Уинстону Черчиллю приписывают известную фразу, в которой он якобы сравнил политическую борьбу в сталинском СССР со схваткой бульдогов под ковром: сначала непонятная суета – потом из-под ковра выбрасывают труп побежденного. Конечно, на самом деле Черчилль ничего такого не говорил, но это неважно: образ получился выпуклый и емкий. Глядя на противостояние элит со стороны, мы можем только наблюдать последствия и строить теории разной степени безумия, кто кому перебежал дорожку и с кем вступил в политический альянс: что на самом деле происходит в этом закулисье прямо сейчас, обыватель не узнает, хоть все глаза высмотри.
Брюса Стерлинга завораживает эта схватка – в мировом масштабе, а порой и в масштабах всей Солнечной системы. Подлинная власть не публична: имена и лица людей по-настоящему влиятельных, тех, кто и впрямь определяет судьбы человечества, мало кому известны, их действия незаметны, а результаты поступков, которые могут выглядеть спонтанными, имеют чудовищную разрушительную силу.
«Как сказал китайский полководец Сунь-цзы свыше двух тысячелетий назад, высшее мастерство военного искусства заключается не в том, чтобы в ста сражениях добиться ста побед, – пишет Стерлинг в научно-популярной книге «Будущее уже началось. Что ждет каждого из нас в XXI веке», удостоенной премии «Locus». – Оно состоит в том, чтобы уничтожить врага, действуя скрытно и не начиная войну. Противник Сунь-цзы, возможно, даже не знал, что тот является его врагом. Скорее всего, он считал его безобидным путаником и недотепой, к которым относятся со снисходительной усмешкой»[44].
И это, в общем, логично. О победах, а тем более о поражениях в информационной войне редко пишут в пресс-релизах. Инсайдерская информация, которая может привести к взлету акций или к обвалу фондового рынка, по-прежнему на вес золота. А уж какие именно научные исследования приведут к очередному революционному прорыву, не скажет ни один аналитик – сам Стерлинг с его технологическими прогнозами неоднократно попадал пальцем в небо. Пока не рванет, не узнаешь – да и потом вряд ли получится точно восстановить всю цепочку событий.
Это и есть главное фантастическое допущение Брюса Стерлинга: он предполагает, что в нашем мире существуют люди и организации, лучше других ориентирующиеся в этом океане вероятностей. Те самые тайные кукловоды, таящиеся в тени: благодаря чутью, таланту, интеллекту и опыту они умеют направлять стохастические потоки в нужное им русло. Чаще всего это одиночки с авантюрным складом характера, но в «Биче небесном», например, появляется и тайное мировое правительство, безымянные, но чрезвычайно влиятельные мужчины и женщины, которым приходится совершать чудовищные преступления – разумеется, на благо всего человечества. Конечно, автор использует другие термины и даже прямо открещивается от конспирологии, но суть очевидна. «Всемирного правительства не существует. Не существует формального, продуманного контроля над течением событий где бы то ни было на Земле. Учреждения опустили руки. Правительства опустили руки. Корпорации опустили руки. Но те, кто находится сейчас в этой комнате, и еще множество других, похожих на нас и работающих вместе с нами, – мы никогда не опускали руки! Мы – самое близкое, что есть на этой планете, к настоящему мировому правительству».
Брюс Стерлинг отличается от классических конспирологов тем, что обычно не стремится обнажать тайные механизмы власти, раскрывать тайны сионских мудрецов и перечислять «бульдогов под ковром» поименно. За редкими исключениями настоящие герои и злодеи, победители и побежденные в его романах остаются неизвестны широкой публике, в финале их не ждет ни слава, ни проклятия. Раскрыть благодарному человечеству истинную подоплеку событий, вывести манипуляторов на чистую воду не входит в задачи автора, да и его персонажи не настолько простодушны. Резать правду-матку – занятие увлекательное, но довольно бессмысленное. До истины все равно не докопаться: можно только донести до окружающих свое видение картины мира, свою модель реальности. Так уж устроен человеческий мозг, так устроено человеческое общество. «Никакой “правды” не существует, – поясняет герой «Духа времени», большой ценитель французских постструктуралистов. – Есть только язык. И “факта” нет. Нет ни правды, ни лжи, есть всего лишь доминантные процессы, из которых сложена социальная реальность. В мире, состоящем из языка, ничто другое невозможно… По-настоящему реальный мир, может быть, и существует. По Ньютону, по Эйнштейну. Но поскольку мы живем в языковом мире, то нам в него отсюда никогда не попасть. Из языкового мира нет выхода»[45].
Впрочем, здесь Лео Старлиц лукавит: по крайней мере один механизм вне языкового мира, который обеспечивает преемственность, несмотря на любую смену «основного повествования», во вселенной Брюса Стерлинга все-таки существует. И механизм этот – семья.