В мои глаза словно кто-то песка насыпал, они закрывались сами собой, хоть спички в них вставляй. До меня не сразу дошли слова Миши о произошедшем, опять пара придурков напилась.

Стоп! Что?! Опять? Но сука как так то? Это же какими кретинами нужно быть? Сон как рукой сняло, да я был возмущен до глубины души безответственным поведением этой парочки, ведь нам опять закроют увольнения, а я уже думал погулять с Оксаной, хорошо, что хоть пригласить не успел.

В скоростном режиме натянув на себя форму, я спустился вниз, где обе роты уже были построены на плацу. Перед строем с ехидными ухмылками и красными лицами стояли Емельянов и Симонов. Их высокомерные, пьяные взгляды с вызовом окидывали роту и раскаяния в содеянном в них никто не видел.

Но, что-то было не так, с чего построение то? Это уже не первый их раз на моей памяти и ничего подобного раньше не было. Старшина скрипя зубами от злости стоял на своем месте и сжимал кулаки, едва держа себя в руках, чтобы не отмутузить эту парочку.

Я спокойно встал в строй, и мы молча стояли смотрели на пьянчуг, а они на нас. Словно гром среди ясного неба, хлопнула дверь из штаба и из-за угла вышел злющий командир роты, а следом за ним с такой же злой миной на лице следовал замполит, сжимая в руках красную папку.

– Ну, что уроды! Доигрались? – гаркнул ротный, стрельнув взглядом на Симонова и Емельянова, а после встал в строй перед старшиной.

Замполит не спеша дошел до середины строя, а после замер на месте, открыл свою папку и, прочистив горло, обратился к нам.

– Итак, товарищи солдаты, буду краток, думаю, вы поняли причину данного построения. Мы уже потратили достаточно нервов на эту парочку, да и вы все от них не мало настрадались, как минимум из-за отсутствия увольнений. Но сегодня их наглость, чувство безнаказанности, полное отсутствие интеллекта и банального инстинкта самосохранения пробило дно той самой бочки моего терпения. А теперь по делу.

Сегодня, в восемнадцать часов двадцать пять минут рядовой Симонов и рядовой Емельянов, находясь в состоянии алкогольного опьянения, проникли в здание контрольно-пропускного пункта и попытались покинуть территорию части. Но дежурный по КПП рядовой Кельм воспрепятствовал этому, в виду чего у них началась словесная перепалка, переросшая в рукоприкладство. Во время потасовки пара данных военнослужащих попыталась завладеть оружием суточного наряда, а именно штык-ножом от АК-семьдесят четыре, но рядовой Кельм смог нажать на тревожную кнопу, и прибывший на подмогу наряд смог обезвредить и задержать напавших.

Итого, не буду забивать вам головы номерами и частями статей, но данным теперь уже гражданам будут вменяться следующие нарушения. Распитие спиртных напитков, нападение на военный объект в составе группы лиц, по предварительному сговору, нанесение телесных повреждений средней тяжести и попытка завладеть оружием.

Пока замполит зачитывал справку-доклад ухмылки с лиц наших уже видимо бывших сослуживцев пропали.

– Товарищ майор, а какое наказание им за это светит? И что с ними будет дальше? – уточнил старшина.

– Тут как следователь из военной прокуратуры повернет. А вообще, минимум на год дисциплинарного батальона. Если им повезет – отделаются гауптвахтой на шесть месяцев, но это маловероятно. Подобные случаи в последнее время не редкость в войсках, так как из-за сокращения ряда должностей контролировать солдат срочной службы стало сложнее. Так что, я думаю, это будет показательная порка, а рассказами про данных военнослужащих будут пугать всех остальных.

Что касается их дальнейших действий, сейчас к нам прибудет конвой из московской комендатуры, и как только рядовой Кельм вернется из травмпункта, где ему оказывают медицинскую помощь, а также зафиксируют побои. Мы передадим все документы следователю, и, думаю, вы больше эту сладкую парочку не увидите.

И еще хочу заметить, что с момента ареста ваш срок службы останавливается. После того, как вы отбудете свое наказание, то впереди вас будут ждать еще полгода службы, ну или сколько у вас там осталось. – пояснил замполит.

Вот теперь на лицах парней явно прослеживалась паника, вся надменность пропала с их лиц напрочь и пришло осознание того, что этот раз был точно последним. Парни начали рыдать навзрыд и просить о пощаде, принося клятвы в том, что больше никогда не прикоснутся к алкоголю. Плача было много, криков тоже, но все это было слишком поздно. Старшина и два сержанта отконвоировали парочку в штаб, чтобы они ничего больше не смогли учудить, а нас отпустили заниматься согласно распорядка дня.

Уже сидя в курилке Артем поведал мне более расширенную версию случившегося, пролив свет на некоторые неясности произошедшего. У нас в автопарке есть здание в котором находится кабинет начальника автослужбы, здание небольшое, всего в нем шесть кабинетов. Начальник автослужбы позвонил старшине и попросил пару бойцов, чтобы они навели там порядок. Старшина в свою очередь имел неосторожность отправить туда Емельянова и Симонова. Обозначив им фронт работ, начальник вышел из кабинета и отправился по своим делам, но вот только он имел неосторожность оставить в своем кабинете сейф, в дверце которого торчал ключ. Не знаю, из каких мотивов наша ушлая парочка открыла дверь и что они ожидали там увидеть. Но тут было как в поговорке «искали медь, а нашли золото». В сейфе помимо различных бумажек стояла бутылка коньяка. Парни поддались соблазну и начали активно его распивать прямо в кабинете. К моменту возвращения начальника обратно, он застал пару пьяных солдат сидящих за его столом, покуривающих сигареты и пустую бутылку коньяка.

От увиденного он мягко говоря был не в восторге. Начальник автослужбы тут же сообщил старшине о случившемся и отправил эту парочку в казарму, только почему-то без сопровождения. Алкоголь в желудках бойцов придал им храбрости, и они решили пойти прогуляться по городу, но для этого им нужно было пройти через КПП. Вот тут то у них на пути встал наш сторожевой пес Кельм. В момент прихода бойцов он на КПП был один, а когда завязалась потасовка к нему подоспел напарник. Как только в у дежурного по части зазвенела тревожная кнопка, старшина тут же смекнул в чем дело и в компании пары солдат быстро направился на выручку к наряду. Кельму кстати сильно досталось, когда его вели в лазарет все его лицо было залито кровью. А чуть позже командир взвода на своей машине увез его в город.

Уже ближе сумеркам в часть заехал УАЗ-буханка и в него погрузили горе-алкоголиков и до дембеля их никто не видел, да и после него, разумеется. Но зато каждый в тот день усвоил очень ценный урок.

* * *

Время в части то тянулось, то летело незаметно. Вроде кажется – только проснулся, а уже пора спать, но при взгляде на календарь понимаешь, что тебе еще служить и служить как медному котелку. Словно близнецы похожие друг на друга дни всем уже надоели, и мы пытались развлекать себя, кто как мог, чтобы скоротать время.

Например, наши деды повадились по ночам, как они это называют, «Прикалываться». Прикольного тут конечно было мало, нет им то конечно было смешно, а вот жертвам не до смеха.

Даже и меня это не обошло стороной, но хотя бы это был один из самых безобидный приколов. Называется он «Потолок падает». Это детская шутка, ни больше ни меньше, но, сука, рабочая. Над спящим человеком натягивают белую простыню. А затем будят его с криком «Потолок падает!» Стоит тебе открыть глаза как ты видишь, что потолок то реально опускается на тебя. Каждый реагирует по-своему: кто-то кричит, кто-то падает с кровати, я вот, например, выставил перед собой руки и вжался в кровать.

Еще есть две куда более жестокие шутки, называются они «Гитарист» и «Велосипедист». На пальцы руки одевают целлофан от пачки сигарет, а после зажигают спичку и, затушив ее, тут же засовывают в этот целлофан. Спичечная головка без труда прожигает его и обжигает пальцы, а человек спросонья начинает трясти рукой, чтобы скинуть источник боли. Со стороны это выглядит словно человек играет на воображаемой гитаре. Велосипедист же является аналогом, вот только фантики одевают на пальцы обеих ног.

Тех, кто крепко спит, могли вместе с матрасом положить на пол и подать команду «Рота подъем», человек же, помня, что спал на кровати начинает пытаться встать, но у кровати почему-то не оказывается края. И пострадавший спросонья бьется ногами об пол, до тех пор пока не обнаружит подвох.

Для себя я отметил одну забавную задумку, это скорее небольшой розыгрыш нежели шутка или издевательство, я даже сам попробовал на себе.

Идея простая, человеку завязывают глаза и ставят на табуретку. После к табуретке подходят двое, и стоящий на табуретке кладет им руки на плечи. И вот тут начинается самое интересное, табурет начинают поднимать, но сантиметров на десять- пятнадцать, не больше, а пара, за которых держится человек, приседает. В мозгу тут же складывается картинка, что человека подняли метра на полтора минимум, так как он едва достает до плеч. А потом кричат, что роняют табурет, и человек прыгает вниз. В голове мысленно держится одна высота, а по факту она куда меньше и как бы человек ни пытался, на ноги встать у него не получится, он обязательно упадет, практически пластом на пол. Я даже знаю всю боль прикола, ведь сам расстелился по полу.

Но самой жестокой на мой взгляд «шуткой» было то, когда спящему человеку на лицо выдували чернила из ручки. Они за ночь впитывались в кожу, и «счастливчик» потом пару дней ходил с синим, черным или красным лицом. Благо такая кара меня избежала, но смотреть на пострадавших было смешно и грустно одновременно.

Контрактники и офицеры тоже любили пошутить над солдатами. Например, в автопарке была излюбленная многими поколениями шутка. Солдату вручали ведро и отправляли к начальнику склада ГСМ за компрессией. Для тех, кто не в курсе, компрессия – это давление, создаваемое в цилиндре двигателя, то есть это просто термин, не более. Но бойца с уверенным видом отправляли к старшему сержанту Мартынову, при этом говоря, что тот редкостный жмот и очень уж бережет ее, поэтому нужно быть понастойчивей.

На эту шутку попался Артем, ему поставили задачу, а он как толковый боец решил выполнить ее как следует. Когда он пришел на склад и обозначил цель своего прибытия Мартынову, тот, разумеется, его послал, но Артем был не так прост, а главное настойчив. И он начал напирать, говоря о том, что компрессия ему просто необходима.

Мартынов же, мягко говоря, утомился от того, что к нему постоянно отправляют бойцов с одной и той же просьбой, поэтому он решил проучить всех этих шутников.

– Тебя ко мне кто вообще отправил? – спросил сержант у Артема.

– Старший сержант Скворцов. – гордо ответил Артем.

– В общем, слушай сюда, я последнее ведро отдал командиру части. Но ему нужна только половина, беги скорее к нему и отлей себе, а то знаю я его, выльет же в унитаз остатки. Только не говори, что я тебя отправил. Скажи, что Скворцов видел, как он с компрессией из парка выходил. Понял меня? – с серьезным видом выдал Мартынов.

– Так точно, не скажу и спасибо вам товарищ старший сержант! – отрапортовал Артем и побежал в штаб.

Я в этот момент сидел в дежурке и переписывался с Оксаной. Ничего не предвещало беды, я только и успел заметить как в штаб вбежал Тема с ведром в руках и скрылся. Мне даже стало интересно, куда это он пошел, и как только я вышел из дежурки, то увидел как за его спиной захлопнулась дверь в кабинет командира.

Спустя секунд десять раздался оглушительный крик на весь штаб, и я увидел как красный от стыда и страха Тема пулей вылетел из кабинета, сжимая в руках оцинкованное ведерко.

– Скворцова ко мне сюда, быстро! – раздался голос командира за его спиной.

Товарищ пролетел мимо меня, не обратив никакого внимания. Понятное дело, что потом в штаб явился потерянный Скворцов и выслушивал о себе много нового. Я думаю, шутки про компрессию на этом закончатся, минимум до тех пор пока начальник ГСМ не сменится.

* * *

Моя славная штабная жизнь дала трещину, а все из-за старшины. Этот гад выдал мне напарника в штаб, Комарова. Поэтому я теперь был вынужден ходить в наряд через сутки, выдав Комарову все свои полномочия и ключи, где хранилось разное добро. В день, когда я был не в наряде, старшина эксплуатировал меня по полной программе, назначив меня каптером на половину ставки. Это значит, я могу в каптерке работать, но не могу в ней загаситься, попить чай, поспать – категорически нет. А вот раскладывать все добро, вешать бирки, проверять клеменья и организовывать выдачу подшивы, туалетной бумаги, карамелек – это всегда пожалуйста.

Но случилось то, о чем я даже и не мог мечтать. Все началось с того, что старшина отправил меня опять в наряд в комендатуру уже как бывалого бойца. В напарники он мне в этот раз выделил Артема, так как Комаров теперь сидит в штабе вместо меня. На этот раз компания была хорошей, и мы с утра отправились к месту несения суточного наряда. Прибыв на место мы подошли к калитке вместе с дежурным, а им оказался уже знакомый мне сержант. Мы поздоровались, я представил ему Артема, и отправились принимать дежурство. На этот раз дневальные были нашего призыва, мы с Темой пообщались с ними, проверили порядок и собственно все на этом, началась служба.

Когда приехал комендант, он узнал меня, даже за руку поздоровался и тут же отправил в магазин.

День пролетел достаточно быстро, ничего особенного не происходило, обычная текучка, походы в магазин и по поручениям, а также наведение порядка. В свободные минуты, которых в комендатуре было более чем достаточно, я общался с Оксаной. Уже ближе к вечеру, она сказала, что если я могу выйти за забор, то может прийти ко мне. С этим проблем разумеется не было, к девяти вечера у калитки появилась красивая девушка в обтягивающей розовой футболке и короткой юбке, Тема как увидел ее, так аж на слюной подавился.

После почты мы с Оксаной виделись еще один раз, когда я был в увольнении. Мы провели с ней целый день, а на прощание она меня поцеловала. Нет, не чмокнула в щеку, это был самый, что ни на есть настоящий поцелуй. Я потом всю ночь уснуть не мог.

Стою я с ней, разговариваю о разном, обнимаю, целую и тут выясняется, что Оксана живет буквально через дорогу и ее окна выходят прямо на комендатуру, и она наблюдала за мной сегодня. И все бы ничего, вот только она намекнула, что может пригласить меня к себе в гости со всеми вытекающими последствиями. Это было так неожиданно и так заманчиво, что уже через пару секунд я подошел к Сереге и обрисовал ему ситуацию. Мол, так и так, девушка живет через дорогу, в гости пригласила. Ну ты же служил, сам должен понимать, а если что – две минуты, и я тут как штык, телефон будет при себе.

Серега оказался вполне себе нормальным и адекватным сержантом. Я думал, он сейчас начнет сопротивляться, а нет, он спокойно отпусти меня, мол, иди, но будь на связи, если что – я тебя не отпускал. Рассыпавшись в благодарностях, я подошел теперь уже к Артему и обрисовал ему ситуацию. Он же не был так рад такой новости, но тут чисто зависть играла, а выбора у него все равно не было, я его просто перед фактом поставил.

Через десять минут я оказался в гостях у Оксаны, вообще она жила с родителями, но те на лето уезжают на дачу и вся квартира теперь в ее распоряжении. Единственное, мне было неловко разуваться, ведь портянки никто не отменял. Но она успокоила меня, пояснив, что у нее отец бывший военный и младший брат сейчас служит, так что этим ее не удивить.

Как говорил старшина, что вам солдатам для счастья нужно, так это поспать подольше, пожрать послаще, выпить погорше и сунуть поглубже. Два пункта из четырех я сегодня получил. Каких не скажу, но я был абсолютно трезв и очень хотел спать. Рожа у меня была довольная как у кота наевшегося сметаной. Артем же сказал, что я тот еще гад и, если я не спрошу у Оксаны номер какой-нибудь симпатичной подружки, то он больше со мной заступать сюда не будет и вообще я ему больше не друг.