В 1987 году, когда киберпанковское движение (Уильям Гибсон, Брюс Стерлинг, Руди Рюкер, Пэт Кэдиган, Джон Ширли и другие) пребывало на пике славы, в редакцию журнала «Locus» поступило письмо. В кратком пересказе его смысл сводился к следующему: все вокруг говорят о киберпанках, и они, конечно, славные ребята, хотя пишут неважно. Но ведь в современной американской фантастике есть и другая группа авторов, сочиняющих прорывные нонконформистские тексты – вспомните романы «Ночь морлоков», «Гомункул», «Врата Анубиса»! Все эти книги связывают место действия, викторианский или эдвардианский Лондон, и обостренный интерес к эстетике «пара и электричества» – чем не новое литературное движение? Почему бы не назвать этих писателей каким-нибудь звучным словом, например стимпанками[39], и не присмотреться к их творчеству повнимательнее?
Автором этой эпистолы, скорее шуточной, чем возмущенной, стал К. У. Джетер, самый саркастичный из «Банды вечера четверга». Тем не менее его голос был услышан: американская фантастика конца восьмидесятых остро нуждалась в новых героях. Киберпанки, подуставшие от шумихи и разочаровавшиеся в своем движении, приняли вызов: в 1990 году Уильям Гибсон и Брюс Стерлинг выпустили стимпанковскую «Машину различий» («The Difference Engine»), и «всё заверте…», как писал Аркадий Аверченко по другому поводу. Стимпанк превратился в узнаваемый жанровый маркер, популярный коммерческий бренд.
Разумеется, большинство стимпанковских фишек придумано задолго до того, как воззвание Джетера появилось на страницах «Локуса». Тим Пауэрс охотно признает приоритет Майкла Муркока с «Повелителем воздуха» («The Warlord of the Air», 1971) и Гарри Гаррисона с романом «Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура!» («A Transatlantic Tunnel, Hurrah!», 1972). Историки вспоминают «Павану» («Pavane», 1968) Кита Робертса, «Машину пространства» («The Space Machine: A Scientific Romance», 1976) Кристофера Приста и другие книги, близкие по стилю и антуражу. Более того, романы первых сертифицированных стимпанков мало похожи на то, что мы называем стимпанком сегодня. Тим Пауэрс, например, абсолютно безразличен к альтернативной истории и «паровым технологиям», чудесные события объясняет вмешательством сверхъестественных сил, старается придерживаться подлинных исторических фактов, а Жюлю Верну предпочитает Рафаэля Сабатини.
Очевидное сходство книг Джетера, Блэйлока и Пауэрса объясняется вполне прозаично. В конце 1970-х редактор Роджер Элвуд задумал цикл фантастических романов о короле Артуре, перевоплощающемся на протяжении всей истории Англии, и обратился с этой идеей к Джетеру. Тот сразу загорелся идеей, начал собирать материал – и натолкнулся на книгу британского журналиста, основателя журнала «Punch» Генри Мейхью «Лондонский труд и лондонская беднота. Энциклопедия условий жизни и доходов тех, кто работает, тех, кто не может работать, и тех, кто не будет (не хочет) работать», изданную в середине XIX века. Своей находкой Джетер поделился с друзьями – хотя серия Элвуда так и не была запущена, тщательное исследование деталей жизни лондонского дна, мира «воров, проституток, пивоваров, золотарей, дворников» показалось молодым писателям золотой жилой. В итоге Пауэрс использовал собранную Мейхью фактуру во «Вратах Анубиса», Джетер в «Ночи морлоков», а Блэйлок – в «Гомункуле».
Иными словами, все решило чистое совпадение – будущие стимпанки просто оказались в нужное время в нужном месте. «Если бы книгу Мейхью нашли молодые авторы детективов, это, вероятно, привело бы к появлению каких-нибудь работ в стиле нео-Шерлока Холмса, – признается Пауэрс. – У нас не было никакой общей задачи, никакой повестки дня… Другие люди восприняли концепцию стимпанка и перенесли ее в самые разные сферы. В самом начале у нас не было не только цели, но даже уверенности, что из этого хоть что-нибудь получится».
В этой реплике, конечно, есть доля кокетства. Вольно или невольно, в шутку или всерьез, но именно Джетер, Блэйлок и Пауэрс запустили маховик индустрии, заложили основу последнего по-настоящему востребованного направления в поп-культуре XX века. Как бы ни открещивались отцы-основатели, стимпанк живет, развивается, по сей день захватывает все новые территории – и конца этой истории, тьфу-тьфу-тьфу, пока не предвидится.