Наличие автоматов у наших командиров не предвещало нам ничего хорошего. И нет, никто в нас стрелять, разумеется, не собирался, все гораздо сложнее, стрелять будем мы. Не сейчас, конечно, просто нас сегодня будут к этому готовить. Коваль с Саньком в этом вопросе были хорошо подкованы, так как со своими отцами не раз бывали на стрельбище и даже стреляли. Также они прекрасно видели солдат, которых приводили на стрельбище, и как с ними там обращались.

В нашей роте затупков добрая половина, они за месяц шагать в ногу не научились, а тут им в руки дадут настоящее боевое оружие и патроны, и к чему это может привести, одному богу известно. Коваль сразу нам пояснил, что тупить на стрельбище никак нельзя, нужно просто следовать заданному алгоритму. Офицеры в свою очередь будут очень внимательно следить за каждым нашим движением, они будут крайне настороженны и внимательны. И не дай бог повернуть ствол автомата в сторону людей, тогда все, в лучшем случае у тебя просто отберут оружие. Но можно смело получить прикладом между лопаток или в грудь, дабы лучше запомнилось, все же на кону жизни людей, и церемониться с затупками никто не собирается.

Старшина, как полагается, после завтрака завел нас в Ленинскую комнату и, положив на трибуну перед собой автомат, начал инструктаж.

– Итак, обезьяны! Слушаем меня максимально внимательно! Завтра утром мы с вами поедем на стрельбы! И вам, идиотам, в руки доверят оружие, чего я бы делать настоятельно не рекомендовал, но кто будет слушать старого прапора. – Потерев лоб, сказал он, после чего сделал небольшую паузу, глядя на наши лысые головы и глаза, в которых интеллект отсутствовал от слова совсем. – Я понимаю, что вам этот инструктаж в хер не уперся, но я настоятельно рекомендую слушать и запоминать, так как тот, кто завтра будет косячить, рискует быть отп#зженным. Стрельбы будет проводить командир роты охраны майор Березов, и он не станет сюсюкаться с вами, как я.

После того как мы услышали фамилию Березов, все сразу настроились впитывать информацию как губка. Всt дело в том, что про этого майора по части ходили легенды, точнее страшилки. Это настоящий боевой офицер, не раз бывавший в горячих точках, он реально контуженный, и ему на всt плевать. В его собственной роте майора боятся как огня. Там даже солдаты, подъезжая к нему на грузовиках, после возвращения из рейсов чуть ли не строевым шагом из КамАЗов выходят для проведения докладов. Одно из его наказаний нам уже доводилось видеть на стадионе, когда рота бегала с тяжеленным ящиком, но, как сказали в курилке его подчиненные, это были еще цветочки. А вот не дай бог солдат уснет в карауле и спалится ротному, то тут все, иди пиши завещание, ибо одними выслушиваниями оскорблений в свой адрес ты не отделаешься. В общем, чем больше я узнавал про этого майора, тем меньше мне хотелось после принятия присяги попасть к нему в роту.

– А теперь запоминаем. Каждому из вас дадут два магазина по три патрона! Три выстрела будут на пристрелку и три на зачет! По факту всем похер, попадете вы в десятку или же все пули улетят в молоко, это ни на что не влияет, мы с вами не в пехоте, а в связи, и стрельба для нас не приоритет, но с какой стороны брать в руки автомат вы знать обязаны! Без команды никто ничего не делает! Ничего не щелкает, не трогает и не теребит! После выполнения каждой команды вы должны будете производить доклад, громко и четко!

Так мы и сидели до самого обеда, запоминая, как и что нужно будет делать. По сути, все просто и ничего сложного, сначала мы надеваем на свой ремень подсумок, это такой тряпичный мешочек, в котором четыре отсека, в них вставляются магазины. На правое плечо вешаем автомат на ремень, дулом вверх. Потом подходим к пункту боепитания, где нам должны будут под подпись выдать два магазина по три патрона, и каждый должен произвести доклад: «Рядовой такой-то шесть боевых патронов получил, осмотрел, замечаний нет!» И после этого положить магазины в подсумок патронами вниз, а когда один магазин будет пустой, его нужно будет положить в подсумок подавателем вверх, это чтобы не путаться. Сделав все это, нужно будет встать на рубеж, то есть на линию перед позицией, откуда нужно будет вести стрельбу. Когда все будут готовы к стрельбе, то старший по стрельбам подаст команду: «К бою!» Вот тут начинается самое интересное, первое, нужно – побежать к своей позиции, по пути снять автомат с ремня и взять его в руки и расстегнуть подсумок. Затем, добежав до рубежа, занять положение для стрельбы лежа, завалиться на нужный бок, все персонально, так как у нас есть как левши, так и правши, и у каждого своя рабочая рука. Завалившись на бок, нужно достать магазин, примкнуть его к автомату, снять предохранитель, дослать патрон в патронник, передернув затвор, и поставить обратно на предохранитель. Далее ложимся как положено, одна рука должна лежать на цевье, вторая держать автомат за рукоятку, но палец не на спусковом крючке, и когда все это будет выполнено, произвести доклад: «Рядовой такой-то к стрельбе готов!» И уже после этого ждать новой команды: «По мишеням огонь!» Тут все просто, снимаем предохранитель, установив автомат в режим для стрельбы одиночными, и, прицелившись, стреляем. Как только мы производим три выстрела, жмем на курок еще раз, автомат должен просто щелкнуть, так как патронов в нем больше нет. Теперь мы опять ставим предохранитель, кладем автомат на бок перед собой, чтобы дулом он смотрел в сторону мишени, а руки поджимаем с боков от себя, как будто бы сейчас начнем отжиматься, и производим доклад: «Рядовой такой-то стрельбу окончил». Далее дадут команду: «Оружие к осмотру!» Берем автомат за цевье, отстегиваем магазин и зажимаем его в руке, где находится цевье, а второй рукой отводим затвор назад и держим, пока офицер, что будет стоять с тобой рядом, не удостоверится, что у тебя в автомате патронов нет. Следующей командой будет: «Осмотрено!» Услышав ее, мы отпускаем затворную раму, ставим предохранитель, жмем на курок, делая контрольный спуск, и убираем пустой магазин в подсумок. Потом нас отправят к мишеням, чтобы посмотреть на результаты, и процедура повторится на зачет.

Когда старшина объяснил теорию, все казалось простым и ясным, и мы приступили к практике. Нас построили на центральном проходе, обозначили рубежи, и мы по два человека начали пробовать все делать в точности так же, как будем делать на стрельбах. Прапор даже заставил нас имитировать звуки выстрелов. Периодически народ путался в командах, но все же освоился. А вот делать все как нужно, в определенной последовательности, удавалось одному из десяти. Остальные же жутко тупили, пытались дослать патрон на предохранителе, или же стрелять, не сняв его. Неправильно укладывали магазины и многое другое. С каждым косяком старшина злится все больше и больше, а чем больше он на нас орал, тем больше мы косячили.

– Медведи, бл#дь, в цирке на велосипеде быстрее учатся ездить, чем вы, стадо баранов! Элементарные вещи запомнить не можете! – прапор осыпал нас все новыми и новыми потоками оскорблений.

И даже возразить ему было нечего, ведь он реально был прав, я уже и сам начал злиться, как и многие из нас, когда некоторые индивиды уже с десятого раза не могли повторить одни и те же действия.

Вся эта эпопея затянулась до самого обеда, и дела даже пошли как-то на улучшение, народ начал все делать как нужно. Сходив на очередной обед, который сегодня, кстати, был не так уж и плох, макароны с тушенкой и гороховый супчик удались на славу. После обеда у нас по плану была строевая подготовка, но мудрый прапор решил закрепить обучение и прогнать всех еще по разочку. Результат просто убил, больше половины, взяв автомат в руки, вели себя так, словно впервые слышат о том, что нужно делать.

Все опять началось по новой. Но дабы остальные не скучали и не ждали своей очереди без дела, нас поставили в упор лежа и заставили отжиматься и приседать, когда отжиматься уже никто не мог. И все это затянулось до ужина, опять без перекуров и отдыха. После ужина мы все равно продолжили, но уже без автоматов и подсумков, вместо них у нас теперь были две швабры.

Отбой сегодня был вовремя, старшина нас не дергал, хотя ему, скорее всего, было лень. Он весь день дрессировал нас, по-другому это просто не назвать. После команды «Рота, отбой!» я без сил рухнул на свою кровать, какое же блаженство лежать и расслабить руки и ноги. Но проснулся я оттого, что меня толкал Санек.

– Дим, курить пойдешь? – прошептал он мне.

– А? Чего? А старшина? – сразу же сообразил я.

– От спать пошел. Я на очке сидел, он зашел покурил и сказал дневальному, чтобы тот его перед подъемом разбудил. – ответил Санек.

– Да, пойдем, конечно. – кивнул я и, присев на кровати, надел зеленые тапочки, пошел вслед за Саньком.

Увидев нашу парочку, уверенно топающую в сторону туалета, нас тормознул дежурный.

– Вы что, курить собрались? – нахмурившись, спросил он.

– Ну. – кивнул я.

– Хрен вам! Нечего подставлять, вам прошлого раза было мало? – перегородив нам путь, прошипел он.

– Не ссы, мы не первый раз уже, там только что старшина курил, так что не спалит. – пояснил я, после чего зевнул.

– Нет, все равно не пущу, а если пойдете, то сдам вас. – сказал дежурный.

– Слышь, ты что такой правильный? Попробуй тормозни, я тебе всю будку расколочу! А всучишь, тогда лучше сразу вешайся! – оттолкнув парня в сторону, прошипел Санек и пошел дальше.

– Не ссы, я в свое дежурство так же курил, все нормально будет. – похлопал я парня по плечу и двинулся за другом.

Заняв кабинки у окна, мы по-быстрому закурили по сигарете, какое же это было блаженство, сладкий табачный дым с непривычки ударил в голову. Вот они, настоящие минутки радости солдата. Но про старшину забывать было нельзя, кто его знает, вдруг ему приспичит, так что по-быстрому выкурив по одной сигарете, мы вышли из туалета. На нас со злобой и ненавистью смотрел дежурный, сжимая свои кулаки. Я даже имени этого парня не помню, если честно, он особо не успел нигде отличиться, но я точно знал, что он не курит, наверное, поэтому такой злой.

– Вот и все, а ты боялась, только юбочка помялась. – ехидно улыбаясь, сказал Саня дежурному по роте, поравнявшись с ним.

Дежурный по роте же, глядя на нас, от злости аж заскрипел зубами, но не проронил ни слова. Я подливать масла в огонь не стал, а то еще кинется в драку, тогда-то реально будет залет. Нервы у всех и так на пределе, так что я предпочту поспать эту ночь, а не качаться или, не дай бог, оправдываться перед замполитом о происшествии.

Утро началось как обычно, мерзкая команда «Рота, подъем!». Затем зарядка, умывание, наведение порядка в кубрике, завтрак. Но вот после завтрака старшина сам отправил нас в курилку и приказал сидеть там, пока нас не позовут. Дважды эту команду повторять не пришлось, и мы радостно побежали в заданную точку занимать свободные места. С сигаретами у нас, как всегда, был напряг, так что экономили как могли, выкуривая одну сигарету на четверых, это все же лучше, чем ничего.

Просидели мы там около получаса, пока к казарме не подъехал автобус, тот самый, что нас привез сюда. В автобусе уже сидели ротный и Жук. Старшина спустился вниз и дал команду на погрузку. Все поднялись со своих мест и длинной цепочкой полезли в старенький «пазик». Мест всем, разумеется, не хватило, и половина роты ехала стоя, набившись, как шпроты в банку. Несмотря на то, что все окна и люки были открыты, дышать в автобусе было нечем. Тут сильно несло запахом пота, портянок, гуталина и табака. Благо ехать было совсем недалеко, от силы минут двадцать, мы даже из части не выезжали, просто передвигались внутри нее.

Когда автобус остановился, ротный подал команду: «Выходим, строимся!» И все с облегчением начали выходить из автобуса, с глубоким вдохом наполняя грудь свежим воздухом. Оказавшись на улице, я с интересом начал озираться по сторонам, все же я никогда не был на стрельбище. Стрелять из огнестрела мне, конечно, доводилось, из ружья, но это было давно и в лесу, стрельбищ я до этого дня не видел.

Стоило выйти, как перед нами открылась интересная картина. Простое ровное поле с выкошенной травой, по периметру которого были высокие насыпи в виде этакого вала высотой метра три – три с половиной. По краям на этих насыпях сейчас стояли солдаты в касках и бронежилетах с рациями в руках. Как нам пояснил старшина, это оцепление, на случай, если какой-нибудь недалекий человек зайдет за колючую проволоку, на которой каждые пять метров висят таблички «Запретная зона, впереди стрельбище». И заходят на удивление часто, в основном грибники-пенсионеры.

В конце поля виднелись те самые мишени, это были обычные деревянные щиты, к которым степлером крепились листы бумаги, с нарисованным на них зеленым цветом силуэтом человека от головы до груди, и все это обведено кружками с цифрами, от девяти до единицы. Чем дальше от центра, тем меньше очков. Также здесь лежали несколько бетонных плит, на которые сейчас были постелены четыре плащ-палатки, это и есть рубежи для стрельбы. Между рубежами, прикрученные к бетону, стояли деревянные перегородки. Как сказал наш прапор, от рубежа до мишени ровно сто метров.

Чуть в стороне стояло еще одно сооружение, около которого сейчас стояло четыре солдата с автоматами. Это был пункт боепитания. Со стороны он был похож на обычный деревянный сельский ларек. Глухие стены, одна дверь и большое окно, только без стекла. Там сейчас как раз стоял еще один усатый военный с погонами старшего сержанта и считал патроны.

Из-за ларька в нашу сторону вышли еще несколько офицеров, и только один из них был с майорскими погонами. Могучий, широкоплечий мужчина, порядка двух метров ростом. Да у него один кулак размером с мою голову, от такого схлопочешь разок по морде, и все, будешь потом ходить здороваться со всеми и воробьям фиги показывать. Вид у майора был очень грозным, он цепким взглядом пробежался по нашей роте и, не дойдя метров двадцать, остановился на месте, а к нему подошел ротный и старшина. Они по-дружески поздоровались и отошли в сторону, разговаривая о чем-то своем. Старшина объявил нам пока перекур и указал место в сторонке, где стояло старое ржавое металлическое ведро для бычков. Мы же радостно отошли в сторону и достали по сигарете, разделившись на группы, кто и с кем будет курить.

Пока мы курили, к нам подошел старшина и отвел меня с Саньком в сторону.

– Так, вы вроде не дебилы и не затупки, и в нужный момент меня не подвели. За сообразительность даю пять баллов, но если еще раз узнаю, что вы курили в туалете, опять всей ротой будете бычок хоронить. Я понятно объясняю? – спокойно обратился к нам старшина.

– Так точно! Этого больше не повторится. – в один голос ответили мы с Саньком.

– Вот и молодцы. – улыбнувшись, ответил он.

– Товарищ старшина, разрешите вопрос? – спросил я.

– Ну. – согласно кивнул он.

– Это дежурный по роте на нас настучал? – уточнил я.

– Он самый, но не вздумайте его трогать! Гнилой парнишка, он снят с наряда и заступит на вторые сутки. Никто стукачей в армии не любит. – добавил старшина и пошел дальше по своим делам.

– Вот же сучонок! – сжав кулаки до хруста, прошипел Саня.

– И не говори! Что, бл#дь, за мода такая пошла? Ходить и стучать, один в комитет, второй старшине, не удивлюсь, если еще кто-то замполиту постукивать будет. – негодуя от новостей, ответил я.

– Хорошо, что пронесло, а то попали бы. – добавил Саня.

– Ага, не зря в наряде задницы рвали, запомнил нас. – кивнул я.

– Рота, в две шеренги ко мне фронтом становись! – словно гром среди ясного неба и медвежий рев одновременно обрушился на нас голос майора, от чего все вздрогнули и побежали занимать свои места в строю.