— Мой Бог! Что я теперь скажу своему брату? Как объясню, что его помощник, капитан Крупа, был убит в моей библиотеке?! — причитала пани Янишевская. — Бедный Ярек. Что он делал ночью в моем доме?

Пани Эва хотя и была довольно сильной духом женщиной, но известие о том, что пан Вальчак убил вместо вора адъютанта ее брата, совершенно выбила ее из душевного равновесия.

— Пани Эва, не переживайте вы так, — успокаивал расстроенную хозяйку Шубин. — Капитан влез в дом через разбитое окно в оранжерее, как я понял, когда утром обошел весь дом. Это единственное окно, через которое он мог незаметно проникнуть в помещение. Я, наверное, в это время находился в столовой, а потому и не услышал, что кто-то чужой появился в доме, — словно бы оправдывая свои действия, объяснял он Янишевской. — Потом я решил подняться в библиотеку и почитать, чтобы прогнать дремоту. Но услышал, что в библиотеке кто-то ходит, и достал пистолет…

— Почему вы не признались мне сразу, что у вас есть оружие?! — воскликнула, перебивая его рассказ, Янишевская.

— Простите меня, но я не сказал, потому что не хотел вас напугать, — Глеб виновато посмотрел на пани Эву. — Да и потом — кто же знал, что мне придется применять его у вас в доме? Я ношу пистолет с собой ради безопасности. Вы ведь и сами знаете, что сейчас творится на улицах города…

— Ах, мой мальчик, — махнула рукой Янишевская. — Простите меня, я совсем расклеилась. Расскажите мне до конца эту ужасную историю.

— Я услышал, что кто-то ходит, и достал пистолет. Открыл дверь, выставив перед собой лампу, и увидел незнакомого человека, который стоял возле стола. Он стоял ко мне спиной, и я не мог знать, кто это. Я спросил его, кто он и что тут делает ночью. Вместо того чтобы ответить мне, этот человек обернулся, и в его руке был пистолет. И тогда я выстрелил. На выстрел прибежала Ангелика, она может подтвердить мои слова. Я и вправду не знал, кого я убил. Не знал, что этот человек и есть капитан Крупа — помощник пана Филипковского. Вот и вся история. Это просто недоразумение какое-то… — Шубин опустил голову, делая вид, что ему жаль, что все так нелепо получилось.

— Бедный Ярек, — повторила Янишевская. — Бедный пан Ян, — скорбно посмотрела она на Шубина. — Что же нам теперь делать?

— Если вы мне позволите, то я возьмусь все уладить, — подошел к женщине Шубин. Он взял ее за руку, успокаивающе пожал ее и продолжил: — Пани Эва, сейчас война, и всякое случается. Капитан мог погибнуть и не у вас в доме, а, например, во время налета или его убили в перестрелке. На улице всю ночь стреляли, — добавил он. — Я вынесу капитана на улицу, отнесу куда-нибудь подальше от дома, а Катаржина и Ангелика наведут порядок в библиотеке.

— Да-да, — с готовностью подтвердила Ангелика. — Так будет лучше для всех, и вам, пани, не нужно будет ничего объяснять пану Владиславу. Тем более не придется ему объяснять, что делал ночью в нашем доме этот молодой пан, — она посмотрела на Шубина и едва заметно ему улыбнулась.

Глеб одобрительно прикрыл глаза и слегка наклонил голову, давая понять девушке, что она все правильно говорит.

— Ангелика! — щеки Янишевской вспыхнули румянцем. — Что ты такое городишь! Какие глупости! Пан Вальчак любезно согласился остаться и охранять ночью наш дом от грабителей.

Ангелика виновато опустила голову.

— Простите, пани, — пролепетала она.

— Катаржина, — Янишевская повернулась к старшей служанке: — Принесите воды. Надо будет помыть в кабинете, после того… после того, как тело бедного пана Крупы уберут оттуда. Хорошо, что на полу нет ковров, — заговорила она уже уверенным голосом. — Я приказала их убрать, пока город не освободят от немцев. От ковра было бы сложнее отмывать кровь. Ах, я так боюсь вида крови! — вдруг воскликнула она и сказала, обращаясь к Шубину: — Пан Вальчак, вы не будете возражать, если я уйду в свою комнату и прилягу? Эта история совершенно расстроила мои нервы.

— Конечно же, пани Эва! Я провожу вас, а потом вернусь и займусь… Э-э-э, делами, — нашелся он с ответом.

Проводив Янишевскую, Шубин вышел на улицу, прошел к воротам и огляделся, выискивая глазами Томаша. Было раннее утро, и на улицах города стоял туман, а в воздухе витал запах гари и дыма. Еще вчера казавшийся далеким гул канонады слышался ближе и явственней. Фронт неумолимой волной приближался и уже начинал захлестывать улицы города.

Томаш появился у Шубина за спиной. Подошел тихо и спросил:

— Я вам нужен?

Глеб резко обернулся.

— Я думал, что ты ушел, — признался он. — Да, нужен.

— Я слышал выстрелы и хотел войти в дом, но потом решил, что надо подождать, пока рассветет, а потом осторожно узнать все у Ангелики. Что-то случилось?

— Я тебя хотел спросить, — усмехнулся Глеб. — В дом проник Ярек Крупа и застал меня за… В общем, он увидел то, чего не должен был видеть. Как ты умудрился его не заметить?

— Я один, а территория вокруг особняка большая, — спокойно ответил Томаш. — Капитан Крупа мог проникнуть в дом, когда я был в другом месте. Я обходил территорию постоянно. К тому же было темно…

— Ладно, теперь это неважно, — остановил его оправдательную речь Глеб. — Пойдем, поможешь мне вынести тело капитана из дома. — Шубин посмотрел на соседние дома и спросил: — Ты не знаешь, какой из особняков сейчас пустует?

— Тот, что напротив дома пани Янишевской, и еще два дома, которые стоят слева. В том доме, что справа — остался старик сторож, а сами хозяева уехали, — рассказал Томаш.

— Пойдем, — Глеб повел поляка в дом.

Ангелика нашла в чулане старую плотную занавесь, в которую Шубин с Томашем и положили тело капитана.

— Отнесем его на территорию одного из соседних особняков, — сказал Глеб. — А там будет видно.

— Я знаю, где у хозяйки стоят лопаты, — заявила Катаржина. — Надо закопать капитана. Негоже его оставлять на съедение собакам. Они сейчас голодные ходят по городу целыми стаями и даже нападают на детей и стариков, — добавила она, испуганно понизив голос.

Шубин посчитал ее предложение резонным, вот только времени у него сейчас было в обрез и тратить его, чтобы копать могилу Крупе, ему не хотелось. Он вопросительно посмотрел на Томаша, и тот, правильно поняв его взгляд, в знак согласия кивнул.

— Хорошо, Катаржина, говори, где нам взять лопату, — сказал он служанке.

Когда донесли тело Крупы до соседнего дома, оказалось, что пройти через ворота во двор не было возможности, и им пришлось идти до следующего дома. Там им повезло больше. Часть ограды была покорежена взрывом, и им удалось протиснуться с телом внутрь соседского сада.

— Придется тебе, Томаш, одному рыть яму, — заметил Шубин. — А потом ты должен будешь пойти к Вроне и сказать ему, что Крупа его вычислил. Он сам говорил мне, что знает, что представляет собой Кацпер. И он сказал, что теперь у него есть какие-то доказательства против него. Он не успел их предоставить Филипковскому, как я понял, но теперь Кацперу следует быть осторожным. Обязательно передай ему это.

— Передам, — пообещал Томаш. — Но как вы сейчас пойдете один по городу? Мне влетит от Кацпера за то, что я вас оставил одного. Может, черт с ним, с этим Крупой?..

— Нет, лучше зарой его, — покачал головой Шубин. — Нам не надо сейчас привлекать внимание к его смерти. А потом, когда город будет занят Красной армией, о нем вообще никто не вспомнит. Филипковскому будет не до своего помощника. Тем более что на самом деле у Крупы были несколько другие функции, и адъютантом полковника он был только на бумаге.

Глеб пожал руку поляку и быстрым шагом ушел. Заскочив в дом Янишевской, он прошел через заднюю дверь, взял у Ангелики в комнате сверток, оставленный им там ранее, и вышел так же через черный ход. Прощаться с пани Эвой он не стал, резонно полагая, что в этот дом он никогда уже не вернется.

До квартиры Червинского Шубин добрался, когда совсем рассвело. Едва он вошел, ему навстречу бросился Энтин.

— Вернулись, товарищ капитан! — обрадованно воскликнул он. — А я уже думал идти вас искать.

— Хм, и где бы ты меня искал? — поинтересовался Шубин, улыбаясь. — Какие у нас новости?

— Приходил Роженек и вас искал. Но ничего не сказал, когда узнал, что вы ушли.

— Ничего не передал?

— Нет.

— Ладно. Теперь уже это неважно, — заметил Глеб. — Теперь нам с тобой можно из этой квартиры уходить.

— Это хорошо, — без особой радости произнес Энтин. — А то я тут совсем закис. Не могу я так вот сидеть сложа руки, когда наши ребята наступают с боями на город. Чувствую себя как мышь в мышеловке.

— Я вижу, ты не очень рад, хотя и говоришь правильные слова, — понимающе посмотрел на него Шубин. — Ничего, Виталий. Город не сегодня так завтра будет наш. Надо идти вперед… А что, у тебя все так серьезно? — задал он неожиданный для Энтина вопрос.

— Что вы имеете в виду? — подозрительно посмотрел на Глеба Виталий.

Шубин кивнул в сторону кухни, намекая на отношение старшины к Магде, но напрямую говорить не стал.

— Сейчас не до того, — нахмурился Виталий, поняв невысказанные слова командира.

— Это точно, — согласился Шубин. — А потому даю тебе на сборы пять минут, и идем.

— Да что мне собираться-то, — проворчал Энтин, но быстрым шагом направился к кухне.

Он вышел, взволнованный прощанием с Магдой, неся в руках сверток. Указывая кивком на него, пояснил:

— Вот, дали нам с собой на дорогу. Вы-то, наверно, сегодня и не ели ничего еще.

— Не ел. По дороге съедим, что там нам Магда положила.

Когда вышли из подъезда, Глеб обернулся и посмотрел на окна квартиры. В одном из них увидел Магду. Женщина стояла и смотрела на них, а когда Глеб повернулся, она перекрестила их и сказала что-то неслышно, одними губами, потом отошла в глубь комнаты, и Шубин перестал ее видеть. Энтин же и вовсе не стал оборачиваться, и только интуитивно Шубин чувствовал, как тяжело ему это дается — не повернуться, чтобы в последний раз взглянуть на Магду. И только когда они отошли от дома уже далеко и самого дома уже видно не было, Энтин сказал:

— Хорошая она женщина, эта полячка. Только вот жаль, что все так получилось. Встреть я ее в мирное время…

Договаривать он не стал, но Глеб и без слов его понял. Им, мужчинам, сейчас нельзя было ни к кому привязываться, а тем более — в кого-то влюбляться. Только и себе, и той женщине разрывать такой любовью сердце. Сегодня ты жив, а завтра… Что будет завтра, никто не знает. Но сердцу этого не объяснишь, и душа все равно болит при расставании.

Так размышлял Глеб, торопливо вышагивая рядом с Энтиным. Вокруг бегали люди с повязками, они что-то возбужденно и радостно кричали друг другу по-польски, но Шубин не прислушивался к их крикам. Он и так понимал, что, возможно, уже сегодня наступит тот самый переломный день, когда немцы, окончательно поняв, что им не стоит цепляться за город, начнут массово отступать. Но пока, и Шубин явственно видел и слышал это, они все еще огрызались и пытались сломить наступление, которое развернуло польское Сопротивление внутри Львова.

Из подвалов и полуразрушенных зданий вышли теперь все, кто раньше прятался и скрывался в них. Подпольщики, бойцы АК, партизаны, которые с окраин города уже переместились в его центр, ополченцы — все они сейчас перемешались между собой, объединились и стали одним целым организмом, несущим смерть оккупантам. Пока они с Энтиным добирались до штаба, Глеб наблюдал за тем, как то тут, то там, на улицах и в проулках, формировались и организованно выстраивались отряды поляков. Как эти отряды, ведомые командирами, сразу же шли туда, где немцы все еще, не понимая всей своей безысходности, пытались оказывать сопротивление. Это было не хаотичное выступление, когда народ в гневе своем пытается отвоевать свой город у захватчиков, а хорошо спланированная и организованная акция.

«Невероятно, — думал Глеб, когда его время от времени останавливали, и он вынужден был говорить особый пароль, чтобы ему позволили пройти дальше, — невероятно, но поляки сумели создать в тылу у немцев мощное формирование. Кулак, способный сокрушить врага. А если и не сокрушить до конца, то, во всяком случае, нанести врагу значительный урон. Было бы жаль, если эта невероятная сила рабочего класса была бы использована против советской власти. Ведь среди тех, кто сейчас гонит из города фашистов, наверняка большая часть — обычные крестьяне или рабочие…»

До штаба АК, расположенного на улице Кохановского, они добраться не успели. В паре кварталов от него к ним подбежал Анджей.

— Я ищу вас уже чуть ли не полчаса, — запыхавшись, проговорил подросток. — Кацпер послал меня к дому Янишевской, но там я вас уже не застал. Ангелика сказала, что вы ушли. Она рассказала мне и о ночном происшествии, — добавил он. — Тогда я побежал искать вас на квартире полковника Червинского, но и туда опоздал…

— Теперь ты нас нашел, — положил ему руку на плечо Шубин. — Ты хотел что-то передать от брата?

— Да, Кацпер сказал, что поручик Роженек будет ждать вас в той самой квартире, где вы с братом вчера, то есть позавчера встречались, — все еще тяжело дыша, сообщил Анджей.

— Хорошо, тогда веди нас туда, — ответил Шубин. — Нам есть что передать Роженеку для Садовского.

— Вы достали?! — обрадовался подросток и восхищенно посмотрел на Шубина.

— Кто бы сомневался, — улыбнулся Глеб, и они с Энтиным побежали за Анджеем Вроной.

Роженек и вправду ждал Шубина в той самой квартире, где он встречался с агентом Читрусом.

— Я искал вас на квартире Червинского, — сказал он, пожимая руку Шубину.

— Виталий сказал мне, — кивнул Глеб. — Но вы не сказали ему, что будете ждать меня здесь.

— Все могло поменяться, — ответил Роженек. — Вы ведь понимаете, какая сейчас в городе ситуация. Я не был уверен, что буду тут, но просил Кацпера Врону найти вас, капитан. У вас есть…

Он не успел задать вопрос, как Глеб протянул ему пакет, который достал из-за пазухи.

— Немного помялось, — извиняющимся тоном сказал он.

— Ничего страшного! — отмахнулся Роженек, вскрывая конверт и быстро прочитывая листок за листком. — Отлично, капитан Шубин, — наконец поднял он голову. — Спасибо за выполненную работу, — добавил он, складывая листки обратно в бумажный пакет и пряча его в кожаную сумку, что висела у него через плечо. — И еще вот что… — Роженек достал из сумки и протянул Глебу сложенный вдвое листок. — Это список командиров, которые нуждаются в вашем пристальном внимании. Не лично вашем, конечно, а вашей группы. Мы с подполковником возвращаемся в тыл нашей армии. Наша миссия закончена, и в городе, а вернее в центре Львова, уже завтра начнутся основные бои. Вам следует внимательно присматривать за этими людьми, которые в списке.

Роженек глазами указал на лист, который Шубин держал в руках, давая понять, что Глеб должен запомнить все фамилии из списка и отдать соответствующий приказ своим разведчикам.

— После занятия города нашими войсками эти командиры вскоре поймут, что мы не собираемся признавать Львов польским городом, и захотят устроить бунт. Мы должны быть готовы к нему. Ваша задача, капитан, не позволить случиться еще одному восстанию во Львове. Вам понятен приказ командования?

— Так точно, — ответил Шубин.

— Но все должно быть сделано незаметно. Никто из этих людей не должен догадываться, что за ним следят, — акцентировал Роженек.

— На то мы и разведка, чтобы действовать в тылу врага незаметно для него, — серьезно ответил Шубин. — И еще. Я хотел бы кое-что передать подполковнику. Это очень важно.

— Что может быть важнее того, что вы уже нам передали? — Роженек похлопал ладонью по сумке.

— Я уже говорил с подполковником Садовским о капитане Яреке Крупе и майоре Литовцеве. Не знаю, в курсе ли вы этой темы, поручик, — вопросительно посмотрел на Роженека Шубин.

Тот кивнул, давая понять, что подполковник говорил ему об этом.

— Так вот, наши ребята, а вернее, даже поляки, когда проводили рейд по улицам города, поймали в саду Янишевской одного интересного человека… Я говорю о сержанте Сергее Порошине.

— А, этот самый, которого вы подозревали в том, что он работает на майора Литовцева, который каким-то образом связан с Крупой, а через Крупу с Филипковским? — заинтересованно наклонился к Глебу Роженек.

— Да, — подтвердил Шубин. — Порошину, как потом он сам мне признался, было поручено следить за мной, чтобы выяснить истинные намерения нашего командования. Поляки из АК подозревали, что я был приставлен к подполковнику не только для того, чтобы обеспечить ему его безопасность во Львове.

— Да-да, я помню. Подполковник Садовский говорил мне о том же самом. И еще — что этот Порошин бежал из квартиры Червинского, когда вы взяли его с собой, чтобы присматривать за ним, — подтвердил Роженек.

— Порошин признался в связи Литовцева с поляками из АК. Мне кажется, следует сообщить об этом куда следует. Пускай проверят Литовцева. Если есть возможность, то заберите с собой Порошина. Просто сейчас нам будет не до него, а он — ценный свидетель и может подтвердить, что Литовцев предатель.

— Хорошо, я передам вашу просьбу подполковнику. Еще что-то? Вы хотели сказать что-то про капитана Крупу.

— Да, — Шубин нахмурился и вздохнул. — Сегодня утром я застрелил Ярека Крупу. Оказалось, что он тоже следил за мной. Не знаю, может, он не доверял Порошину, а может, просто решил подстраховаться, но он застал меня в библиотеке — возле стола, в котором я искал правительственное письмо. Естественно, он хотел помешать мне в этом. Но прежде он сознался в том, что раскрыл не только мои намерения, но и агента, который работает в АК под прикрытием.

— Читруса, — Роженек с беспокойством посмотрел на Глеба. — Он не говорил вам, успел он кому-нибудь о нем рассказать?

— Он говорил о своих подозрениях насчет него Филипковскому, но так как прямых доказательств против Кацпера у Крупы не было, то полковник не стал обращать на это внимания. Не поверил своему помощнику. Но мне Крупа сказал, что теперь у него есть доказательства против меня и Читруса. По всей видимости, он каким-то образом узнал, что мы встречались.

— Да, наверное, так и было, — согласился Роженек. — И вам пришлось убить Крупу? Это плохо. Нам сейчас не хотелось бы объяснять Филипковскому…

— Ничего не придется объяснять. Его сестра будет молчать об этом убийстве в ее доме.

Глеб рассказал поручику все подробности своего знакомства с пани Эвой и о том, что произошло после того, как он застрелил Крупу.

— Что ж, это меняет дело, — заметил Роженек. — Я все расскажу подполковнику. А что делать с Порошиным… — Он ненадолго задумался, а потом решительно сказал: — Не думайте о нем, капитан. Перед вами и вашими людьми сейчас стоят другие задачи. Мы заберем с собой сержанта и передадим его в Смерш. Пусть с ним и Литовцевым разбираются те, кому положено заниматься такими делами. А теперь, — Роженек протянул Шубину руку, — давайте прощаться.

Глеб пожал поручику руку и развернулся уходить, но тот остановил его:

— Капитан, вся связь через Читруса, — напомнил он. — Он будет рядом и поможет вам с заданием.

Глеб молча кивнул и вышел. Возле квартиры его ждал Энтин.

— Передали? — поинтересовался он не столько из любопытства, сколько для того, чтобы завязать разговор.

— Да. И теперь у нас с тобой, а вернее, у всех у нас — новое задание. Но и оно, надеюсь, займет немного времени. Наши войска совсем скоро займут Львов. Идем. Нам нужно найти Лагутенка, Маринина и остальных ребят.