Еще одна неразрешенная загадка Булычева-Можейко связана с его книгами – точнее, с неимоверным их количеством. Немного сухой статистики. Первая сольная книга Игоря Всеволодовича, научно-популярная брошюра «Это – Гана», вышла в 1962 году. Всего же до конца десятилетия было опубликовано семь книг: шесть под фамилией Можейко (в том числе одна в соавторстве) и приключенческая повесть «Меч генерала Бандулы» с подписью «Кирилл Булычев» на обложке. В семидесятых в СССР вышло как минимум одиннадцать его художественных и научно-популярных книг, в том числе переведенные на языки народов Советского Союза; с начала восьмидесятых у Булычева-Можейко каждый год печаталось по два, три, а то и четыре полновесных тома. Все это – не считая многочисленных публикаций в газетах и журналах, работы в кино и на телевидении, сугубо научных статей по истории Бирмы и Юго-Восточной Азии. Так что, когда в 1987-м Игорь Всеволодович утверждал, отвечая на вопрос читателей «Уральского следопыта», что «за двадцать лет работы мною опубликовано десять книг (включая детские)», – он, мягко говоря, лукавил: в действительности изданий было почти в три раза больше.

Но удивляет тут, конечно, не плодовитость сама по себе. Если рука набита, за год, как показывает опыт Айзека Азимова или Дарьи Донцовой, можно написать куда больше, тем более что значительную часть книг Булычева-Можейко составляли переиздания. Дело в другом. С конца шестидесятых годов прошлого века советская книгоиздательская практика не предусматривала такого безудержного потока. В эпоху «развитого социализма», в 1970–1980-х, молодой советский писатель – не занимающий административных постов, не увенчанный государственными и ведомственными наградами, не имеющий статуса «живого классика» – мог рассчитывать примерно на одну книгу раз в пять лет. Популяризатор, фантаст, автор прозы для детей – не важно. Даже самый лояльный советский автор беспроблемной прозы о борьбе хорошего с лучшим вынужден был годами ждать, пока появится место в издательском плане, освободятся печатные машины, пока отгрузят бумагу. Особенно в Москве и Ленинграде – на периферии прибиться в печать было чуть проще, но это явно не наш случай. Как в известном анекдоте про то, съест ли тигр в зоопарке десять килограммов мяса: «Съесть-то он съест, да кто ж ему дасть?!»

Можейко-Булычев каким-то чудом превысил эту квоту – хотя не был лауреатом Сталинской премии, как Николай Носов, любимым автором председателя КГБ СССР Юрия Андропова, как Юлиан Семенов, а в Союзе писателей не состоял вовсе. Слепая улыбка фортуны, как горячо доказывал сам писатель, – или что-то большее? И снова нам остается лишь строить более или менее убедительные гипотезы.