В истории литературы братья Стругацкие традиционно отвечают за советскую фантастику второй половины XX века – и в целом заслуженно: мало кто из коллег по цеху сравнится с ними по сюжетной изобретательности и успеху у читателей.

Трудно не заметить, что жанровый репертуар братьев-соавторов гораздо шире и разнообразнее традиционной НФ. Загибаем пальцы: «Страна Багровых туч», незамысловатая «фантастика ближнего прицела» о приключениях мужественных советских космонавтов в туманных болотах Венеры; роман воспитания «Стажеры»; задорно-оптимистичная «сказка для младших научных сотрудников» «Понедельник начинается в субботу»; кафкианский гротеск «Улитка на склоне»; оммаж Герберту Уэллсу (и античным мифам) «Второе нашествие марсиан»; герметичный детектив «Отель “У погибшего альпиниста”»; бытовая фантазия с автобиографическими мотивами и отсылками к Михаилу Булгакову «Хромая судьба»; апокрифические «Отягощенные злом, или Сорок лет спустя»… И так далее – что ни повесть, то новый жанр.

Среди советских фантастов, конечно, встречались писатели, перебравшие куда больше жанров и направлений, – например, невероятно плодовитый Кир Булычев. Однако разнообразие еще не все. В творчестве АБС есть константа, постоянная величина среди величин переменных. Ряд «проклятых вопросов», которые не давали Стругацким покоя десятилетиями: с завидной регулярностью соавторы возвращались к ним снова, снова и снова, практически в каждом своем произведении. И самый острый из этих вопросов – можно ли насильно заставить человека (и человечество в целом) стать добрее, гуманнее, светлее, чище? Чтобы «труд и знание стали смыслом их жизни», как предлагает доктор Будах в диалоге с Антоном-Руматой в повести «Трудно быть богом»? Вырвать Нового Человека из тисков низкого, подлого, мещанского, обезьяньего?

В своих книгах Стругацкие перебрали, обдумали и испытали немало вариантов такой «позитивной реморализации» – и в итоге отбросили их все.