Главная интрига в этой истории, конечно, связана с выбором Дилэни: почему молодой автор с широчайшей эрудицией и калейдоскопическими интересами остановился именно на научной фантастике? Более того, много позже, уже в конце восьмидесятых, страстно защищал НФ и с академической позиции критиковал термин «speculative fiction» за расплывчатость, бессодержательность и конъюнктурность? «Большинство из них [академических литературоведов] понятия не имели ни о его истории, ни о последовательности его применения; они использовали его для обозначения чего-то вроде “НФ высокого класса” или “НФ, которую я одобряю и хочу видеть узаконенной”. Так вот, это вульгарное и невежественное злоупотребление самого худшего рода. Путь к легитимизации качественной научной фантастики лежит через ее качественную критику, а не через историческую тупость и риторическую небрежность»[35].

Отчасти это игра случая. Дилэни признается, что сознательно никогда не планировал стать «писателем-фантастом» – так уж получилось. Вслед за «Драгоценностями Эптора» он продал второй НФ-роман, за ним третий – и пошло-поехало. Очень практичный, рациональный подход. Во-вторых, несмотря на всю инаковость автора, американское фантастическое сообщество встретило книги Чипа не просто приветливо – с восторженным энтузиазмом. Его тексты пробивали любую броню: с тем же Азимовым Дилэни связывали отношения настолько тесные, чтобы звать автора «Основания» Айком, как самые давние друзья, – и это несмотря на известную склонность классика к бестактным шуткам.

Ранние книги Чипа, сочетающие традиционализм и новаторство, изобретательные, поэтичные, но в то же время развивающие канон НФ (как, например, трилогия «Падение башен» («Fall of the Towers», 1963–1965), написанная в полемике со «Звездным десантом» Роберта Хайнлайна), ярко иллюстрировали процессы, происходившие в те годы в англо-американской фантастике. Сердца шестидесятников требовали перемен, и Дилэни окунулся в этот кипящий котел в головой. С 1962 по 1968 год он написал семь романов, четыре больших повести и десяток рассказов, которые принесли ему пять самых авторитетных жанровых наград: четыре «Небьюлы» и одну «Хьюго».

Наконец, при всей своей начитанности, Дилэни всегда был чужд интеллектуального снобизма и не имел привычки разделять жанры на высокие и низкие, достойные и недостойные. Научная фантастика, традиционная реалистическая проза в духе Марселя Пруста, комиксы, порнография – все заслуживает внимания писателя и интереса исследователя. НФ лишь дает автору свой набор уникальных инструментов: в конце концов, как любит повторять Дилэни, это единственный вид художественной литературы, где фраза «его мир взорвался» может служить метафорой, а может – описывать вполне реальные события, прямо сейчас происходящие с героем. Жанр не делает книгу лучше. Жанр не делает книгу хуже. Только талант автора, только понимание глубинных механизмов литературы и изобретательность в их использовании.