Левая нога. Правая нога. Вперёд по тротуару. Асфальт совсем сухой, и кроссовки так приятно шаркают. По-летнему. Тело знает своё дело. Идёт вперёд, даже когда хозяин где-то далеко. Сева уже понял, что тело прекрасно умеет справляться. Ему можно доверять.
Сева шёл навстречу весне, а в голове гудело. Амели, Гамлет Изюмкин, Мишка… Глаша. Всё смешалось, связалось в тугой комок, от которого хочется сбежать куда подальше, а он катится за тобой. Мысли из головы не выкинешь. Они почти как слова, живут своей жизнью и нисколько с Севой не считаются.
«От чего у меня внутри дзинькает?» – думал Сева и не находил ответа.
«Иногда мне бывает тесно. Я это не про дом или школу. Там всё понятно. Каждый сантиметр уже кем-то занят. Дышишь чужим дыханием. Но к этому можно привыкнуть. Просто делаешь вдох вместе со всеми. И выдыхаешь под общий ритм. Тогда совсем просто. Удобно. Понятно. Такой камуфляж.
Мне бывает тесно внутри себя! Словно я уже вырос, стал кем-то другим, а руки и ноги не успели. И там, внутри, ворочается что-то Большое. Мой личный Смысл. Что-то такое, что каждый человек должен про себя знать.
Только этот Смысл наружу высунется, как на него давят и загоняют обратно! Но я его внутри держать не могу. Разве можно удержать в руках небо?
Как-то я смотрел по телику передачу. Там дед один смешной, на Санту похожий, говорил, что делать нужно то, от чего внутри дзинькает[1]. Я тогда ещё подумал: а как понять, когда дзинькает?! И что там должно дзинькнуть? Обычно внутри булькает, ворочается и пыхтит что-то. Но вот чтоб дзинькнуть… Бред какой-то.
Но когда я впервые наткнулся на блог ОАК, внутри дзинькнуло! Без дураков! Похоже на щекотку, мягкие кошачьи лапы и пузырьки от самой первой банки газировки, которые бьют прямо в нос. Не знаю, как объяснить. Но это именно дзиньк! Это шевельнулся Мой Личный Смысл. Я сразу догадался.
Пролистал адреса. Их там много. Выбрал Крышу Мира. А когда уже пришёл туда, сразу понял, что Смыслу здесь хорошо. Кто-то чувствует себя собой, когда гоняет мяч, а кому-то нужно небо, у которого нет дна. Всё просто».
@odnokrylaya_chayka
Октябрь
Фото: панорама вечернего города, тёмно-синее небо и дома с оранжевыми точками зажжённых окон.
Что же это за «дзиньк» такой? Кто-то чувствует себя собой, когда гоняет мяч… А Сева чувствует? Нет, наверное. Гонять мяч – это удобно, понятно, такой камуфляж. Легко обмануться и самому.
Когда же всё стало так сложно? Разве он, Сева, просил этой сложности? Жил и знать не знал ни про какой дзиньк! И ничего так, прекрасно жил! А сейчас?
Сейчас он только об этом и думает. Даже видео с мужиком тем, похожим на Санту, на ютьюбе нашёл. И ещё больше начал думать. Как это, когда внутри щекотно и пузырьки от газировки бьют прямо в нос? Интересно, а Глаша об этом думает?
Ветер толкнул в спину. Порывистый и наглый. Ледяными пальцами пригладил волосы, забрался под воротник и давай кусать. Не ветер – разбойник! Ш-ш-ш-шепчет пронзительно на ухо. Сева достал из кармана телефон и набрал сообщение:
«Как на Крышу Мира попасть?»
«Зачем тебе?» – тут же пришёл ответ.
«Надо».
«Зачем?»
«От чего у тебя внутри дзинькает?»
«Сбрендил, Кэп?»
«Забудь».
«Через час на Мира».
«Спасибо».
* * *
Она стояла на углу. Чёрные джинсы, чёрное худи, чёрная кожаная косуха. Сгусток ночи в ослепительном мире, где каждое окно, лужа и бампер машины – ещё одно солнце. Чёрная дыра поглощает свет, но сопротивляться её притяжению невозможно.
– Привет!
– Привет. И чего тебе вдруг захотелось на Крышу Мира?
Сева не ответил. Как это объяснишь?
– У меня есть ключ от люка. Надо только подождать, пока кто-то из подъезда выйдет. Ты же не удумал ничего такого, Кэп? – Глаша прищурилась, и глаза с чёрной подводкой превратились в узкие щёлочки.
– Нет, конечно, – Сева тряхнул головой. – Просто… мне туда надо. Я хочу…
А что он хотел? Сева и сам не знал. Просто хотел понять, от чего у Мишки дзинькнуло.
– Ладно, – усмехнулась Глаша. – Только ключ потом вернёшь! Я тут подожду.
Сева не сдержался и улыбнулся. А ведь она понимает! Не стала идти за ним. Понимает, что Крыша Мира – особое место. Личное небо.
Пикнул домофон. Из подъезда девятиэтажки вышла старушка. Подозрительным взглядом окинула Глашу, её сиреневую чёлку, тонкое серебряное колечко в носу. Фыркнула. Взгляд переместился на Севу, и подозрение тут же угасло. Вот такой он, Всеволод Никитин. Светловолосый, широкоплечий. Всем нравится, всем подходит. Удобный. Понятный.
Сева улыбнулся старушке белозубой улыбкой и, пока та не успела опомниться, нырнул в темноту подъезда. Хлопнула дверь. Сева вздрогнул, гулкое эхо отрезало путь назад. Словно толщи воды сомкнулись над головой. Вот оно, дно. Не дно – стена. Сожми кулаки и ломай!
* * *
Небо вышло из берегов. Затопило горизонт. Куда ни глянь, везде широта и синь. Там, внизу, не увидишь такого. Там от неба одни лоскуты, проводами заштопанные. Но Крыша Мира – другое дело!
Сева замер. Шаг сделать страшно. Шевельнуться – и то страшно. Голова кружится. Он что, высоты испугался? Он же стоит посреди крыши. Ладно б ещё к краю подошёл! А так – совсем отстой.
Кто же ты такой, Всеволод Никитин?
Что там у тебя внутри, кроме бесполезных слов? Да и те – враги. Выпрыгивают невпопад, а когда надо, ни одного подходящего не найти.
Мысли путаются, полощутся на ветру, как свежие простыни. Не простыни – паруса! Того гляди улетят, как воздушные корабли…
Если бы корабли… Если бы корабли… Если бы корабли воздушными быть могли…
Если бы корабли воздушными быть могли.
Это были бы не корабли, а крылатые слуги зари.
Сева вздрогнул. Что это сейчас было? Кто это сказал? Чьи слова звенят у него внутри? Что за гулкие струны резонируют с ветром и небом? Неужели он сам? Но это же… стихи. Или нет? Или… да?
Если бы корабли воздушными быть могли.
Это были бы не корабли, а крылатые слуги зари.
Трюмы, полные чистых нот,
Отпускаешь с тоской в полёт.
Какой полёт? Что это вообще? Как! Сева плотно сжал губы, словно через рот слова могли ускользнуть, просочиться на волю и исчезнуть без следа. Впервые в жизни он не хотел их отпускать. Желал оставить себе, чтобы слова гудели внутри. Впервые в жизни Сева почувствовал, как всё обретает смысл. Его Личный Смысл.
Ширь давила на плечи. Мартовское небо самого красивого цвета смотрело на Севу слева, и справа, и сверху, и сзади. Сева обернулся и увидел Глашу. И мартовское небо в её глазах.
– Ты долго. Ещё и люк не закрыл. Я решила проверить. Мало ли что…
Сева улыбнулся, и внутри тихонько дзинькнуло.