Счастливый билет № 1: человеческий фактор
В мае 2008 года Кристофер Прист стал почетным гостем российского конвента «Аэлита». Ходил по Екатеринбургу с большим черным фотоаппаратом, подробно отвечал на вопросы журналистов, ездил на пикник у границы Европы и Азии и даже стал обладателем премии, придуманной организаторами фестиваля специально для зарубежных фантастов, «The Great Master of Sc Fi & Fantasy». Однако первое знакомство отечественных читателей с Пристом – точнее, с его прозой – состоялось гораздо раньше, почти за три десятилетия до этого памятного визита.
«Машина пространства» («The Space Machine. A Scientific Romance»), первый роман британского фантаста, изданный на русском языке, вышел в 1979 году в легендарной серии «Зарубежная фантастика» издательства «Мир», за которой отчаянно гонялись советские коллекционеры и книжные жучки. Причем вышел всего через три года после публикации в Великобритании – невиданные темпы для эпохи, когда переводная книга должна была пройти длинную цепочку согласований и заранее попасть в издательский план.
Что вдвойне удивительно, роман представлял собой пастиш (сегодня сказали бы «фанфик»), почтительное подражание Герберту Уэллсу – Прист, конечно, ловко объединил и закольцевал сюжеты «Машины времени» и «Войны миров», но сами по себе такие литературные эксперименты в СССР не поощрялись (хотя, конечно, не без исключений: достаточно вспомнить повесть Лазаря Лагина «Майор Велл Эндъю» и «Второе нашествие марсиан» братьев Стругацких).
Но это еще не все. Уже в 1983 году в толстом литературном журнале «Иностранная литература» появилась сокращенная версия романа Приста «Опрокинутый мир». Вещь в некотором смысле еще более непроходная, чем «Машина пространства»: на сей раз автор экспериментировал с восприятием пространства и времени, по сути, описывал коллективный психоделически трип, только без участия запрещенных веществ. Тем не менее бдительная цензура его легко пропустила, а в 1985 году «Опрокинутый мир» вышел все в той же «Зарубежной фантастике» отдельным томом со стотысячным тиражом.
Бунтарь и нонконформист по меркам англо-американской фантастики, Прист вытянул в Советском Союзе счастливый лотерейный билет. В Британии и США он публиковался в «New Worlds», журнале, который под руководством Майкла Муркока стал главной площадкой для революционной Новой волны НФ 1960–1970-х, в культовых сборниках редактора и прозаика Джудит Меррил «England Swings SF» (1968) и «Quark/1» (1970) под редакцией Сэмюела Дилэни и Мэрилин Хакер – а в СССР его непростые и во многом провокационные романы проходили все инстанции без сучка и задоринки.
И это при том, что в стране победившего социализма Новую волну не привечали: «Внешне внушительная, шумная, бурливая, но вскоре опавшая и вынесшая на берег не так уж много ценного», – с некоторой брезгливостью писал о ней Дмитрий Биленкин в послесловии к «Машине пространства». Для сравнения, первые авторские книги товарищей и коллег Приста, Майкла Муркока, Джеймса Балларда и Брайна Олдисса, вышли на русском только в 1991 году, а первый сборник Харлана Эллисона – и вовсе лишь в 1996-м.
Можно предположить, что здесь сработал человеческий фактор: дело в том, что проза «молодого британского фантаста» искренне увлекла переводчика К. Сенина. А скрывался под этим псевдонимом не кто иной, как Олег Битов, старший брат опального писателя Андрея Битова, журналист-международник, заведующий отделом зарубежной культуры в «Литературной газете». Даже если инициатива рассмотреть романы Приста для издания в СССР исходила не от него, авторитет московского литературного чиновника среднего звена определенно ускорил процесс.
Правда, в 1983 году случился конфуз: во время командировки в Венецию Олег Битов попросил политического убежища в Британии и стал, как принято было выражаться, невозвращенцем, перебежчиком. Ненадолго – уже в 1984-м он снова появился в Москве и поведал фантастическую, вполне кристофер-пристовскую историю: по словам журналиста, его по ошибке похитили британские спецслужбы, но, осознав свой промах, утратили бдительность и упустили пленника. Версия, конечно, абсолютно неправдоподобная, что там случилось на самом деле, мы не знаем до сих пор – однако, если бы не эти форсмажорные обстоятельства, смешавшие планы, еще пара романов Кристофера Приста, возможно, успела бы увидеть свет в Советском Союзе в разгар «гонок на лафетах» и в начале перестройки.
Счастливый билет № 2: экранизация
В 1990-х, когда железный занавес рухнул и переводная фантастика хлынула на наши книжные лотки бурным потоком, казалось, что свой запас везения Кристофер Прист исчерпал. В его романах не было ни космических армад, ни огнедышащих драконов, ни мечтательных андроидов, ни принцев в алых мантиях, лихих и придурковатых, – всего того, по чему истосковалось сердечко советского любителя фантастики. И действительно: почти за двадцать лет на русском вышла всего одна его книга, переиздание все той же «Машины пространства», – крайне скромным по тем временам десятитысячным тиражом.
Но нет: в нулевых годах фортуна вновь улыбнулась уже немолодому, но по-прежнему прогрессивному британскому фантасту. И снова у счастливого лотерейного билета были фамилия и имя: Кристофер Нолан.
К этому моменту российские издатели худо-бедно справились с постсоветской травмой, разгребли завалы девяностых, когда вся классика зарубежной фантастики буквально валялась под ногами, знай только упаковывай и продавай, и вернулись к поиску новых – или старых, но хорошо забытых – имен среди авторов второго-третьего ряда. В результате этих изысканий в конце 2003 года в серии «Магический реализм», которую курировали редакторы и переводчики Александр Гузман и Александр Жикаренцев, появился относительно свежий роман Кристофера Приста «Престиж». И надо было такому случиться, что в том же 2003-м режиссер Кристофер Нолан, совсем недавно отмеченный «Оскаром», «Золотым глобусом» и осыпанный градом других наград за фильм «Memento» («Помни»), официально заявил на страницах журнала «Variety»: следующим его фильмом после картины «Бэтмен. Начало» станет именно экранизация пристовского «Престижа».
Не факт, что сама по себе эта почти стимпанковская история о противостоянии двух иллюзионистов, о любви и ревности, о двойниках, призраках и Николе Тесле стала бы в России бестселлером и хитом продаж: слишком сложно, слишком вычурно, слишком неторопливо развивается драма. Но новости о предпродакшен, а затем и о постпродакшене фильма Нолана на протяжении нескольких лет поддерживали читателей в тонусе и обеспечивали стабильный интерес к роману.
Мало того, «Престиж» выступил в роли своеобразного локомотива. Вслед за ним на русском было издано еще три книги британского писателя: «Гламур» («The Glamour», 1984) и «Экстрим» («The Extremes», 1998), не слишком вписывающиеся в традиционное представление о фантастике, а главное – «Лотерея», первый роман из условного цикла «Архипелаг Грез», история о суррогатном бессмертии, которым манят далекие экзотические острова и за которое придется расплатиться собственным прошлым.
Счастливый билет № 3: привычка
Именно с переиздания «Лотереи» в 2016-м началась третья волна интереса отечественных издателей к творчеству Приста, не схлынувшая до сих пор. Что именно послужило триггером на сей раз, не совсем понятно, но за прозу британского фантаста всерьез, по-взрослому взялось сразу три конкурирующие редакции. Не считая новых переизданий и допечаток, на русском вышли две ранние дистопии Приста, «Фуга для темнеющего острова» («Fugue for a Darkening Island», 1972) и «Сны об Уэссексе», а также конспирологическая «Американская история» («An American Story», 2018), чуть менее чем полностью посвященная анализу нестыковок в официальной версии теракта 11 сентября 2001 года. Почти полностью был доиздан цикл «Архипелаг Грез»: романы «Островитяне», «Сближение», «Градуал» и даже сборник «The Dream Archipelago», впервые вышедший на языке оригинала в 1999 году и дополненный в 2009-м. И это, судя по всему, еще не конец: оставшиеся книги Приста ждут своей очереди.
Видимо, сработал старый студенческий принцип: сначала ты работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя. С третьей попытки Кристофер Прист наконец достучался до наших читателей, заняв подобающее место в каноне англо-американской фантастики где-то рядом с Филипом Диком и Роджером Желязны, Дж. Г. Баллардом и Майком Муркоком. По крайней мере, такая теория выглядит самой правдоподобной: ни громкой экранизацией, ни вмешательством литературных чиновников успех Приста в России на этом этапе уже не объяснишь. Его постоянное присутствие на книжных полках вошло в привычку, стало естественным – у людей, которые читали эти необычные, легко запоминающиеся книги тридцать лет назад или пятнадцать лет назад, уже не возникает вопроса, что делает этот парень среди признанных классиков.
Лучше бы, конечно, привычка сложилась еще в 2008-м, когда британский писатель, рассеянно улыбаясь, бродил по улицам весеннего Екатеринбурга. Но что поделаешь: божьи жернова мелют медленно, а признание часто приходит с задержкой.
Кристофер Прист ушел – но его книги остались. Пусть это хотя бы отчасти послужит нам утешением.
07.02.2024