, когда они у нас полноценными бывают?

— Лева, — усмехнулся Крячко, — на что ты жалуешься теперь-то? Только недавно страдал, что мы чуть ли не без работы сидим, а теперь вот, что выходных нет. Как-то тебя из крайности в крайность кидает.

— Наверное, я, как и ты, — не выспался.

— Ну, вот и иди спать.

— Тебе, кстати, тоже советую. — Гуров взялся за ручку двери. — Не забудь этот кабинет запереть.

— Не забуду, не переживай. Хотя сегодня все равно сюда никто не придет.

— Не важно. Наше дело — все выключить и закрыть.

— Знаю, знаю. Пойдем тогда собираться.

— Пойдем.