Осознав всю глубину глубин, я понял, что времени у меня на раскачивание не так уж и много. Так что, словно антилопа, несущаяся по от льва по саванне, ломанулся в туалет, ведь совсем скоро прозвучит команда строиться.

Так и вышло, стоило мне выйти из туалета и с облегчением вздохнуть, как дневальный подал команду.

– Рота, строиться для убытия на утреннюю зарядку, форма одежды номер три! Голый торс! – срывая глотку до хрипа, прорычал дневальный, стоя на тумбе и прикладывая при этом правую руку к виску.

Народ во всю суетился, кровати нам заправлять пока было не нужно, так что, запрыгнув в штаны и намотав портянки, я обул берцы и, стараясь не наступить на шнурки, отправился занимать свое место в строю.

Перед нами стоял скучающий сержант и уставшим взглядом наблюдал за происходящим вокруг хаосом. Народ бегал по казарме кто куда, подгонял друг друга, но, как бы там ни было, вовремя в строю стояло только процентов семьдесят личного состава.

И вот опять, мы вроде бы как молодцы, все дела сделали вовремя, оделись, обулись и ждем остальных. Нас бы за это похвалить, но, увы, тут так не принято. Так что зарядка начала проходить здесь и сейчас, сержант уложил нас в упор лежа и начал считать. Все это действие длилось около десяти минут, пока все затупки не удосужились встать в строй.

Мальцев вывел нас на улицу и построил. А на улице было свежо, все же еще апрель, а не май месяц. На зарядке мы, разумеется, были не одни, часть людей небольшими группами сидела в курилках, пуская дым. Часть таким же строем, как и мы, уже во всю начала бегать, чем и мы занялись.

– Ну что, дорогие мои! Сейчас-то мы и проверим, кто портянки научился завязывать, а кто нет! – радостно выкрикнул Мальцев и приказал следовать за ним.

Набирая скорость, мы побежали по территории части, и пробежка, и экскурсия, так сказать, совмещаем приятное с полезным. Дороги здесь были широкими, асфальт вполне себе приличный, так что бежать было даже легко. Сержант не спешил, и с достаточно комфортной скоростью мы продвигались все дальше и дальше, маневрируя между различными зданиями, а потом выбежали на широченную дорогу, метров двадцать шириной и очень длинную, только вместо асфальта она была выложена бетонными плитами. Как он сразу нам пояснил, что когда-то давно тут был аэродром, а эта самая дорога не что иное, как взлетная полоса, ее длина составляет ровно два с половиной километра, и наша цель – пробежать туда и обратно.

Я в свое время за школу выступал, бегая различные кроссы, так что мне это показалось не очень сложным, как и некоторым другим ребятам. Ну а чего, по сути, тут сложного – беги и беги. Но мы же в армии, тут ничего простого не бывает, и даже обычная утренняя пробежка может стать настоящей пыткой.

Мы дружно бежали за Мальцевым, дышали прохладным утренним воздухом, все было отлично. Но вот незадача, далеко не все были готовы держать наш темп. Если быть точным, за сержантом успевало всего двадцать три человека, а все остальные растянулись по всей длине взлетной полосы, кто-то вообще уже шел пешком, так как силы их покинули. Мы с Саньком, честно говоря, думали о том, что пока мы будем ждать отставших, попросим разрешения покурить, но наши мечты разбились в одну секунду.

Мальцев заставил всех бегущих рядом с ним бойцов идти гуськом и идти до тех пор, пока последний отставший не догонит нас. Делать было нечего, и перешли на шаг ластоногих птиц, и вроде бы все ничего, но ноги моментально забились, а мышцы аж начали гореть. Дождавшись отстающих, мы опять побежали, но не тут-то было, ноги стали словно деревянными и ни в какую не желали двигаться. И так всю дорогу, стоило нам немного оторваться от остальных, как мы начинали идти гуськом, а потом опять бежать. Мы все кричали на ребят, что не могли угнаться за нами, но что они, по сути, могут сделать? Правильно, ничего, они делают как могут. Но нам-то от этого не легче, отстают они, а страдаем мы. Но на следующую зарядку мы решили все это исправить, так как последними будем бежать уже мы, тогда отстающих уже не будет.

После пробежки была обычная зарядка, прямо как в школе на физкультуре, поотжимались, поподтягивались, помахали руками и ногами, а затем в казарму. До завтрака нам нужно было умыться, заправить кровати, сделать на них кантики и выровнять по одной линии. На все про все у нас был час, стоило зайти в расположение казармы, как все кинулись врассыпную кто куда. Понимая, что в умывальнике сейчас будет царить давка, мы с Саньком пошли почистить берцы, а потом заправлять постели, некоторые даже последовали нашему примеру. Заправлять кровати было не сложно, но куда сложнее все выровнять. Вот тут-то началась целая эпопея, народ принялся выравнивать все по ниткам, но выходило так, что либо все линии ровны, а кровати стоят зигзагом, либо наоборот. Вся проблема заключалась в том, что некоторые заправили кровати неправильно, оставляя слишком маленький зазор между первой полосой и спинкой кровати, а у некоторых одеяло от натяжения перекосилось, и полоски смотрели в разные стороны. В общем, с порядком была полная задница.

– Сань, пошли мыться, пока есть время, один черт, они сегодня кубрик взорвут, хоть ты тут все по лазерному уровню установи. – замучившись ровнять кровати, отмахнулся я.

– А пошли! Есть в твоих словах логика. – согласился Саня.

Почистив зубы, я побрился, хоть у меня почти ничего и не росло, так, чуть-чуть волос под носом и на подбородке, их даже и видно не было, но судьбу испытывать я не хотел.

Следующим аттракционом для нас стало очередное построение, оно же называлось утренним осмотром. Мальцев вместе со старшиной подходили к каждому бойцу, проверяли его внешний вид. А именно: стрижка, кантик на затылке, чистота берцев, содержимое карманов, подворотничок и состояние формы. Когда до меня дошла очередь, я вдруг вспомнил, что после стрижки не сделал себе кантик. За это и был наказан звонким подзатыльником, который мне достался от тяжелой руки старшины.

– Где ваш кантик, юноша? – ехидно спросил у меня старшина.

– Виноват! Исправлю! – сразу отрапортовал я.

– Содержимое карманов в кепку! – скомандовал старшина, сняв с меня мой головной убор и вытянув передо мной.

В карманах у меня по большому счету было пусто. Корочка от паспорта, в которой лежала бумажная иконка, номера телефонов моих близких, банковская карта и немного налички. Пачка сигарет, зажигалка и аккуратно сложенный, чистенький подворотничок.

– Это что такое? – спросил у меня старшина, глядя на белую ткань.

Новый подворотничок, чтобы подшиваться. – ответил я.

– Молодец, шаришь. – улыбнувшись, одобрил старшина и пошел дальше.

Косяки были почти у всех, самый распространенный это, разумеется, кантик. Но были и те, кто не успел побриться, у кого-то были грязные берцы и все в таком духе.

После осмотра мы ушли на завтрак. Местный ресторан сегодня порадовал макаронами с тушенкой, и это было реально вкусно, несладкий кофейный напиток, два кусочка хлеба, вареное яйцо и шайбочка масла. Говорить, разумеется, в этот раз никто не стал, так как есть всем хотелось просто зверски, и все молча работали ложками.

После завтрака Мальцев отпустил нас на столь желанный перекур. Всего три минуты, но каждый от этого взял максимум, никто не разговаривал, все ломанулись в курилку, как стадо зебр на водопое от страшного крокодила. Выкурили по две сигареты и пошли обратно в казарму. Тут-то нас встретил командир роты, который сразу приказал всем очистить свои бляхи от краски и чтобы они сияли к вечерней поверке. Еще старшина назначил четырех бедолаг, которые сегодня заступят в наряд, тем самым он вывел их из строя и отправил учить обязанности.

Сегодня у нас понедельник, а в армии это командирский день. Это говорит о том, что командир полка, полковник Страхов, будет обходить свои владения и наведается в каждую казарму, и не дай бог ему там что-то не понравится, тогда все, всем крышка, и нам за это пообещали все кары небесные. Попутно через час придет замполит, он хочет довести до нас какую-то информацию. А до тех пор отправили в ленинскую комнату чистить свои бляхи и учить устав.

Долгополов выдал нам мелкую наждачку, ветошь и пастогу, это такая зеленая штука наподобие пластилина, ее нужно наносить на тряпочку, а потом ей натирать свою бляху, дабы она была гладкой и блестящей.

Народ начал заходить в ленинскую комнату, и я вспомнил утренние слова Мальцева про портянки, а ведь и вправду немало ребят сейчас ходит и хромает, а некоторые так и вообще еле-еле ноги переставляют. Одного такого старшина в итоге тормознул и заставил разуться. А там! Мама родная, все ноги в мозолях, да еще и налитых кровью, некоторые уже лопнули, окрасив портянки в бурый цвет.

Как итог, всех построили и начали проверять ноги. Пятнадцать человек стерли ноги в кровь, остальные выглядели сносно. Ротный, увидев эту картину, прямо при нас наорал на Мальцева и, дав ему пинка под зад, отправил его отводить этих бедолаг в санчасть.

– Сука, первый день, а уже пятнадцать каличей! – выругался командир роты и с грохотом захлопнул за собой дверь в канцелярию.

Довольный как слон я сидел и полировал свою бляху до блеска, она и так была идеальной, но я чисто так, для себя. А вот почти все остальные усердно стирали краску со своих бляшек, желая добиться чего-то подобного, как у меня. Саня и еще парней десять все же успели урвать себе бляхи, не все они были такими ухоженными, как у меня, но все равно это было куда лучше, чем зачищать ее с нуля.

Разговоры по ленинской комнате летали разные: от какого хрена их вообще красят, раз краску, один черт, нужно сдирать да знал бы я, что тут будет такая жопа, я бы НСТ тут ни в жизнь не бросил.

Через полчаса к нам вернулись наши коллеги, довольные и улыбающиеся во все тридцать два зуба. Как они сказали, их определили в тапочные войска.

– Это как? Тараканов гонять будете? – рассмеявшись, спросил Саня.

– Не, типа в берцах не ходим, пока мозоли не заживут, так что от зарядки мы освобождены и от любой движухи на улице. – радостно сказал пухленький паренек.

– Б#я, пацаны, ну я ей-богу не понимаю. Ты вот вроде стараешься, делаешь все как надо. Встаешь в строй вовремя, подшиваешься, берцы чистишь, бежишь впереди, портянки, мать его, нормально завязываешь! И что в итоге? – выругался я.

– А в итоге жопа! Качаешься за остальных затупков, а они про##ываются! И двух дней не прошло, уже, сука, загасились! – гневно поддержал меня Коваль, что сидел позади.

– Это кто тут затупок?! Я не понял! – вдруг высказался старший нашей команды, экс-гопник Глеб.

– А ну хлебала все закрыли и расселись по местам! Замполит идет! – залетел в ленинскую комнату Мальцев.

Все сразу замолчали, и наши тапочные войска заняли свободные парты. Мальцев также уселся за одну из них.

– Смирно! – грохотом раздалось по всей казарме.

– Вольно! – прозвучало через несколько секунд.

Дверь в помещение открылась, и Мальцев тут же громко подал команду:

– Встать!

Мы подобрались и встали около парт, как оловянные солдатики. В помещение зашел мужчина лет сорока, невысокого роста. Лысый, худощавый, с острым, словно клюв ястреба, носом и зловещим взглядом. С его приходом в помещении словно стало холодно. Одет он был в полевую зеленую форму, но старого образца, с погонами на плечах, она «флорой» называется. На каждом погоне красовались по две зеленых больших звездочки, говорящие о том, что он в звании подполковника.

Замполит окинул нас взглядом, словно отсканировал каждого, после чего сказал.

– Присаживайтесь. – и, дождавшись, пока все усядутся, продолжил.

– Меня зовут подполковник Казаков. Моя работа – вас сажать! И я выполняю ее хорошо! Надумаете вытворить какую-нибудь херню, подумайте хорошенько, стоит ли она минимум года дисбата! Будут обижать, бить или вымогать деньги – мой телефон сто один! На этом все! – жестко и четко, словно автомат Калашникова, выстрелил словами Казаков и отправился к выходу.

– Встать! – скомандовал Мальцев, и мы, словно сидели на пружинах, вскочили на ноги.

Дверь захлопнулась за спиной Казакова, и сержант усадил нас обратно. Не знаю, кто как, а я проникся словами этого дяденьки. Мне от его вида стало не по себе, а тут еще и такое приветствие.

– Делайте выводы, на прошлой неделе два парня сцепились между собой, один другому синяк на шее оставил, а второй фингал поставил. На вечернем осмотре медсестра увидела и доложила ему. Все, каждому по полгода дизеля оформил. А им до дембеля по месяцу оставалось. – довел до всех информацию Мальцев.

– Товарищ младший сержант, разрешите обратиться? Рядовой Агасян. – поднявшись с места, обратился к сержанту парень.

– Разрешаю. – кивнул Мальцев.

– Что такое дизель? – спросил он.

– Дизели, или дисбат, или дисциплинарный батальон. Это такая специальная тюрьма для военных, которые сильно накосячили. При попадании туда твой срок службы замораживается. То есть, вот тебе осталось служить полгода, а тебе год дизеля влепили. Вот ты там год служишь, а там все как в тюрьме, даже еще хуже. А потом, как только срок свой отмотаешь, возвращаешься в часть и еще оставшиеся полгода дослуживаешь. – пояснил сержант.

– Охренеть, надо бы как-то нервничать поменьше. Мальцев уже говорил, что туда можно легко загреметь, но я подумал, он он так пугает. Но после этого Казакова я даже и не знаю. – обратился я к Саньку.

– Ага, вот так невзначай стукнешь кого-то, и все. Пи##ец котенку!

Командира части мы так и не дождались, но зато у нас появился новый командир. Сержант контрактной службы Жук. Молодой паренек лет так двадцати пяти. И сейчас он повел всех, кроме тапочников, на первый урок строевой подготовки. Как он пояснил, это будет наше самое частое занятие до принятия присяги.

Он вывел нас на улицу, мы, разумеется, попросились покурить. И он отпустил, но при условии, что его угостят сигаретой. Проблем с этим не было, так что мы спокойно покурили, слушая его веселые истории, и Жук повел нас на плац.

Тапочники, разумеется, обрадовались, что они загасились от строевой подготовки, но радость их была преждевременной. Мальцев остался в казарме их развлекать, а именно, ему показалось, что в казарме довольно-таки грязновато, и вся эта веселая компания была направлена в помощь наряду для наведения чистоты во всех помещениях.

Пока мы шли на плац, Жук, как и Мальцев, давал нам счет под левую ногу, и делал он это очень необычно и даже забавно.

Если Мальцев считал прямо как в кино: «Раз! Раз! Раз! Два! Три!» или «Левой! Левой! Левой! Раз! Два! Три!», то Жук это делал иначе: «Эрязь! Эрысь! Эрись! Плов! Рись!», и от этого все хихикали. Вроде бы какая-то глупость, но почему-то всем было весело и смешно. Но радость эта была скоротечной.

На плацу нас расставили на нарисованные квадраты, которые были нарисованы двумя былыми полосами, и эти полосы поделены на клетки. И вот на них мы начали учиться шагать строевым шагом.

Опять же ничего сложного, тяни носок, одна рука согнута в локте, вторая отводится назад, затем шаги и все наоборот. Но опять двадцать пять, до некоторых эта информация не доходила от слова совсем. Для зачета требовалось пройти весь квадрат без косяков, и тогда Жук отпускал этого человека прохлаждаться в курилку и ожидать в ней остальных.

О чудо, хоть раз нам с Саньком повезло, и мы одними из первых ушли с жары и оказались на столь желаемой лавочке и, покуривая сигареты, дожидались остальных. Но все рано или поздно заканчивается, так и у нас. Жук всех собрал в один строй и повел обратно в казарму, ведь время шло к обеду. Жук был явно недоволен тем, как большая часть бойцов просто не воспринимала его на слух и никак не могла нормально пройти по квадрату хотя бы одну его грань. Контрактник сказал, что после обеда мы сюда вернемся и начнем учиться шагать строем, исполняя при этом различные команды. Думаю из этого ничего хорошего не выйдет, но вариантов у нас не особо много, либо натереть мозоли и ходить в тапочках, либо, как и положено, учиться армейскому искусству. Как по мне, лучше второй вариант, так как к тем парням после того, как они самодовольно смотрели на нас, у меня возникла какая-то неприязнь и предвзятое мнение.