Несмотря на то что в 1976 году с перерывом в несколько месяцев вышло сразу два романа Тима Пауэрса, ни авантюрно-приключенческая НФ «Низверженные небеса» («The Skies Discrowned»), написанная под влиянием Рафаэля Сабатини, ни постапокалиптическая «Эпитафия ржавчиной» («Epitaph in Rust») ажиотажа в фэндоме не вызвали и, по сути, прошли незамеченными. Автор учел свои ошибки и позднее основательно переработал оба романа – но произошло это уже во второй половине восьмидесятых. Гораздо теплее фэндом принял третью книгу Пауэрса, фэнтези «Черным по черному» («The Drawing of the Dark», 1979). Роман удостоился теплых слов писателя Спайдера Робинсона в ноябрьском выпуске журнала «Analog Science Fiction/Science Fact», рецензий в жанровой периодике, а в 1988-м попал в перечень «ста лучших фэнтезийных книг» Джеймса Коуторна и Майкла Муркока.

Однако первой настоящей удачей Тима Пауэрса стал роман «Врата Анубиса» («The Anubis Gates»), изданный в 1983 году. Запутанная бурлескная история о путешествиях во времени, эдвардианском Лондоне, мировом заговоре, магии, двойниках и зловещем темном карнавале стала визитной карточкой писателя и в 1984 году принесла ему недавно учрежденную Мемориальную премию Ф. К. Дика. Показательно, что первым обладателем этой награды в 1983 году стал Руди Рюкер за роман «Софт», а третьим – Уильям Гибсон с «Нейромантом», то есть два из трех ключевых писателей-киберпанков.

Пока киберпанковское движение штурмовало цифровой фронтир и взламывало код будущего, Пауэрс со старомодным газовым фонарем и чертежным планшетом археолога обследовал темные, малоизученные закоулки Лондона XIX века. Подлинные исторические персонажи, Сэмюел Кольридж, лорд Байрон и другие, придают повествованию необходимый колорит, а экстраординарные обстоятельства их появления на страницах «Врат Анубиса» добавляют градус веселому безумию – именно этого не хватило роману «Черным по черному» для подлинного успеха. Но центральной фигурой, вокруг которой строится интрига «Врат», остается поэт вымышленный: Уильям Эшблесс, средней руки романтик первой половины девятнадцатого столетия, забытый ныне всеми, кроме нескольких университетских профессоров. Эшблесс интересен не столько сам по себе, сколько в роли собеседника и собутыльника великих – если вспомнить историю «Банды вечера четверга», трудно не заметить, что этот образ имеет некоторые автобиографические черты.

Между тем неудачливый поэт Уильям Эшблесс появился на свет еще в 1972 году и стал совместным детищем двух юных студентов-филологов, Тима Пауэрса и Джеймса Блэйлока.

«Когда мы с Блэйлоком учились в колледже, в университетской газете публиковались стихи, – вспоминает Пауэрс в интервью Дэвиду Киртли для подкаста «The Geek’s Guide to the Galaxy». – 1972 год был достаточно близок к 1968-му, чтобы эти стихи оставались полной чепухой о радугах, детях, играющих голышом на пляже, и тому подобном. Мы решили, что тоже могли бы писать стихотворения, которые звучали бы очень претенциозно, но на самом деле были бы чепухой.

Один из нас писал строчку на листе бумаги и передавал ее другому, который писал следующую строчку и возвращал лист обратно. <…> Мы послали пять или шесть стихотворений в газету колледжа, и там их опубликовали. Но нам нужно было имя для нашего поэта. Я предложил составить его из двух слов, как в фамилиях “Лонгфелло” или “Вордсворт”. Один из нас выбрал слово “пепел”, ash, а другой – “благослови”, bless. Эшблесс, мне кажется, звучит лучше, чем Блессэш»[38].

Вдохновленные первым успехом, Пауэрс с Блэйлоком продолжали публиковать стихи в университетской многотиражке и свернули эту затею не из-за угрозы разоблачения и не потому, что их замучила совесть, а только тогда, когда редакция отклонила очередную подборку. Кроме того, они выступали с публичными чтениями сочинений Эшблесса, объяснив отсутствие автора тем, что их друг-поэт слишком уродлив и слишком стеснителен, чтобы лично появляться в аудитории. По воспоминаниям Пауэрса, публика принимала стихи тепло, и только возмущенно шикала на чтецов, когда те разражались хохотом на какой-нибудь особенно заковыристой строфе – совершенно недостойное поведение, оскорбительное для их несчастного уродливого друга!

Пауэрс вспомнил про Эшблесса много лет спустя, когда поэту-романтику из «Врат Анубиса» понадобилось имя. По стечению обстоятельств почти одновременно в издательство «Ace Book» поступила рукопись романа Джеймса Блэйлока «Подземный Левиафан» («The Digging Leviathan», 1984), где фигурировал безумный поэт, носивший, как не трудно догадаться, ту же фамилию – Эшблесс. Заинтригованный таким совпадением редактор списался с авторами – в итоге друзья сошлись на том, что в обоих романах упоминается один и тот же персонаж. Осталось только объяснить себе и читателям, как это возможно: основное действие «Врат Анубиса» разворачивается в 1810-х, а тот Эшблесс, о котором идет речь в «Подземном Левиафане», жил в 1960-х.

Игра продолжается до сих пор. Эшблесс превратился в своего рода счастливый талисман: Блэйлок и Пауэрс стараются упомянуть его в каждом своем романе, «просто на удачу». В 2001 году друзья-писатели даже выпустили скромным тиражом «Поваренную книгу памяти Уильяма Эшблесса» («The William Ashbless Memorial Cookbook»), включающую кулинарные рецепты, приписываемые поэту, письма, эссе и полный негодования комментарий самого Эшблесса. Особенно Уильяма расстроил заголовок книги: какое, к чертям, «memorial», если я еще не умер!