После ужина мы с Артемом и Степаном сидели в курилке и обсуждали последние новости. От трудовой деятельности мы устали настолько, что в руках даже тяжело было сигарету держать, а как подумаю, что все это потом еще и обратно грузить, так аж плохо становится.

– Димон, как думаешь, что этим дебилам теперь будет? – спросил у меня Семен.

– А хрен его знает, ротный в прошлый раз пяткой в грудь стучал, что их посадит, если еще раз попадутся, но это навряд ли. – выдыхая клубы табачного дыма, ответил я.

– В смысле в прошлый раз? Такое уже было? – исказив свое лицо от удивления, спросил у меня Артем.

– Ага, было средь бела дня прямо на КПП напились до зеленых соплей. Один пошел ворота открывать начальнику штаба и в клумбу упал.

– Да иди ты! – перебил Семен, не поверив моим словам.

– Отвечаю! Лично видел! Мы с майором к нему побежали, думали, что парню плохо стало, а когда подошли, то выяснилось, что ему хорошо. – рассмеявшись, ответил я.

– Ой, дебилы! Это же надо быть такими конченными! – посетовал Семен, покачивая головой.

– А почему не посадят? Это же статья как никак. – спросил Андрей.

– Да тут все просто, чтобы посадить нужно же сначала расследование провести. Как это произошло, откуда взялся алкоголь, почему люди были без контроля и все такое. За это много людей пострадает, плюс, опять же, это огласка для вышестоящего штаба. А за это командира по головке не погладят, особенно на фоне того, что совсем недавно у нас парень ночью вскрылся, но про это я вам рассказывал.

– Точняк, и что теперь, постоят на тумбочке и все? Тоже мне наказание. – недовольно фыркнул Степан.

– Тебе-то не все равно? Один черт в увал пока не отпускают, так что ты по сути ничего не потерял. – спросил я у парня.

– Так-то оно так. Вот только деды теперь злые как черти, а эти с учебки вообще зверье, полгода по уставу жили и так достали уже, а теперь вообще житья не дадут. – недовольным тоном высказал Семен причину своего негодования.

– Это точно, тебе в штабе хорошо, на всю эту хрень не привлекаешься. – как бы в укор сказал мне Артем.

– Ну извините, господа, я тут один тоже, знаете ли, не на отпуске был, похлеще вас летать приходилось, не говоря уже про темную в каптерке. – возразил я.

– Ну знаешь, ради золотой бляхи я бы тоже тут повыеживался. – хохотнул Семен.

– Можно подумать я знал, что мне ее вручат. По сто раз на дню каждый считал долгом до меня докопаться или развести на что-нибудь. Кто на деньги, кто на форму, кто на берцы, так себе, если честно. – возмущенно ответил я.

– Если честно, я бы не хотел оказаться на твоем месте и не знаю, как бы повел себя, стоял бы на своем или прогнулся. Хотя, думаю, прогнулся бы, против всех не попрешь. Так что признаю, яйца у тебя железобетонные. – хлопнул меня по плечу Артем.

* * *

Ночью я проснулся от каких-то криков, сначала я подумал, что мне приснилось, но, открыв глаза, увидел какую-то суету на центральном проходе. Присев на кровати, я увидел пятящегося спиной Симонова, на его лице была гримаса ужаса, и он выставил руки перед собой. На полном ходу ударом с ноги ему в грудь влетел Русланчик, от чего Симонов, словно тряпичная кукла, отлетел назад и рухнул на пол. Но этим все не закончилось, к упавшему бойцу подбежали остальные парни и начали пинать его ногами. Странно, что доставалось только Симонову, и еще более странно, почему ротный не увез их в комендатуру, как в прошлый раз. Хотя, возможно, причина крылась именно в этом, чтобы наши парни закодировали эту парочку мерзавцев.

Посмотрев на это действие со стороны, я понял, что ловить мне там нечего, и вообще меньше знаешь – крепче спишь. Парней хоть самую малость, но жалко, хотя они прекрасно должны были осознавать последствия своих посиделок.

Уже утром, после команды «Рота, подъем», я увидел сидящего на тумбочке дневального Симонова, вид у него, мягко говоря, не очень. Под левым глазом красовался фиолетовый фингал, голова была опухшей и круглой, словно у снеговика, да и двигался он с трудом, словно каждое движение причиняло ему массу боли. Хотя так, скорее всего, и было. В туалете я увидел Емельянова, вид у него был немного получше, но тоже изрядно помятый, видимо, основной удар принял на себя Симонов.

В момент, когда я проходил мимо тумбочки дневального, в казарму зашел ротный. Вид у него был злобный, волосы растрепанные, кулаки сжатые, и, судя по всему, он куда-то спешил. Подняв глаза на тумбочку и на ее обитателя, он замер на месте, внимательно разглядывая Симонова.

– Вы что, уроды?! – зарычал ротный, сделав короткую паузу. – Кто это сделал? – добавил он. В этот момент в казарме воцарилась абсолютная тишина. – Кто этой обезьяне морду набил? Какого черта у него фингал только под одним глазом? – выкрикнул капитан и, ехидно улыбнувшись, пошел в канцелярию.

В этот момент напряжение в казарме спало, и все с облегчением выдохнули. Все же я был прав, наших алкоголиков ротный оставил тут именно с расчетом на коллективное перевоспитание.

* * *

День сменялся днем, и каждый следующий до безобразия был похож на предыдущий. Единственной моей радостью было то, что каждый вечер, подшивая свой китель в бытовке, я иголочкой протыкал сегодняшнюю дату в маленьком календарике, радуясь тому, что мне осталось служить на один день меньше. Взаимоотношения с сослуживцами были натянутые, я вроде бы сдружился с Артемом и Семеном, но все равно не так близко, как с Ковалем и Саньком. Все это из-за того, что я штабной и пропускаю многое, а парни каждый день втухают на каких-то рабочках, сталкиваются с различными сложностями и решают их самостоятельно. Дружба со мной им просто выгодна, да и вообще, как я заметил, тут почти все взаимоотношения построены на выгоде. Если ты слаб, беден и глуп, то ты никому на хрен не сдался, и будешь, например, как тот же Бобков, стоять на тумбочке и выполнять все работы самостоятельно, и никто тебе не поможет.

Я наконец-то забрал свой мобильник в штаб и даже пару раз поговорил с Маринкой, с ней тоже все как-то неоднозначно. Она вроде и говорит со мной, но как-то отстраненно и односложно, словно только и ждет окончания нашей беседы. С друзьями пообщаться та еще проблема, ведь на дворе лето, у всех каникулы, отпуск или работа, плюс разница во времени четыре часа. Как-то даже грустно на душе становится.

В казарме появился новый старшина, пожилой, матерый прапор, от которого постоянно разит перегаром. Он оказался тем еще фруктом, оккупировал каптерку, выгнав из нее сержантов, и постоянно сидел там. Как сказали парни, он любит пить чай «по-офицерски», это когда делаешь глоток чая из кружки и доливаешь в нее коньяк, до тех пор, пока вкус чая не пропадет. В первые дни прапор замучил всех бирками, клейменьями и прочей ерундой. Теперь вся казарма обклеена различными бумажками с номерками и фамилиями. По утрам он проводит утренний осмотр, как полагается, многим достается за различный мусор в карманах, толстую подшиву, нечищеные берцы и бляхи.

Как меня тут только не называли, и я уже к этому даже привык. Деды в основном называют меня Дерзким, эта кличка уже закрепилась за мной, сослуживцы в основном обращаются ко мне по имени или фамилии. Офицеры и контрактники чаще всего пользуются обобщенными терминами, такими как «Боец», «Воин», «Эй ты». Но вот наш старшина – это совсем другое, я не знаю, почему так, комплекс у него какой-то или психологическая травма, но иногда создается такое впечатление, что его работа заключается не в обеспечении солдат всем необходимым, а просто гнобить нас. Не говоря о том, что через слово из него сыплются маты, так и называет он нас: «Стадо баранов», «Толпа уродов», «Шайка содомитов», «Стая тупорылых головастиков» и все в таком духе. Если же ему нужно обратиться к конкретному солдату, то тут вообще изобилие вариантов. «Обезьяна», «Утырок», «Очень урод», «Чмошник», «Чушок», «Затупок», «Якорь», «Баран», «Шпрот», «Шлепок майонезный» и это можно перечислять до бесконечности. Я бы вообще посоветовал прапору с его лексиконом написать толковый словарь по ругательствам, точно бы бестселлер получился. Причем каким бы хорошим и образцовым солдатом ты ни был, он все равно не назовет тебя по фамилии, разве что в присутствии командира части, все остальное время ты как минимум «Обезьяна».

Разумеется, никому не нравилось подобное отношение к себе, и старшину невзлюбили, причем все и сразу. Русланчик со своей горячей кавказской кровью даже кинулся на него в драку после очередной порции «похвалы» в свой адрес. Но прапор на сколько был сварлив, на столько и был силен, так-то под два метра ростом, широкие плечи, пудовые кулаки, квадратная челюсть, да им вражеские армии пугать можно. В общем, Русланчик на его фоне выглядел совсем крохой, и эта кроха тут же отправилась в глубокий нокаут после попытки отстоять свое я. Причем старший прапорщик Грачев Александр Максимович не бил кулаком, а лишь хлопнул ему по макушке раскрытой ладонью. После увиденного все сделали себе зарубку в головах, что лучше послушать оскорбления, чем остаться дураком, получив удар по морде от старшины.

У меня со старшиной отношения были худо-бедно нормальными, я хоть и был приматом в его глазах, но полезным. Вся моя польза заключалась в том, что бегал в магазин ему за коньяком. А еще пообещал, что попрошу прислать мне домашнего самогона, настоянного на кедровых орешках. Ведь помимо того, чтобы кричать на нас, старшина намекал на то, что было бы неплохо задобрить прапорщика дарами со своей родины, в частности алкоголем.

С офицерами и сержантами-контрактниками у меня сложились куда более хорошие отношения, опять же за счет своей полезности. Я каждый раз сигнализировал всем, когда полковник выходил из штаба, и перед тем, как он выйдет в двери, уточнял, куда он убывает. Командир не был в восторге от моих расспросов, но я каждый раз твердо стоял на своем, мол, а если дежурный по части позвонит и спросит, где вы, а я не отвечу, а мне по долгу службы положено знать, где вы. И, получив ответ, тут же обзванивал всех, кто должен знать, чтобы подготовиться ко встрече начальства.

* * *

Сегодня для меня был очень радостный день, я вернулся из города и тащил на себе четыре посылки. Было это нелегко, но куда деваться, у каждой работы есть свои минусы. Но рад я был не этому, а тому, что наконец-таки купил себе USB-модем и на моем рабочем ноутбуке появится интернет. Все посылки я теперь отдавал на проверку старшине, тот это дело любил, не забывая полакомиться и прибрать немного полезностей для себя любимого.

На КПП меня тут же, словно сторожевой пес, встретил Кельм, от радости чуть ли не виляя хвостом. Первое, что он сказал, так это:

– Давай вскроем одну посылку? – с нажимом произнес он, едва не пуская слюну.

– Ты что, с дуба рухнул? – возмутился я.

– А что такого? Скажешь, что такую на почте получил, и все. – абсолютно уверенно заявил мой дедушка.

– Ну да, старшина, конечно, тот еще м#день, но явно не дурак. Мне же потом от него огребать. – отмахнулся от него я, однако, боец не планировал меня пропускать.

Дело едва не дошло до драки за чужие посылки, но напарник Кельма по дежурству рядовой Васильев осадил товарища и пропустил меня.

– Ты мне за это ответишь! – крикнул мне в спину Кельм.

Моему возмущению не было предела. Нет, ну это надо же, в наглую воровать чужие вещи из коробок. Так я еще и виноват в том, что не разрешил ему это сделать. При том, что я ему периодически приношу чебуреки даром. Куда вообще направлен моральный компас этого индивида? Старшина прав, обезьяна, движимая инстинктами, не более.

Отдав старшине посылки, я вернулся в штаб, отдал почту в строевую часть и после доклада начальнику о своем прибытии уселся за ноутбук, сгорая от нетерпения. Модем выглядит как большая флешка, я быстро откинул от него крышку и вставил в специальный слот сим-карту, а после уже воткнул в ноутбук.

Спустя пять минут все драйвера были установлены, и я открыл браузер. Первое, куда я зашел, так это на свою страничку во «ВКонтакте». Мне хотелось посмотреть, что там вообще творится, почитать сообщения от друзей и посмотреть свежие фотки. И посмотрел, одну, от которой у меня словно земля ушла из-под ног.

Нажав на ссылку, я зашел на страницу Марины и увеличил фото, стоящее на ее аватарке. Вид, конечно, что нужно, Новосибирская набережная в районе речного вокзала, лето, река на фоне и красивая девушка в платье, целующая в губы парня, и этот парень, разумеется, не я. В статусе семейного положения написано: «Встречается с Серовым Русланом». Я этого шлепка майонезного видел раньше, это ее одногруппник, что постоянно терся вокруг нее и катил к ней свои яйца. Я его как-то раз осадил, и он притих. А тут вот как оно вышло, кот из дома – мыши в пляс.

И, сука, так обидно стало! Это фото уже месяц как на ее странице, а эта шаболда мне все голову морочит! Обида и злость затмили мой разум, мне хотелось кричать, рвать и метать! А больше всего я хотел бы набить морду этому Русланчику, ох и не везет мне на это имя! Но что я могу? Правильно – ничего, поэтому взял телефон из тумбочки и отправился в дальнюю курилку.

В курилке в этот момент сидел наш Горшков и смолил папиросу «Перекура», которая гадко воняла.

– Горшков, будь другом, иди в другое место, мне позвонить нужно. – вежливо попросил я.

– Не, мне и тут хорошо. – отмахнулся он от меня, словно от назойливой мухи.

– Вадим, пожалуйста, дай мне позвонить, не мешай. – еще раз попросил я.

– Что ты докопался до меня? Тебе надо – звони! Мешаю – иди в другое место! – недовольно фыркнул парень.

Я и так был в ярости, но держался из последних сил, а этот додик, за которого я заступался перед дедами, своим отношением ко мне, стал спусковым крючком. Я не горжусь тем, как поступил с парнем, но отчасти он сам в этом виноват.

– Ты что, сука?! Ты мне это сказал? – прорычал я, схватив парня за воротник и подтащил на себя.

– Дим! Ты чего, Дим! – заверещал Горшков.

– Какой я тебе Дима?! – крикнул я и оттолкнул его на край курилки, что было сил.

Парень врезался в бортик и кубарем перелетел через него. Но на этом все не закончилось, я отошел курилку и присел рядом с лежащим парнем, что уже начал хныкать.

– Я тебя, сука, по-человечески попросил! Дважды, х#ли ты вы#бываешься? Чмошник! – добавил я и отвесил ему звонкую затрещину ладонью. – Съ#бал отсюда в ужасе! Три секунды тебе, две уже прошло! – крикнул я, и парень мгновенно подскочил на ноги и побежал вдоль аллеи.

Присев на лавочку, я несколько раз глубоко вздохнул и, достав сигареты с зажигалкой, положил их рядом с собой. После я закурил, посмотрев на телефон, набрал на нем номер Марины и нажал на кнопку вызова. Я не знал, зачем я вообще ей звоню, ведь все и так понятно, но было чувство, что я просто обязан это сделать.

– Привет, милый. – раздался в трубке безэмоциональный девичий голос.

– Марин, зачем ты так со мной поступаешь? – спросил я у нее.

Сначала я хотел на нее накричать, оскорбить или еще как-то задеть, но, стоило услышать ее голос, как стало противно и мерзко просто говорить с ней, не то что разборки устраивать.

– Что зачем? Дим, я не понимаю. – ответила девушка.

– Я в ВК заходил, видел твою страницу. Мы же договаривались, не хочешь ждать – не жди, но голову мне только не морочь. – спокойно ответил я.

– Ой, прости, я не знала, как тебе об этом сказать. Прости, что все так получилось, давай только без обид? Просто останемся друзьями? – растерянно затараторила она.

– Да пошла ты! – пренебрежительно фыркнул я и сбросил звонок. – Дрянь! – добавил я вслух и ударил кулаком по скамейке, на которой сидел.

По аллее тем временем в мою сторону приближались Горшков, Артем и Семен, видимо, сейчас еще и разборки начнутся. Горшков нажаловался, и парни идут вершить справедливость, вот же сучонок, ну ничего, он у меня еще попляшет, хрен я за него когда заступлюсь теперь. Правду говорит старшина, куда солдата не целуй, везде задница!