Разобравшись в строю, мы вытянулись по стойке смирно и без движения, словно оловянные солдатики, смотрели на приближающегося к нам майора, что играючи подкидывал автомат в одной руке. Остановившись перед нами, он осмотрел наши лица, после чего глубоко вздохнул и начал инструктировать правилам по соблюдению техники безопасности.

– Итак, сынки, сегодня будут ваши первые стрельбы, вероятно, для кого-то из вас это будет единственная возможность пострелять из автомата за срок службы. Первые стрельбы – это как первый раз с девушкой! Запомнит каждый из вас, особенно если какое-то юное дарование сможет отличиться, но в этом я не сомневаюсь! Глядя на ваши лица, я вижу, мальчики, вы способные! Значит, всасываем информацию! – резко повысив тон, вскрикнул майор, от чего все аж вздрогнули. – Никто! Я бл#дь повторяю, никто не суетится и не спешит! Мы не на эстафете! Все делаем четко по команде и без лишней суеты! Если у кого-то заклинит автомат, то он его бл#дь не дергает! Не машет им в разные стороны! – кричал майор, пародируя нас, безумно размахивая автоматом.

– Просто положил автомат рядом с собой и поднял руку! На этом все! Ясно?!

– Так точно! – хором ответили мы.

– Не дай бог кто-то ослушается! Я в душу так пробью, что до дембеля на груди медаль рассасываться будет! А теперь о хорошем, тому, кто покажет лучший результат, я лично вручу полный магазин и дам возможность пострелять еще. – смягчив тон, добавил здоровяк и отошел в сторону.

И тут понеслась, нас перестроили в четыре колонны и подвели к пункту боепитания. По иронии судьбы мы с Саньком оказались в первом ряду, и в этот момент я начал испытывать не слабый такой стресс, даже руки немного затряслись. Идти первым не хотелось, но вариантов уже не было. К нам подошли срочники, подчиненные этого самого майора, и вручили подсумки, которые мы сразу надели на ремни и автоматы.

– Первая смена к пункту боепитания шагом марш! – выкрикнул майор, и мы пошли к деревянному ларьку.

– Фамилия! – обратился ко мне сержант, высунувшийся из окошка.

– Рядовой Семенов! – ответил я.

– Расписывайся в ведомости. – сказал мне сержант и протянул листок с ручкой, пальцем указав на нужную графу.

Я расписался напротив своей фамилии, после чего мне протянули два магазина. Я взял их в руки и увидел, что из них торчат глянцевые патроны, гильзы которых были зеленого, а пули бронзового цвета.

На секунду я затупил, хотел было положить магазины сразу в подсумок, но быстро сообразил и выкрикнул:

– Рядовой Семенов шесть боевых патронов получил, осмотрел, замечаний нет!

– На исходную! – скомандовал мне майор после доклада, указывая на очерченную линию, что располагалась напротив мест для стрельбы.

Оставшаяся позади меня троица повторила все то же самое, и вот мы уже вчетвером стоим на линии в ожидании команды. К рубежам для проведения стрельбы подошли офицеры, и мне сильно не повезло, к месту, куда должен бежать я, подошел майор.

– Удачи. – ехидно прошипел Санек.

– Пошел ты. – прошипел ему в ответ я.

– К бою! – дал команду майор.

Мы стартанули с места, скидывая на ходу автоматы с плеча, и, добежав до рубежей, рухнули на плащ-палатки. Я, вспомнив слова майора, не стал суетиться и спокойно достал магазин, пристегнул его к автомату, дослал патрон в патронник, поставил предохранитель и, приняв изготовку к стрельбе, выкрикнул:

– Рядовой Семенов к стрельбе готов!

– Молодец! Уже стрелял раньше? – похвалил меня майор.

– Никак нет! Вчера с утра до ночи тренировались! – ответил я как есть.

– Ну, значит, все сегодня быстро пройдет. – ухмыльнувшись, ответил майор.

Дождавшись еще трех докладов, наступила полная тишина, и тут майор, набрав в грудь воздуха, подал команду: «По мишеням огонь!»

Я снял предохранитель, прицелился в мишень и, прижав автомат к плечу посильнее, приготовившись к отдаче, нажал на курок. Звонкий хлопок ударил по ушам, и вокруг запахло горелым порохом. Отдачи же я почти не почувствовал, так, слегка дернулся, и все. Затем я прицелился еще раз и нажал на курок, и еще раз. Нажав на курок в четвертый раз, раздался характерный щелчок, и я, не испытывая судьбу, сразу положил автомат перед собой, а руки расставил по сторонам, словно я в упоре лежа.

– Рядовой Семенов стрельбу окончил! – прокричал я.

Сбоку сквозь писк в ушах я услышал доклады остальных парней.

– Оружие к осмотру! – скомандовал майор.

Я тут же взял автомат, отстегнул магазин и, вложив его в руку, в которой держал цевье, и, сняв предохранитель, отодвинул затворную раму до упора, демонстрируя все это майору.

– Осмотрено! – крикнул он, и я отпустил затвор, он тут же вернулся на место, и, сделав контрольный спуск, я опять отложил автомат и начал убирать магазин в подсумок.

– А предохранитель я за тебя ставить должен?! – недовольно фыркнул майор.

– Виноват! – выкрикнул я и защелкнул флажок как положено.

Затем нас подняли, и мы побежали смотреть, чего мы там настреляли. Я точно не уверен, куда я вообще стрелял, вроде в мишень, но это не точно. У меня было два попадания, одно в край мишени, а второе четко в десятку. С нами бегал боец, в руках которого был блокнот, и он туда записывал наши результаты. У Санька было две семерки и одна пятерка.

– Красава! – похвалил я друга, глядя на его мишень.

– Ты тоже молодец. – кивнул он, и мы побежали обратно.

Далее процедура повторилась, но уже как бы на зачет. Я опять попал только два раза, но теперь была десятка и восьмерка. Саня же отстрелял две пятерки и молоко, это белый край мишени, который не идет в зачет.

– Зато кучно. – сказал Санек.

После передачи подсумков и автоматов следующим, у меня словно гора с плеч свалилась.

– Я даже дернуться лишний раз боялся. – обратился я к Саньку, присаживаясь на бревнышко.

– Понимаю, я вообще не знаю, как ты еще и целиться умудрялся под таким давлением. – ответил мне Санек.

– Хрен его знает, просто старался отстреляться как можно скорее, не накосячить и свалить. – ухмыльнувшись, ответил я.

Далее все пошло своим чередом, мы сидели и наблюдали за остальными. Майор правильно сказал, что мы способные мальчики, жаль только, что в плохом смысле этого слова. Народ начал жестко тупить, кто-то путался в докладах, некоторые, получив магазины, за каким-то хреном начали сразу цеплять их к автоматам, за что тут же получали звонкого леща. Майор орал как резанный, отвешивая то пинки, то подзатыльники моим коллегам. Но особенно отличился наш Кирюша.

Все шло как обычно, очередная четверка получила патроны и после команды ушла на исходную. Затем им дали команду «К бою», они убежали на рубеж и приготовились к стрельбе. И вроде все бы ничего, но вот у Кирюши после первого выстрела заклинил патрон в патроннике, и тот жестко затупил. Вместо того, чтобы отложить автомат в сторону и поднять руку, тот какого-то черта начал дергать его затворную раму, пытаясь перезарядить. Все это происходило на рубеже майора, тот, видя подобное, начал орать на Кирюшу. И Кирюша совершил ошибку, которую наверняка запомнит на всю оставшуюся жизнь. Не знаю зачем, но он, не отпуская затвора и при этом постоянно нажимая на курок, перекатился с живота на бок и навел автомат на майора. Время в эту секунду словно остановилось, а мы с Саньком аж поднялись на ноги. Но майор был не промах, все же боевой офицер, отреагировал он молниеносно и ногой что было сил ударил по автомату, откидывая его дуло от себя. Автомат был выбит из руки Кирюши и впечатался ему прямо в лицо. Затем майор забрал автомат, поставил его на предохранитель, схватил нашего «Ворошиловского стрелка» за шиворот и, словно тот ничего не весил, вышвырнул его с рубежа. Кирюша пролетел в воздухе, мотая руками, метра три и рухнул на землю, проскользив по ней еще метра два, не меньше.

– Долбоеб! Я о чём вам говорил сегодня! Придурок конченый! Обезьяна тупоголовая! Чтобы я тебя больше никогда на стрельбах не видел! – орал майор во всю глотку.

Кирюше сильно досталось в тот день, автомат хорошо так прилетел ему по лицу, разбив при этом губу и поставив мощный синяк под глазом, плюс он расцарапал себе руки и щеку при падении. Но, как нам потом рассказали подчиненные ротного, что могло быть куда хуже, так что Кирюша, можно сказать, отделался легким испугом. Хоть и сидел потом ото всех в сторонке и даже плакал от обиды.

Лучшим стрелком среди нас оказался Коваль, он за первые три патрона выбил две десятки и девятку, а во второй раз, что был на зачет, вообще выбил три десятки. Тут даже майор был удивлен и выдал ему потом целый магазин, который Коваль в свое удовольствие растерял короткими очередями.

– Ты стрельбой что ли занимался? – спросил я у товарища, когда тот присоединился к нам.

– Да не, с батей на стрельбище гонял постоянно. Там у них в прошлом году утилизация патронов была, в общем, их нужно было отстрелять, так я там каждый день у него тусовался и со срочниками стрелял целыми днями. Берешь автомат, цинк с патронами, заряжаешь себе и палишь сколько хочешь, пока у автомата дуло красным не станет. Берешь другой автомат и опять все заново. Вот и приноровился. – ответил довольный Коваль.

– Ну-ну. – ехидно захихикал Санек.

– Что ты нукаешь? – нахмурившись, спросил он.

– Вон майор твою фамилию себе записал, по приходу к себе в роту заберет. Будешь у нас теперь в роте охраны. – не скрывая ехидной улыбки, сказал Саня.

– Бл#, я что-то не подумал об этом сразу. – нахмурившись, сказал он.

– Да ладно, не самый плохой вариант, лучше, чем в автороте, там вообще жесть, говорят. – подбодрил его я.

Когда стрельбы закончились, нас опять погрузили в автобус и вернули к казарме. Далее был обед по распорядку, а вот после обеда началась строевая подготовка. По сути, в ней не было ничего сложного: ходи, шагай, делай отмашку рук и все. Но, сука! Некоторые просто не в состоянии идти с остальными в ногу, на одном уровне и синхронно делать отмашку рук. Еще мы очень сильно злились от того, что хотели курить, но сигареты кончились еще на стрельбище, причем вообще у всех. Вот и наступили те темные времена, и перекуры разрешены, и деньги есть, а вот сигарет нет и взять негде.

Вдруг помощь пришла откуда не ждали: к нашей дружной марширующей роте, руководство которой осуществлял старшина, вдруг подошел какой-то прапорщик. Точнее, он подошел не к нам, а к старшине, и те начали о чем-то беседовать, отойдя в сторону.

Буквально минут через пять старшина остановил нас и вывел меня, Коваля, Санька и еще пятерых ребят из строя и передал нас в распоряжение прапорщика. Мы этому были безумно рады, мы готовы были подписаться на любые работы, лишь бы не маршировать. Прапор построил нас и повел в складскую зону. Он завел нас в большой старый вещевой склад, половина помещений которого была заброшена и захламлена.

– В общем, парни, смотрите сюда. – обратился к нам прапор и подошел к открытой двери, за которой виднелась комната примерно пять на пять метров, наполовину забитая какими-то железяками, досками, бутылками и прочим мусором. – Эту комнату нужно освободить. Металл кидаем в одну кучу, остальной мусор в другую, курить можно прямо тут, один хрен, тут гореть нечему. Как закончите, можете быть свободны, разрешаю даже полчасика тут погаситься. Будете уходить, зайдите ко мне, я в самом первом складе сидеть буду. Но и про#бываться не нужно, если ничего не сделаете, я ротному вашему скажу, я думаю, он вас сам накажет. Вопросы есть? – уточнил он.

– Никак нет! – ответили мы.

– Товарищ прапорщик, а у вас сигареты не будет? Лучше пачку, мы бы купили, если есть такая возможность. – обратился к нему Санек.

– Вот, возьмите. – сказал прапор и протянул нам початую пачку «Петра Первого», но в ней было всего пять сигарет.

– Спасибо большое! – хором ответили мы.

Прапор на это лишь отмахнулся и ушел.

Нас было семеро, а сигарет лишь пять, но выяснилось, что трое из нас некурящие. Так что в целях экономии мы решили покурить одну сигарету на двоих. Сделав небольшой перекур, повесив свои кителя на гвоздики, что торчали из бетонных стен, мы принялись за работу. Перчаток, разумеется, нам никто не дал, так что мы осторожно брали в руки железки и деревяшки, чтобы не порезаться и не наделать себе заноз.

Все работали усердно, и уже через полчаса из помещения был вынесен весь крупный мусор, и мы начали разгребать всю мелочь, что тут валялась, скидывая ее в большую кучу.

– Да ну на хер! – раздался радостный голос Санька из помещения.

Заинтригованные таким криком, мы с Ковалем быстро выкинули мусор, что тащили в руках, и бросились на голос Санька. Забежав в помещение, мы увидели в полумраке сидящего в углу Санька около сложенных в стопки скаток сырых матрасов.

– Ты чего орешь, как полоумный? – спросил я друга.

– А вот чего! – радостно ответил Саня и протянул мне целый, запечатанный в полиэтилен блок сигарет. А затем еще один и еще, и еще. Всего их было четыре, звучит, наверное, это глупо, но такой радости я еще никогда не испытывал. Как говорится, искали медь, а нашли золото. Откуда они тут, нам неизвестно, но раз они были спрятаны в матрасах, это была чья-то заначка. А прапор сказал, что эти склады уже лет десять как заброшены, так что хозяина этих сигарет тут уже давным-давно нет.

Выйдя на свет, мы рассмотрели блоки, все они были одинаковыми, сигареты назывались «Ленинградские».

– А им сколько лет? Их вообще курить можно? – спросил Мишаня, это один из наших сибирских ребят.

– А что им сделается? Это тебе что, колбаса или лекарства? У них срока годности нет, тем более они запечатаны. – ответил Санек и вскрыл блок, раздавая каждому по пачке.

На такой радости мы, разумеется, устроили перекур, пробуя на вкус нашу находку.

– А знаете, неплохо, крепковато, конечно, но сойдет. – пожав плечами, сказал Коваль.

– Ага, на халяву и хлорка творог, так что это куда лучше, чем ничего. – ответил я.

– Нужно прапорщику об этом доложить. – сказал один из некурящих пареньков, что сейчас стоял в сторонке от табачного дыма.

– Зачем? – в один голос спросили остальные.

– Ну как же? Мы же нашли, если отдаст, заберем, а если нет, то это воровство. – пояснил Валера, так звали этого паренька.

– Ты что, дурак? Если расскажем, то, скорее всего, заберет, он же о них не знает, значит, и говорить нечего. Нас сюда для чего послали? – наехал я на Валеру.

– Порядок в помещении навести. – засмущавшись, ответил парень.

– Ну вот и все, мы его наведем, а про сигареты ни слова! Понял?! – грозно надавил я на парня.

– Понял, – покраснев, ответил Валера.

– Что, бл#, за народ такой пошел, хлебом не корми, а дай начальству доложить! – возмутился Саня.

– Ага! Как говорится, не стукач, а форму доклада знаю. – добавил я.

– Это вы о чем? – не понимая, о чем речь, уточнил Коваль.

– Да был тут случай, потом расскажу. – отмахнулся от него я, давая понять, что информация не для всех ушей.

После окончания работ мы еще немного поторчали в складе. Ведь в чем в чем, но вот в том, что идти в казарму никто не хотел, все были солидарны. Сигареты мы распределили по карманам, Валера, правда, прятать у себя их не хотел, но мы его все же заставили. И, примерно подсчитав, что наших с плаца уже должны были убрать, мы пошли к прапору на доклад.

Войдя в помещение действующего склада, я прямо в дверях столкнулся с тем самым прапорщиком, который как раз собирался идти посмотреть, как у нас обстоят дела.

– Что, уже все сделали? – удивившись, спросил он, глядя на нас.

– Так точно! Поставленная задача выполнена! – отрапортовал я.

– Сынок, с тобой все в порядке? Ты чего-то какой-то бледный. – кивнув мне, переключился прапор на Валеру.

– Так точно! Я не хотел, меня заставили! Не сажайте меня, пожалуйста, в дисбат! Я расскажу, как все было! – запищал тонким голоском Валера, доставая из карманов наши трофейные сигареты.

– Ну пиздец! – покачав головой, сказал я, глядя на ошалевшего от такого выпада прапорщика.

– Валера, ну ты че вообще больной? – в один голос спросили Саня с Ковалем.