Впрочем, одна из причин, по которым советские издатели так охотно вступали с фантастом Булычевым в трудовые отношения, очевидна: от него не ждали подвоха, фиги в кармане, тонких намеков на толстые обстоятельства, как от некоторых коллег. Только светлый оптимистичный взгляд в будущее, не омраченный сложными подтекстами и спорными аллюзиями. И Игорь Всеволодович неизменно оправдывал ожидания – но при этом удивительным образом обходил стороной больной для нашей НФ вопрос: а как, собственно, построено вожделенное «прекрасное далёко», дружелюбный, комфортный, безопасный мир Алисы Селезневой и капитана Зеленого, доктора Павлыша и космолетчика Андрея Брюса? Как получилось, что эта вселенная настолько отличается от мира, данного нам в ощущениях?

Смотрите: мы неплохо знаем, как функционирует утопия в «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова, в романах Георгия Гуревича «Мы из Солнечной системы!» и Владимира Савченко «За перевалом», в трилогии Сергея Снегова «Люди как боги» и так далее. По нынешним временам объяснения писателей, возможно, звучат наивно и архаично, но видно, что головы они над этим вопросом ломали всерьез. Вряд ли вменяемый читатель одобрит телепатическую манипуляцию сознанием, как у Снегова, или медицинское вмешательство в работу мозга, как у Ефремова, – но, по крайней мере, авторы показали, как работают социальные механизмы, каким образом коммунары добились, чтобы мир будущего, цитируя известную песню, «стал чище и добрее».

Гораздо бережнее подошли к задаче братья Стругацкие: в своем условном «Полуденном цикле» они сумели обойтись без многостраничных лекций по соцэкономике, поэтому их книги читают и перечитывают по сей день. Но из писем, дневников, черновиков и вариантов рукописей нам известно, что и АБС долго прикидывали, как добиться этого фазового перехода, что именно должно измениться в обществе и человеке, чтобы шагнуть в утопическое завтра.

Однако Кир Булычев пошел еще дальше: все эти механизмы и институции его героям по большому счету до лампочки. Булычевские люди будущего без стеснения вмешиваются в жизнь инопланетных цивилизаций («Подземелье ведьм», «Агент КФ», «День рождения Алисы»), неплохо разбираются в исторических раскладах («Похищение чародея»), но устройство земного социума их не интересует в принципе. Эти персонажи живут в режиме дом – работа – дом, иногда уделяют время каким-то частным хобби, ездят в отпуск или на каникулы – но не пытаются выйти за пределы этого комфортного круга. Собственно, мир Алисы Селезневой и доктора Павлыша – идеализированный СССР семидесятых, растянутый до размеров галактики, в котором всего хорошего стало больше, а все плохое, все то, «что мешает нам жить», как-то потихоньку исчезло. Как? Не спрашивайте – сказано же: «как-то».

Потому что если покопаться в генезисе этой утопии, можно прийти к тревожим, неутешительным выводам. Как Карен Налбандян, предположивший – скорее в шутку, чем всерьез, – что в мире Алисы Селезневой произошла глобальная война, уничтожившая большую часть населения Земли. Или даже страшнее – как Эдуард Веркин в повести «Звездолет с перебитым крылом» о настоящей, хардкорной «девочке из будущего» и ее друзьях, генетически модифицированных детях-солдатах, бегущих в прошлое с ядерного пепелища.