«Кое-что» – это слишком громко сказано. Глаша нашла тень. Призрак. Мираж. Надежду.

– И кто это? – Сева вопросительно поднял бровь.

Глаша размахивала перед Севой телефоном. Всё, что он смог увидеть, – это фотка какой-то девицы с розовыми волосами.

– Да не маши ты так! – Сева выхватил телефон и наконец-то разглядел Глашино «кое-что».

Девица с розовыми волосами в форме японской школьницы с самурайским мечом. На девице красовались кошачьи уши и хвост. Обычная косплеерша, ничего особенного. Но девица стояла на крыше! Покатая крыша старенького дома со слуховым окном.

– Это Неко-тян. Моя знакомая. Свежая фотка. Я зашла свою ленту глянуть. Смотри, она на крыше стоит! Крыше!

– А чего она так вырядилась? – поморщился Сева. Он Глашиного энтузиазма не разделял.

– Она анимешница-косплеерша, – отмахнулась Глаша. – Как-то же она на крышу эту пробралась! Вдруг тут крышеходы замешаны?

– Ты же тоже на Крышу Мира пробралась. Может, и она…

– Я тебя не узнаю, Кэп! – перебила Глаша. – Когда ты успел отнять у меня титул главного скептика?

– Да ну тебя!

– Я ей сейчас напишу, – Глаша уткнулась в телефон, пальцы барабанили по экрану, в глазах цвета мартовского неба плясали огоньки – то ли отражался экран телефона, то ли засветилась надежда.

– Гамлет! Гамлет! Фу! – заорал Сева, когда Гамлет Изюмкин самозабвенно углубился в исследования ближайшей мусорки. Сева бросился спасать репутацию «интеллигента». К нему тут же подлетела Глаша.

– Кэп! Кэп! У меня зацепка! Неко ответила! – Глаша чуть ли не подпрыгивала на месте. – Я спросила у неё, кто снимал и как они на крышу забрались.

– И? – не выдержал Сева. – Что она сказала?

– Снимал её парень. Неко говорит, там ключ от чердака был спрятан под какой-то дощечкой. Адрес чердака этот парень в инете пробил! Наверняка у крышеходов!

– Так спроси у него.

– Откуда я знаю, кто там сейчас у неё парень, – Глаша развела руками. – Но они сегодня встречаются в кафешке. Мы тоже идём. Расспросим!

– Только Гамлета отведём обратно, – крикнул Сева Глашиной спине – сама Глаша летела вперёд, подгоняемая то ли выпитым кофе, то ли апрельским ветром.

* * *

А ведь получилось почти свидание. Почти. Сева сидел за столиком в кафе и нервничал. Нервничал, потому что потратил все деньги на фрукты для Амели и теперь сомневался, сможет ли заплатить по счёту. Нервничал, потому что не был уверен, платить ли ему только за себя или за Глашу тоже. Нервничал, потому что никак не мог разобраться, джентльмен он или нет. Нервничал, потому что Гамлет на прощание прыгнул на Севу, и на толстовке теперь красовался грязно-кофейно-мусорный отпечаток лапы.

Когда Сева нервничал, слова его подводили. Поэтому Сева молчал, а складка на лбу становилась всё глубже.

– Неко-тян! – Глаша замахала рукой, когда в кафе вошла девица с розовыми волосами. Правда, без кошачьих ушей, хвоста и самурайского меча. Обычная девчонка в джинсах и худи.

– Глаш! Привет! – девчонка замахала рукой в ответ, подбежала и чмокнула Глашу в щёку. – А это кто? – Неко кивнула на Севу.

– Да так, один Капитан Америка, – усмехнулась Глаша.

– О! «Мстителей» косплеишь? – Неко придирчиво оглядела Севу с ног до головы. – Ну да, похож.

– Да я не… – Сева попытался вяло протестовать, что никакой он не Капитан Америка и уж точно никого не «косплеит», но девчонки его уже не слушали. Они щебетали на каком-то недоступном Севе языке, в котором иногда попадались знакомые слова: «учёба», «скукота», «карамельный латте», «каникулы».

– Да, на каникулах снимали. Классно получилось, да? У Кисы талант! – гордо заявила Неко.

– А Киса – это? – Глаша вопросительно подняла бровь.

– Мой новый парень. Вообще-то он студент. Да! Прикинь.

Неко гордо улыбнулась и бросила быстрый, полный снисхождения взгляд на Глашу. Как бы говоря: «Мой парень студент, а твой?» Сева мысленно закатил глаза и подумал, что девчонки такие девчонки.

– Класс, – безразлично ответила Глаша. – А как вы на крышу забрались?

– Да я же писала. Там ключ от чердака был спрятан за доской. Киса нашёл адрес. И, главное, крыша такая, прям как надо! Винтажная! А вон он идёт. Сама сейчас спросишь, – Неко соскочила и начала отчаянно махать кому-то за стеклом.

В кафе вошёл парень в чёрном. Чёрная куртка, чёрные штаны с ремнями, массивные чёрные ботинки, чёрная татуировка на шее, чёрная подводка вокруг глаз, длинные чёрные волосы, стянутые в пучок на макушке. Киса.

– Киса! – Неко подскочила к нему и схватила под руку. Пусть всё кафе видит: это – её парень. Студент. Весь в чёрном. С татуировкой.

– Приветик, – Киса быстро поцеловал Неко, и она глянула на Глашу с таким откровенным превосходством, будто выиграла конкурс.

Только Глаша в этом конкурсе не участвовала. Она молча кивнула Кисе. Человек в чёрном уважает границы другого человека в чёрном. Человек в чёрном волен сам выбирать, кем ему быть – сверхмассивным небесным телом, поглощающим свет, или незаметной тенью, ночью посреди апрельского дня.

– Это мои друзья, – Неко указала на Глашу с Севой. Пришла очередь впечатлять Кису. «Смотри, у меня тоже есть классные друзья», – хотела похвастаться Неко. – Глаша, мы вместе в началку ходили, и её Капитан Америка.

– «Мстителей» косплеишь? – Киса особо не впечатлился. Он окинул Севу оценивающим взглядом и нехотя, больше из вежливости, произнёс: – Похож немного.

– Да никого я не косплею! – у Севы наконец-то прорезался голос. – Мы хотели узнать про крышу.

– Крышу? – тупо повторил Киса.

– Где ты Неко фоткал, – ответила Глаша. – Где адрес достал?

– А, это, – любопытство Кисы тут же угасло. Им, оказывается, какая-то крыша нужна. Они тут не восхищаться его снимками пришли. Киса углубился в спецпредложения меню. Будто самое важное сейчас – выбрать между «бургером от шефа» и «классическим».

– Ну, так где? – повторила Глаша с нажимом. Глаза цвета мартовского неба наливались холодом, ногти, выкрашенные чёрным лаком, барабанили по столу – Глаша теряла терпение.

– Да мой одногруппник Игорёк раньше вёл блог про крыши города, – ответил Киса, не поднимая взгляд от меню. Кому интересны какие-то крыши, когда тут сырные гренки со скидкой 30 процентов!

– Общество Анонимных Крышеходов? – не выдержал Сева.

– Хай, – Киса лениво кивнул, ему уже стало скучно. – Как общество анонимных алкоголиков, – он хрипло рассмеялся. Шутку поддержала только Неко. – Любители гулять по крышам. Игорёк собирал по городу адреса, где можно на крышу пробраться. Где-то замок отходит, где-то дубликат ключа спрятан, а где-то вообще замка нет! Иногда они там всякие движухи устраивали на этих крышах.

– Мы про этот блог слышали, но в сети найти не смогли, – сказала Глаша.

Между ней и Севой натянулась нить. Тугая и плотная, почти различимая в ослепительном апрельском солнце. Нить звенела и вибрировала, отчего Глаша не могла усидеть на месте, а Сева, наоборот, – окаменел. Нить – предчувствие. Нить – ожидание. Нить – надежда. Нить – разгадка. Нить – судьба.

– Игорёк удалил блог. Там какое-то палево было. Намечался весенний флешмоб. Игорёк меня звал, но я не люблю такой наивняк, – Киса поморщился, чтобы все убедились: он такой наивняк не любит! – Что-то типа «соберёмся на крышах, запустим воздушных змеев, чтобы весна скорее пришла», – Киса криво улыбнулся, чтобы все убедились, насколько это глупая затея.

– А мне кажется, это мило, – проворковала Неко.

– Как же! – снова поморщился Киса. – Там кто-то с крыши навернулся! Вот тебе и милота. Там вся фишка была в том, что о начале флешмоба Игорёк должен был объявить утром. В день запуска. Но флешмоб в последний момент отменили из-за метели. Какие, блин, воздушные змеи в метель! Но какой-то дурень всё-таки пришёл. Наверное, объявления не видел. И свалился! Игорёк испугался, что его полиция подтянет, и всё удалил.

– Капец! – уже совсем не мило сказала Неко.

Вокруг тихонько переговаривались посетители. Фыркала кофемашина. Из колонок звучал лёгкий джаз. Тренькал дверной колокольчик. И посреди всего этого приятного гула воскресного кафе Сева и Глаша – напарники в одной лодке, – услышали хлопанье единственного крыла Однокрылой чайки.

Тугая нить, почти различимая в ослепительном апрельском солнце, лопнула.

Глаша икнула. Ещё раз икнула. В груди вибрировало. Сначала медленно, легонько, а потом всё сильнее. Глашу начало колотить, будто что-то большое рвалось наружу. Икота перешла в истерический хохот, почти спазм, от которого становится больно. Но Глаша не могла остановиться. Делала жадные, рваные вдохи и смеялась, смеялась, смеялась. Это Ошибка! Случайность. Злая ирония мироздания.

Сева, наоборот, – растёкся по стулу в большую капитанамериковскую лужу. Он будто разом лишился костей. Остались одни слова, что пузырьками лопались у него внутри. Слова, которых он никому не скажет. Слова-пузырьки щекотали глаза. Слишком много слов, слишком много пузырьков. Сева моргнул, и по щекам побежали слёзы. Он знал. Всегда знал – это Ошибка! Случайность. Злая ирония мироздания.

Неко и Киса смотрели на них, как на инопланетян.

– Они что, поехавшие? – спросил Киса.

– Наверное, – ответила Неко.

В их обычной жизни ничего не дзинькало, не лишалось крыла, не уезжало в Париж, чтобы никогда не вернуться. Им было не понять, им было всё равно. Они ничего не знали и не хотели ничего знать.

– Ну, пошли, – кое-как выдавил Сева, когда слёзы кончились.

– Ага, – кое-как выдавила Глаша в перерыве между волнами отрезвляющей истерики.

Сева молча положил на стол остатки денег. Но ни Неко, ни Киса ничего не сказали. Когда «поехавшая» парочка оказалась на улице, они вздохнули свободно и решили, что Сева с Глашей обкурились.

«О весне не думаешь до поры. Прячешь весну, как горошину глубоко под матрасом. Сам залазишь поверх, зарываешься в кучу одеял и дремлешь. Но всегда наступает момент, когда зёрнышко начинает прорастать. И лежать становится неудобно, будто ты принцесса из сказки. Свернёшься калачиком, а под рёбрами, чуть левее, давит, жмёт и душит!

Не можешь больше спать, когда там, под матрасом, весна стучится. Стремится вверх, и вглубь, и во все стороны. Отчаянно необходимо становится глотнуть другого неба. Выше, чище, глубже. Словно у тебя внутри тоже что-то распускается, стремится наружу – вверх, и вглубь, и во все стороны.

Без весны этому новому никак не выбраться. А удержать внутри уже невозможно. Не помещается! Тесно! А весны всё нет. Снег ложится слоями, коптит небо, размазывает пепел под ногами. Но что, если весну можно позвать? Подать сигнал, что пора снаряжаться в дорогу! Что, если Однокрылая чайка на это способна?! Вдруг именно Однокрылая чайка на это способна? Однокрылая чайка ОБЕЩАЕТ позвать весну».

@odnokrylaya_chayka

Февраль

Фото: снимок витрины цветочного магазина.