Всё встало на свои места. В одно апрельское воскресенье. Раскрученная спираль вернулась к началу. Однокрылая чайка выполнила обещание. Весна пришла. Апрель выпустил бабочек. Такая у него работа – выпускать бабочек. И они, ошалелые после сна, кружились над пустым местом. Где должен был стоять мальчик в красной шапке.

Сева и Глаша вышли из кафе. Оглушённые. Оглашенные. Опустошённые. Потому что ошибка, случайность, злая ирония мироздания.

Но от этого почему-то было не легче.

– Ты куда? – спросила Глаша севшим от хохота голосом.

– К тёте Лене. Надо ей всё рассказать и телефон отдать. Давно надо было…

– Я с тобой, Кэп.

– Уверена?

– Да.

* * *

В тесной кухоньке помимо кухонных шкафов, плиты, раковины, стола и холодильника кое-как вместились кресло-кровать, где никто не спал, и комод с вещами, которые никто не носил. Их очертания таяли и дрожали в густом пару с запахом пустоты.

Глаше было странно. Она уже привыкла к своей «тигрино-поросячьей» комнате, готова к очередным скитаниям по съёмным квартирам. Но здесь, среди разноцветных птиц, Глаша прожила семь месяцев, которые не забудет никогда. Странно возвращаться в место, которое так и не стало домом, но изменило с головы до пят.

– Сева? Глаша? – дверь открыла незнакомая женщина. От прежней Лены почти ничего не осталось. Будто от неё откололся важный кусок, который делал Лену Леной. Она не растаяла, но как-то уменьшилась, что даже маленькая кухня казалась просторной. Немытые волосы растрепались и падали на лицо бесцветными прядями. За которыми прятались такие же бесцветные глаза, а в глазах – ничего. Лена смотрела, но не видела, погружённая глубоко в себя, в поисках ответов. Которых нет.

– Тётя Лена, я Мишкин телефон нашёл, – сказал Сева прямо с порога.

– А?

– Мишкин телефон. Он упал в мой диван. Вот, – Сева протянул чёрный прямоугольник, который всё это время носил с собой. Будто талисман на удачу. Будто магический транзистор, который ловит отголоски с того света.

Лена взяла телефон дрожащей рукой. Погладила, словно маленького зверька.

– Спасибо, – сказала она. Всего одно слово, уходящее глубиной в Марианскую впадину и дальше.

– Это ещё не всё, – вздохнул Сева и мысленно попросил слова не крошиться и не проседать под важностью того, что нужно сказать. – Я не сегодня нашёл телефон. Давно. Мишка вёл блог. Закрытый. Ни для кого. Только для себя. Поэтому я и не мог сразу отдать вам телефон. Я хотел узнать… Понять… почему.

– Мы хотели узнать, – сказала Глаша.

– Ну и как, узнали? – спросила Лена голосом, полным бесконечной усталости и бесконечной надежды.

– Да, – одновременно выдохнули Сева и Глаша.

Лена пригласила их на кухню. Тесную, с запахом пустоты. Сева рассказал всё. И про Гамлета Изюмкина. И про Амели. И про Общество Анонимных Крышеходов. И про обещание позвать весну. И про ошибку, случайность, злую иронию мироздания.

Лена сидела молча. Неподвижно, кажется, даже не дыша. Она будто закаменела, целиком обратилась в слух. Лена жадно ловила каждое слово, иногда улыбалась, кивала, временами тонкие брови удивлённо взлетали вверх. Перед её мысленным взором оживал сын, которого она не знала и знала всегда.

Когда Сева закончил, Лена пошевелилась, судорожно вдохнула, и внутри у неё стало чуточку тише. Умолкли вопросы, на которые не находились ответы. Она так устала от бесконечных «почему». Устала не понимать. Устала от ужаса неизвестности.

Но сейчас, в эту самую минуту, Лена может перевести дух. Глотнуть внутренней тишины, чтобы посмотреть в лицо горю. Похожему на бесконечное серое поле, по которому предстоит идти ещё очень и очень долго. Что бы ни сказали Сева и Глаша, главное осталось неизменно. Пусть ошибка, пусть случайность, но Миши больше нет. Лене придётся это принять. И как-то жить дальше. Самое трудное, что придётся жить дальше.

* * *

– Как думаешь, зачем он вообще завёл это блог? – спросила Глаша, когда за спиной хлопнула дверь подъезда.

Сева задумался. Перед глазами пролетела первая бабочка. Зависла ненадолго над пустым местом, где должен был стоять мальчик в красной шапке. И двинулась дальше по своим мимолётным делам.

– Чтобы отыскать свой личный смысл.

– И как, он его нашёл?

– Кто знает…

* * *

Апрельский воздух тяжелел от сумерек. Наливался ультрамариновой акварелью. Космос становился ближе. Зажигались фонари. Которые можно принять за звёзды, если чуть-чуть прищурить глаза.

Ветер крепчал, серебряным крылом холодил пылающие щёки. Уши ломило, а нос покраснел. Но Севе нравится этот сумеречный, ультрамариновый ветер. Без него Сева не справился бы.

Он попрощался с Глашей: «Спишемся?» – «Спишемся, Кэп!» – и написал маме сообщение, что будет поздно. И пошёл. Просто пошёл. Неважно куда. Левая нога. Правая нога. По улице Мира и дальше. Вот так, тело знает своё дело. Ему можно доверять. А пока тело шло – левая нога, правая нога, – Сева впитывал ветер, как губка. Пока голова не сделалась лёгкая и пустая. Он не улыбался, но улыбка была внутри. Рассыпа́лась на тысячи слов, чтобы собраться в звенящие строчки.

Прав был Мишка: слова проделали в Севе дыру. Которую он с самого детства пытался залатать. Только ни футбол, ни шуточки, ни друзья-приятели этого сделать не могли. Есть дыры, которые невозможно закрыть. Но слова, сами же слова, превратили дыру в окно! И внутрь воздух полился. Чистый, весенний, будущими дождями напоенный, на апрельском ветре замешанный. Ещё чуть-чуть – и можно лететь!

Может, и нет тут ничего особенного. Просто слова. Но Севе было всё равно. Это его слова, его личный смысл.

Сева достал телефон. Открыл скриншот с последним постом Однокрылой чайки. Который Сева удалил. Который не показал Глаше. Который был только для него.

«Люди похожи на воздушные шары. Чтобы лететь, им нужен воздух. Кто-то умеет наполняться сам, но большинство – нет. Поэтому каждый встреченный человек вдыхает в шарик немного себя. Кто-то чуть, а кому-то не жалко – он целиком заполняет шарик.

Тот, что на снимке, похож на моего друга Севу. Когда мы только познакомились, он был совсем пустой. Потому что в его шарике была дырка. Её слова проковыряли. И через эту дырку из Севы уходил весь воздух.

Ну, если слова дырку проковыряли, они же могут её и заделать! Только нужно дать им время. И можно снова наполняться воздухом!

А когда воздуха становится слишком много, шарик летит! И Сева бы полетел. Но я не даю. Держусь за него сухими ветками и не отпускаю. А надо бы. Пусть летит. Но отпускать страшно. И больно. Опять где-то внутри. Словно уже моему шарику воздуха не хватает.

Сева сам оттолкнуться не может, потому что он добрый. А я, наверное, не очень. Может, мне нужен тот, кто меня наполнит воздухом? Вдохнёт столько, что в груди станет тесно! И не больно будет отпускать.

Надеюсь, Севка меня простит. За то, что заставляю ждать слишком долго».

@odnokrylaya_chayka

Февраль

Фото: голая липа, в ветках которой застрял синий воздушный шарик.

Сева вдохнул и почувствовал, как пятки поднимаются от земли. Так много в нём оказалось воздуха! Чистого, весеннего, будущими дождями напоенного, на апрельском ветре замешанного. Отчасти его наполнил смешной трёхлапый пёс. Отчасти – старушка, что родилась в Париже. Целое море вдохнула девушка с глазами цвета мартовского неба. Но больше всех – Однокрылая чайка.

«Какие планы на следующие выходные? У меня есть идея», – Сева отправил сообщение.

«Только не смейся. Я серьёзно, Кэп!»

«Не буду».

«Я СЕРЬЁЗНО! Не смейся! Я почувствую через телефон».

«Интересно, как?»

«Через астральную проекцию».

«Клятвенно обещаю, что не буду смеяться».

«В субботу буду учиться вязать у Амели».

Сева улыбнулся.

«Я так и знала!»

Ого! Сева огляделся. Вдруг и правда, Глашина астральная проекция за ним подглядывает.

«Я не смеялся! Честно! А в воскресенье? У меня есть план».

«Я в деле, Кэп», – тут же пришёл ответ.

На этот раз Сева не улыбался, но улыбка была внутри. Он открыл приложение популярной соцсети.

Создать новую учётную запись.

Пользователь: @CaptainAmerica123 (другие «Капитаны Америка» оказались заняты)

Блог: В поисках Личного смысла

Пароль: jlyjrhskfzxfqrf (однокрылаячайка)

Конфиденциальность: Закрытый аккаунт (это пока, а дальше посмотрим)

Фото: панорама вечерней улицы

Первая запись:

В густо-чёрном рисунке ночи

Проступают штрихи обочин.

Фонари пунктирами светят,

Но меня никто не заметит.

Я иду по дороге в небо,

Где сплетается быль и небыль.

Лёгкий, прозрачный, как бывает во сне,

Я иду вместе с ветром навстречу весне.