Брюс Стерлинг – прелюбопытнейшая фигура, яркий типаж, заслуживший место на пьедестале не столько как выдающийся литератор, сколько как недюжинный идеолог и организатор. Он родился 14 апреля 1954 года в одном из самых брутальных американских штатов, Техасе. Выгоревшие на солнце ковбойские шляпы, жевательный табак, музыка кантри, неистребимый мексиканский акцент в уличных перебранках, бесконечные разговоры о независимости… Еще в юности будущий гуру киберпанка отринул эти провинциальные стереотипы. Его фетишем стало печатное слово – высокотехнологичный булыжник, смертоносное оружие пролетариата информационной эпохи. Путь Брюса закономерным образом лежал на факультет журналистики – туда, где учили применять это оружие точно, эффективно, безжалостно. К периоду студенчества относятся первые попытки Стерлинга влиться в какое-нибудь литературное движение, примкнуть к людям, интуитивно чувствующим, на какие кнопки нажимать, какие рычаги использовать, чтобы слово зазвучало в полную силу. Вместе с Говардом Уолдропом, Джоном Ширли, Льюисом Шайнером и другими техасскими фантастами он вошел в группу «Фантазеры в законе», но ее участники писали слишком по-разному, чтобы составить единую грозную силу. Однако позитивный организационный опыт был получен – он, как мы увидим, впоследствии еще не раз пригодится Стерлингу.

Дебютировав в двадцатидвухлетнем возрасте рассказом «Man-Made Self», студент журфака Техасского университета уверенно взял курс на литературу – точнее говоря, на НФ. Три года спустя выходит первый роман Стерлинга, «Глубинные течения» («Involution Ocean», 1977), книга композиционно не вполне сбалансированная, во многом ученическая, но гипнотизирующая своим рваным, нервным ритмом. Причем выходит не где-нибудь, а в книжной серии, курируемой Харланом Эллисоном, ветераном Новой волны, профессиональным бунтарем, «анфан терриблем» американской фантастики с многолетним стажем. А еще через три года, в 1980-м, появляется второй роман молодого писателя, «Искусственный ребенок» («The Artificial Kid»), открывающий цикл про шейперов и механистов. В этом романе ярко обозначился основной тип главного героя, надолго обосновавшегося на страницах книг Стерлинга: авантюрист, маргинал, революционер, не брезгующий любыми средствами, которые позволяют встряхнуть общество, расшевелить застоявшееся болото.

Как и первая книга, «Искусственный ребенок» был доброжелательно встречен критикой, фурора в НФ-гетто не произвел, но укрепил профессиональную репутацию автора. Этот роман позволил Стерлингу завязать с литературной поденщиной, забросить корректорскую халтуру и полностью сосредоточиться на творчестве – но не более. Отныне перед писателем лежало две дороги: либо и дальше качать литературные мускулы, пить пиво с такими же «непризнанными гениями», перемывая косточки исписавшимся мэтрам, либо добиваться признания иными способами. И безошибочный инстинкт потенциального лидера подсказал Стерлингу правильный выбор.