Я где-то читал шутку про то, что жизнь она как зебра: то черная полоса, то белая, но главное не угодить в задницу. Так вот, я считал, что главной задницей лично для меня был курс молодого бойца, эти полтора месяца жесткого давления, вбивание в голову массы информации и бессмысленного кача. Но все познается в сравнении.

Стоило нам с Артемом уже приблизиться к КПП, как я уже мысленно ложился в кроватку и спал. Но не тут-то было, зашли внутрь, в глаза сразу бросилась бурная деятельность КППшников. Их у нас всего было четверо, два дедушки и два молодых, заступали они в наряд по два человека через сутки. Так вот, они сейчас активно намывали каждый миллиметр здания. Даже теперь уже ефрейтор Кельм с щеткой в руках полировал гранитный пол.

– Что-то это не к добру. – сказал я Артему, проходя КПП насквозь.

– Ага, вроде не суббота. – согласно кивнул он.

Мы оказались на территории части, а нашим взорам открылась следующая картина. По части словно муравьишки туда-сюда бегали военные, и нет, не слонялись без дела, как это часто бывает. А каждый был чем-то занят, причем все категории, от рядовых солдат до начальства из штаба. Кто-то подметал, кто белил бордюры, кто-то красил черным битумом фундаменты зданий, мыли окна, обновляли информационные стенды, рисовали полосы на плацу. Проще говоря, сейчас на моих глазах происходил полный ремонт части.

– О, вернулись! – взявшись из ниоткуда радостно гаркнул старшина.

– Здравия желаем, товарищ старший прапорщик! – вытянувшись по струнке и приложив правую руку к виску поприветствовали мы нашего казарменного вождя.

– Семенов, дуй в каптерку и жди меня, а ты давай иди в парк, ворота красить! – сразу с порога озадачил нас прапор.

– Есть! – хором ответили мы и каждый пошел в указанное место.

Уже в казарме меня встретил Семен, он был дежурным по роте и поведал мне с чего такая суета.

Оказывается, информация о нашей славной части просочилась куда-то в генеральный штаб. Ну разумеется, у многих там возникли вопросы, что же за бардак в части творится? Сначала боец вены вскрывает вены, а потом средь бела дня два пьяных солдата, что уже само по себе ЧП, так они еще и напали на КПП. И сколько всего подобного до них еще не дошло и осталось в стенах части? В общем, они прислали телеграмму, что через неделю сюда явится проверка, в составе которой будет аж три генерала, не считая остальных. Часть будут проверять от и до, по всем службам и направлениям.

Семен слышал разговор офицеров о том, что такие проверки бесследно не проходят и с большой долей вероятности, нашего командира могут уволить, да и не только его, под раздачу много кто может попасть. Ведь если такая комиссия не найдет недостатков, это будет говорить не о том, какие мы молодцы, а о том, что они плохо выполняют свою работу. И вообще их девиз звучит примерно так: «То, что у вас нет выговора, это не ваша заслуга, а наше упущение».

Командир части не на шутку перепугался за свое кресло и с самого раннего утра начал лютовать. Он дал два дня на то, чтобы привести все в идеальный вид и навести во всех делах порядок. А еще через два дня к нам приедет комиссия перед комиссией. Из промежуточного штаба, чтобы проверить нас, ведь за наши вольности и упущения их там тоже по головке не погладят, ведь они наши старшие товарищи.

В казарме также творился самый настоящий балаган, в ней наводили ПХД вселенских масштабов, вымывая каждый миллиметр. Старшина, в свою очередь, поставил мне задачу: в каждом помещении и на всем, да и вообще везде должны быть бирки, инвентарные номера, описи, в каждом кубрике должен висеть план размещения кроватей, на каждой тумбочке нужно закрепить номерок и так далее. Он выдал мне начерченные от руки образцы, и я отправился в штаб переводить их сначала в цифровой вариант, потом печатать на бумаге.

Спустя три часа работы за компьютером я распечатал почти двести листов с различными бирками, бланками и описями, а после еще два часа вырезал их. Далее я, вооружившись скотчем, начал развешивать их по казарме. Сначала все шло хорошо, и когда я уже был на полпути к успеху, старшина решил оценить мою работу.

– Семенов! Все херня! Переделывай! – прорычал на меня старшина.

На вопрос, что не так, я получил массу комментариев о своем происхождении, о том, откуда у меня растут руки, и то, что уровень моего интеллекта колеблется между валенком и воробушком. С горем пополам старшина все же пояснил мне, какие именно недостатки я допустил. Я, конечно, сказал, что сделал все исключительно по образцу, но все равно остался виноватым и получил комментарии вроде «я старый, пожилой человек, мог что-то и пропустить! А ты молодой, хоть иногда-то голову нужно включать.» В общем, я вроде и не виноват, но все равно виноват, логика в армии – сильная штука.

Все началось по новой, я вернулся в штаб, где подсидевший меня Комаров также вкалывал как проклятый. Дождавшись, пока он освободит ноутбук, я сел на место и начал кликать по папкам.

– Миш, а где файл с бирками, который я делал сегодня? – спросил я у него, ведь переделать было куда удобнее, чем все создавать с нуля.

– Так я это, удалил его. – почесав затылок, ответил он мне.

– В смысле удалил? – стиснув кулаки и зубы от вспышки гнева, спросил я у него.

– Ну в прямом, чего он память занимает, ты распечатал, и я удалил. – спокойно ответил он и заметно занервничал, увидев мою реакцию.

– Ты чего, #лять! Идиот? Какую память, он меньше мегабайта весил! Что он тебе тут занимает? Я его, сука, три часа делал, а взял и удалил? – ударив кулаком по столу, закричал я на него.

– Я яя яя ннне знал, что он ттебе еще нужен будет. – начав заикаться, ответил Комаров.

У меня было дикое желание сейчас встать со стула, взять ноут и ударить им по голове Комарова, чтобы проверить, что быстрее сломается, его череп или ноут. Но мысли о предстоящей комиссии остудили мой пыл, а то отправлюсь следом за сослуживцами.

Я залез в папку с автосохранениями, где мог остаться мой файл с бирками, но увы, Комаров после меня сверстал еще не один десяток документов, и все мои автосохранения просто затерлись.

– Знаешь, что, Миша?! М#дак ты! Понял меня? – в сердцах накричал я на парня.

– Я не хотел, извини, пожалуйста. – надувшись и опустив голову, ответил он.

– Мне из-за твоего «не хотел» теперь еще три часа тут ковыряться! – фыркнул я и приступил к работе, все же время не ждет, а старшина с меня все спросит.

На часах было четыре утра, а я ходил словно зомби по казарме и расклеивал бирки, пока все остальные спали. При этом я проклинал Комарова за то, что накинул мне три часа лишней работы. Наклеив последнюю бирку, я, даже не расправляя кровать, рухнул спать. Стучал сегодня не я один, там в автопарке тоже идет бурная деятельность, все же там боксы с машинами, парни весь день мыли их, начищали колеса гуталином, таскали песок в боксы, тоже развешивали бирки и много всего подобного. Они вернулись только полчаса назад и только из-за того, что на улице стало слишком темно и пошел дождь, а электричества в боксах не было.

В шесть утра прозвучала команда «Рота, подъем», и все продолжилось, ни зарядки, ни других мероприятий у нас сегодня не было, только работа. А этой самой работы было еще очень много.

С утра пораньше старшина проверил результаты моих трудов и был удовлетворен. «Хреново, конечно, но хорошо!» – многозначительно сказал он, проходя по кубрику. Я на это даже никак не отреагировал, ведь процент моей внутренней батарейки сейчас был на минимуме. Следующей задачей для меня был поход на вещевой склад, где необходимо набрать на все две роты подменной одежды, притащить ее в каптерку, все проклеймить и разложить в специальном шкафу, который, в свою очередь, нужно притащить из бокса, который стоит в автопарке, и не забыть на этот шкаф налепить бирки. Не задача, а прям квест какой-то из игры жанра RPG.

Оказывается, у нас должен быть подменный фонд, это второй комплект формы, который ты надеваешь, когда идешь на рабочие задачи или, например, постирал свою форму и носишь эту, пока постиранная сохнет.

Начал я с самого простого, пока парни отправились в парк, я стартанул следом за ними и обозначил задачу старшины, затем мы притащили в каптерку старый деревянный шкаф. Он был большим, но при этом не тяжелым, правда, из-за его габаритов, пока мы поднимали его в казарму по лестнице, несколько раз сильно поцарапали стены, которые только вчера покрасили. По итогу я потом от старшины еще десять минут выслушивал о том, какой я молодец и как он рад, что к нему в часть пришел служить такой ценный кадр, как рядовой Семенов. Несправедливо, конечно, нас было четверо, а получил за всех только я.

После того как шкаф был установлен, я убыл на вещевой склад за формой. В моем понимании я думал, что мой дедушка Дима просто выдаст нужные вещи, и я понесу их в казарму. Ох, как же я ошибался.

На складе сейчас также наводился порядок, Димка на пару со своим начальником оборудовали примерочную комнату, которая тут должна быть, и им вообще было не до меня. Вообще, наблюдая за тем, как много делается за последние два дня, у меня возникал один вопрос: а почему все это не делалось раньше? Словно в эту часть только вчера заселились и приводят ее в порядок. Может, и правильно, что комиссия едет, хотя, как обычно, во всем виноваты срочники, и каждый винит во всем происходящем именно нас. Эффект лесенки работает по полной, а нам сослаться уже не на кого.

Начальник вещевого склада все же услышал мои настойчивые просьбы по поводу формы и, тяжело вздохнув, завел меня в глубину склада. Пройдя между огромных стеллажей с аккуратно уложенными на них вещами, я оказался в большой комнате, где сильно пахло сыростью. В ней в половину накала горела старая лампочка Ильича и освещала две большие кучи. С одной стороны лежала форма старого образца расцветки флора и бутан, с другой – старые кирзовые сапоги. Из всего этого мне нужно собрать почти сорок комплектов. Еще не приступил к работе, но при взгляде на это безобразие, руки уже начали опускаться. И какого черта я это делать должен? Сидел бы себе сейчас в тепленьком штабе, бумажки печатал, а тут такое.

Как говорится, глаза боятся, руки делают, и я медленно, но верно начал выбирать более-менее хорошую форму и обувь. И того и другого тут было, наверное, комплектов под пятьсот, а то и больше, и примерно на пятнадцать убитых находился один более-менее целый, но иногда попадались прям как новенькие, словно их по ошибке сюда бросили.

Пользуясь моментом, я отобрал себе, Артему и Семену самые лучшие варианты и четко по размеру. Для остальных же стараться ни к чему, тем более большинству они, скорее всего, и не пригодятся вовсе. Время шло, стопки пополнялись, и вот я уже, словно вьючный ослик, тащу первую партию в каптерку. Старшина на этот раз оценил мои потуги со словами: «Чего так долго?». Сделал вывод, что раз про форму ничего не сказал, значит, его все устроило. За шесть ходок я перенес все, помощников для меня не нашлось, так как у них были дела поважнее. Но хотя бы на чистку грязных сапог старшина озадачил дневального, а то я бы со всем этим до ночи возился.

Следующим шагом было сделать клеймения, делалось это просто с помощью специальной белой краски и трафарета, я наносил на внутреннюю часть кителя буквы ПФ, то есть подменный фонд, на внутреннюю часть сапога то же самое. Затем, когда краска подсохла, я аккуратно сложил форму на полки шкафа, успел закончить как раз к ужину.

Но если я надеялся на то, что моя работа на сегодня будет закончена, то я крупно ошибался. Сразу после ужина старшина поставил новую задачу. А именно, он выдал мне листок с перечнем того, что должен иметь при себе каждый солдат. Список был довольно-таки внушительным. Итак, что же у меня должно быть. Военный билет, а в нем специальные вкладыши, алгоритм действий по тревоге, штука эта индивидуальная для каждой должности, в ней расписана последовательность действий при объявлении тревоги, чтобы даже самый недалекий солдат смог в него заглянуть и понять, куда идти. Карточка доз облучения, тут все просто, если бойца облучат чем-то, то специалисты должны будут там сделать пометку. Карточка с телефонами доверия, номера там от Комитета солдатских матерей и ФСБ-шников до нашего старшины. И памятка с обязанностями солдата и статьями из строевого устава. Также у каждого бойца должен быть при себе платок, расческа, личный номер, нитки с иголками или БЧЗ (белая, черная, зеленая) и, собственно, все на этом. Ну и, разумеется, клеймения с бирками на каждом элементе одежды, кроме майки, трусов и портянок.

Вот тут я, конечно, был ошеломлен такими заявлениями.

– Товарищ старшина, у нас же есть целых два младших сержанта, это же их работа! Почему я должен этим заниматься? – попытался возмущаться я в надежде увильнуть от этой задачи.

– Семенов! Не трепи мне нервы, их еще есть кому испортить! Задачу получил? Выполняй! – прошипел старшина.

Жизнь штука несправедливая, кто-то ходит с лычками, получает зарплату больше моей в два раза и в носу ковыряется, а я тут за них вкалывать должен! Но слово старшины – закон, и нарушать я его не намерен, а то это может дорого мне обойтись.

Сразу после ужина старшина собрал вообще всех срочников в казарме, и я лично проводил осмотр каждого солдата, как будто мне больше всех надо. Перед этим я успел сбегать в штаб и начертить табличку со списком фамилий и пунктами проверки, где я буду ставить плюсы и минусы. Разумеется, у нас не было ни одного человека, кто бы остался без замечаний, половина без БЧЗ, три четверти без платков и расчесок, вкладышей отродясь ни у кого не было, да и бирок тоже у многих не хватало. На мои замечания меня, как и ожидалось, начали посылать или просить, чтобы я поставил везде плюсики, но я был непреклонен.

– Парни, вот чего вы на меня бузите? Я что ли это придумал? – начал выступать я. – Один хрен – старшина проверит, и получим все вместе – и я, и вы, так что давайте-ка потратим немного времени и сделаем все как надо! И вообще, чего я вас уговариваю, может, младшие сержанты займутся своей работой? – высказался я, поглядывая на мальков.

– Нет, Дерзкий, тебе сказали – ты и делай. – отмахнулись они от меня.

Добиться всех плюсиков в списке было непросто, я буквально подходил к каждому и проверял лично. Вкладыши, к моей радости, мне делать не пришлось, их сварганил Комаров и даже вырезал, а я их просто раздал. С бирками и клейменьями тоже было не сложно, и ладно с БЧЗ, но вот расчески – это, конечно, было непросто, где их взять-то? Я, разумеется, подошел к старшине, но тот дал классический ответ: «Мне похрен, где ты их возьмешь, купишь, украдешь, сам смастеришь, но к утру они должны быть!»

Благо я додумался, что они должны быть на вещевом складе, и я бегом отправился туда, где, сославшись на старшину, выпросил у начальника нужное количество расчесок. Не знаю, влетит мне за это или нет, но он сам сказал, что ему все равно, результат же есть? А значит, я молодец.

Завтра приедет первая волна проверок, как это нам аукнется, я пока не знаю, но дабы прикрыть свою пятую точку, я еще раз прошелся по казарме, проверил, не отвалились ли мои бирки с тумбочек, табуретов и кроватей. И вот пожалуйста, несколько штук пропало! Пришлось будить Комарова, взять у него ключи от штаба, все распечатать, вырезать и приклеить.

– Семенов, ты чего шатаешься тут? Спать пора! – заметил меня вышедший из каптерки старшина.

– Да вот бирки отвалились, приклеиваю новые. – ответил я, показав на листы, что держал на тумбочке дневального.

– Значит, вчера хреново приклеил! – рявкнул старшина и, вставив сигарету в зубы, отправился в туалет.

– Вот тебе и благодарность за старания, двое суток на ногах, почти без сна, а он, сука, все еще недоволен! – прошипел я сам себе под нос.