Как и положено хардкорному фаталисту, Тед Чан не амбициозен – чему быть, того не миновать. Несмотря на уговоры агентов, он не гонится за массовым читателем и категорически отказывается подстраиваться под вкусы тех, кто не ориентируется в научной фантастике.

Но вот судьба – и, что важнее, репутация – НФ в целом волнует его всерьез. В беседе с Меган Макаррон, редактором сайта «Electric.Lit», Чан вспоминает, что планировал поступить на курс креативного письма, когда учился в колледже, – но ведущий этого курса не интересовался студентами, желающими писать научную фантастику или любую другую жанровую беллетристику. «Когда я только начал публиковаться, научная фантастика все еще была маргинальным жанром, а само слово “жанр” имело уничижительный оттенок»[53], – рассказывает писатель.

За четверть века литературный ландшафт изменился до неузнаваемости. Мир перевернулся с ног на голову: «Когда я оглядываюсь на свою карьеру, я чувствую себя исполнителем польки, который видит, как полька превращается в классику». Сегодня фантастику преподают в университетах, ей посвящают монографии, авторов «жанровой» литературы приглашают читать лекции в престижных колледжах. Больше нет нужды на каждом углу повторять: «Фантастика – литература!», это и так очевидно. Канон рассыпался, словно карточный домик, и сложился заново, в иной конфигурации.

Приятно сознавать, что Тед Чан с его интеллектуально-философской полькой-бабочкой внес в процесс переоценки ценностей немалую лепту.

Хотя если взглянуть на это с позиции фаталиста, ничего особенного: у него просто не было другого выбора.

20.01.2020