Наверное, не совсем верно говорить о Теде Чане как о фаталисте, а тем более как о консерваторе (хотя как еще назвать парня, тридцать лет проходившего с одной и той же прической?), но он определенно певец замкнутых систем, из которых не вырваться, за пределы которых не выйти. В его дебютной «Вавилонской башне» весь мир – огромная «бутылка Клейна», пробиться вовне невозможно просто потому, что никакого «вовне» не существует. Героям повести не грозит ни библейское смешение языков, ни захудалое землетрясение, способное разрушить богохульно тянущийся к небесам зиккурат, – шутка Творца оказывается куда более жестокой и изысканной. «Теперь стало ясно, почему Яхве не поразил башню, не покарал сынов человеческих, посмевших вторгнуться за назначенные им пределы: ведь самый долгий путь только вернет их туда, откуда они вышли. Столетия труда не откроют им о Творении большего, чем они уже знают. И все же через свои старания люди узрят дивную механику Творения Яхве, увидят, как изобретательно устроен мир. Это мироустройство свидетельствует о деле рук Яхве – и оно же дело рук Яхве скрывает»[49].

В повести «Купец и волшебные врата» время – не последовательность событий, не живое, ветвящееся древо причин и следствий, а некая сложная матрица, заданная раз и навсегда, запечатанная наглухо. Матрица неизменна, однако мы можем исследовать ее до бесконечности, всякий раз открывая новые грани: «Прошлое и будущее ничем не отличаются друг от друга… Человек не в силах изменить ни того, ни другого, зато он может лучше узнать и то, и другое»[50]. Герои самой сентиментальной – и, пожалуй, самой известной – повести Чана, «Истории твоей жизни», твердо знают, что ждет их в будущем, эта способность пришла к ним в процессе изучения инопланетного языка. Но самые страшные, трагические события грядущего не пугают персонажей: этот язык изменил их сознание, их восприятие мира, восприятие времени. По сути, они уже не совсем люди, многие человеческие страсти им абсолютно чужды – этот принципиальный момент почему-то обычно упускают интерпретаторы повести.

Тема предопределения – одна из самых востребованных и в научной фантастике, и в фэнтези, интерес к ней вполне понятен. Однако Чана волнует скорее другой вопрос, не менее важный, но несколько более приземленный. Как продолжать жить и принимать решения, когда ты твердо знаешь, что свобода воли – фикция, что каждый твой поступок предопределен, а самая безумная импровизация и смелая авантюра давно вписаны в Книгу Судеб? Прямой ответ мы находим в микрорассказе «Чего от нас ждут»: «Делайте вид, будто обладаете свободой воли. Очень важно, чтобы вы вели себя так, словно ваши решения значимы, даже если вы знаете, что это не соответствует действительности. Реальность не имеет значения; значение имеет ваша вера, и вера в ложь – единственный способ избежать комы наяву»[51].

Правда, почему это важно, чего ради делать вид, будто обладаешь свободой воли, Тед Чан, фаталист до мозга костей, отвечать не спешит: «Поскольку свобода воли – иллюзия, заранее предопределено, кто впадет в акинетический мутизм, а кто нет… Мое послание не изменит этого. Тогда почему же я его отправил?

Потому что у меня не было выбора»[52].