Помнится мне, совсем недавно Санек выдвигал теорию, почему в армии подъем в шесть утра. Так вот, по его мнению солдат будят так рано потому, что единственное, чего они хотят в это время, так это убивать. Если честно, сегодня утром я полностью поддерживаю его теорию. Мои ноги до сих пор были забиты после вчерашних нагрузок и сгибались словно у робота. В глаза будто бы песка насыпали. Голова почти ничего не соображала и требовала отдыха, веки сами закрывались и отказывались подниматься обратно, ей богу, хоть спички вставляй. Вся казарма сейчас была похожа на кладбище, где наш ротный в роли некроманта поднимает мертвецов из могил. Более-менее себя чувствовал только наряд, так как их не привлекали к нашим ритуальным мероприятиям, они без зазрения совести ехидно улыбались и смотрели на нас. Даже не обижаюсь на них за это, им тоже целые сутки достается и заступать в воскресенье никто не хотел, тогда думалось, что им просто не повезло, а по факту повезло еще как.

Помимо жуткой усталости меня переполняла ярость, ярость к той бестолковой парочке затупков, решивших вчера перекурить. Каждый второй в казарме был готов кинутся и навешать нашим землекопам по полной программе невзирая на последствия, но всему этому мешал исключительно командир роты, что стоял и, ехидно улыбаясь, наблюдал за нами.

В казарму зашел Мальцев и дневальный подал команду о построении на утреннюю физическую зарядку. По спальному расположению тут же прокатилась волна недовольств со словами «Какого х#я? Мы же всю ночь бегали.» Но увы, ротный сrазал, что это не повод нарушать распорядок дня? и мы? одевшись согласно установленной форме? отправились бегать под предводительством сержанта.

Если честно, надеялся, что Мальцев сжалится над нами и не будет задавать свой обычный темп на утренней пробежке, но хрен там плавал. Все как всегда бежим, потом идем гуськом, дожидаясь отстающих, которым уже было вообще все равно, и они шли пешком даже не пытаясь облегчить нашу участь.

– Вот же п##оры! Мы опять тут втухаем, а сейчас по казарме со швабрами ходят! Придушу обоих! – прорычал из-за моей спины недовольный Коваль, что вообще не особо свойственно для него.

– Терпи и надейся, что после КМБ ты не попадешь с этими м##аками в одно подразделение. – тяжело вздохнув ответил я.

– Ага, только неделя прошла, а еще целых три! Я думаю? это не последняя их выходка! – прошипел Коваль в ответ.

– Если еще что-то учудят и опять подставят всю роту, то это точно будет последняя! – выкрикнув констатировал Саня.

Мальцев все это время двигался рядом с нами и делал вид, что не слышит разговоров. Как бы то ни было, но пробежка закончилась, и мы вышли к стадиону для проведения зарядки. Там сейчас происходило интересное действие. По стадиону бегала рота охраны, но не просто бегала, а с утяжелителями. Все бежали в две колонны, первыми бежали два солдата в бушлатах и зимних шапках с опущенными и завязанными ушами под подбородком, за их спинами висели вещмешки заполненные чем-то тяжелым. Следом за ними первая пара, держа за неудобные ручки, тащила большой деревянный ящик в руках. Сделав круг, толпа останавливалась и передавала ящик следующей паре, ставя ее вперед. А та парочка в бушлатах бежала без остановок, но ее быстро нагоняли, так как они еле-еле передвигали ногами. Обгонять их было нельзя и из-за этого страдала пара бегущая с ящиком. А все это время их старшина стоял посреди поля и орал благим матом.

Мальцев объяснил нам, что эта парочка в бушлатах вчера явилась пьяными из увольнения, вот их и наказывают через коллектив. Ящик, который тащит первая парочка, весит сто десять киллограммов, а у провинившихся в вещмешках находится песок.

– Затупки были и будут всегда, куда бы вас не занесло. Поэтому просто смиритесь с этим и тогда жить будет легче. – улыбнувшись констатировал Мальцев и, построив нас, отправил в казарму.

Мои надежды по быстрому сделать все дела, а потом немного покемарить на кровати разбились об армейский быт, стоило войти в дверь. Первое, что я услышал, так это то, как ротный, срывая свою глотку, на кого-то орет в канцелярии, этот кто-то, разумеется, сержант Жук. А старшина тем временем, узнав о том, как мы вчера отличились, решил проверить порядок в расположении, в следствии чего взорвал все кровати, вывернул наши тумбочки и все содержимое разбросал по полу. Тем временем бравые тапочные войска сновали туда-сюда со швабрами.

Сначала пришлось наводить порядок, складывать все на свои места, заправлять кровати, потом мыться, бриться и вот уже команда для построения на утренний осмотр, который ротный проводил у нас лично. Как я уже говорил ранее, на утреннем осмотре каждый выворачивает свои карманы, выкладывая все их содержимое в кепку. Мы в этом начали находить плюсы, так как человек, у которого есть сигареты, тоже вынужден выкладывать их в нее, иначе их найдут и выкинут в мусорку, а если быть честным, то их просто заберет себе старшина или Жук.

Что тут скажешь, нам аукнулась очередная партия чужой лень и разгильдяйства. Из всего строя нормально подшито было человек тридцать, всем остальным оторвали их или корявые или грязные подворотнички. Косякам дали десять минут на устранение недостатков а мы, те кто не поленился вчера потратить свое время, легли в упор лежа и под счет ротного – садиста "толкали землю".

Ротный решил нас добить и лично повел в столовую на прием пищи. Это вообще было весело, мы должны были пройти нормально строевым шагом до столовой, но каждый раз немного не доходили, и он возвращал нас на исходную позицию – обратно к казарме. Есть уже хотелось неимоверно, сил не было от слова совсем, а это только утро, даже думать страшно о том, что же будет дальше.

Все же попав в столовую мы взяли на раздаче пищу, разделили масло и приступили к поеданию перловки с тушенкой. И если по началу я воротил от нее нос, от теперь она летит в меня как родная, а вот бутерброд с малом и вареным яйцом – вообще деликатес, ради которого все мы ждем утра.

Вернувшись после завтрака к к казарме, ротный порадовал нас новостью о том, что оказывается наша доблестная рота бросает курить. И запретил старшине, Жуку и Мальцеву отпускать нас на перекур.

– Мы не курим пятый день – в нашей роте есть олень! – ухмыльнувшись сказал Санек.

– Смешно тебе, козлина. – ухмыльнулся я его шутке.

– А х#ли унывать? Вот что может быть еще хуже? Пищи нет, спать нельзя, устал в доску, курить запретили, сейчас пойдем учить устав, а потом шагать на плацу до обеда. Хуже уже быть не может! – улыбаясь сказал он, пока мы поднимались по узкой лестнице на свой этаж.

– В этой организации может произойти все, что угодно, так что я бы не испытывал судьбу, делая подобные заявления. – добавил Коваль, услышавший наши диалог.

– Полностью согласен с предыдущим оратором. – кивнул я на Коваля.

В казарме нас встретил Жук, лицо его было красным, а еще от него сильно несло перегаром. Даже боюсь представить, что он такое вчера пил. По нему было видно, насколько человеку плохо, поэтому Жук без лишних разговоров загнал нас в Ленинскую комнату, вручил Кирюше устав, а сам отправился в расположение и улегся на ближайшую свободную кровать.

Стоило только сесть за парту, как меня очень сильно начало клонить в сон, я был не единственным с такой проблемой и даже Кирюша, стоя за трибуной, с трудом мог громко зачитывать текст из книги.

Но тут с улицы раздался громкий звук выхлопных труб, а затем свист тормозов. Всем стало интересно, что же там произошло, и ребята ринулись к окнам, осторожно выглядывая на улицу. Прямо у нашего подъезда остановался черный, тонированный в круг Porsche Cayenne из которого доносилась песня Михаила Круга про владимирский централ. Из машины вышел мужчина словно только что сошедший с экрана телевизора, по которому показывают сериал про братву из девяностых годов. Лысый, широкий как шкаф, невысокого роста, в синих джинсах, белой футболке и черном пиджаке сверху, на шее висела толстенная золотая цепь. К нему тут же подошел наш ротный, что в этот момент стоял у входа в казарму. Они о чем-то немного поговорили, после чего мужик махнул рукой и из машины вышел парень. Одет он был так же как и мы в форму, в руках он неуверенно сжимал пакет, да и вообще по нему было видно, что сильно нервничал, озираясь по сторонам. Сам же парень был ну просто огромным, ростом под два метра, да и размерами его природа не обделила, такого ночью в подворотне увидишь, волей-неволей развернешься и отправишься в обратном направлении. Там одни кулаки размером с мою голову. Мужик вручил нашему ротному парня, затем достал из багажника еще один черный, непрозрачный пакет, который громко издал характерный звон при передаче его ротному, пожал руки на прощание парню и командиру, прыгнул в тачку и уехал в закат.

Ротный завел парня в расположение и, передав его старшине, отправился домой, так как его дежурство на этом было закончено. Старшина отправил новенького к нам в Ленинскую комнату и представил его как рядового Антипова, который теперь будет служить с нами. Я думаю, не нужно говорить о том, что все сразу зашептались, что это очередной мажорик, мазаный, папенькин сынок, который судя по всему приехал сюда для вида. Парень неуверенно прошел между рядами и сел на единственное свободное место рядом с чушком. В его глазах виднелась растерянность и даже страх, он чувствовал себя некомфортно и нервничал от такого количества внимания к своей персоне.

– Вот тоже так бы хотел. – завистливо сказал Саня.

– Ты о чем? – спросил я у него, сидя рядом за партой, даже не переводя на него взгляд.

– Ну как о чем, чтобы меня вот так вот привезли сюда прямо к подъезду, я думаю, ему же и теплое местечко где-нибудь приготовили. – мечтательно сказал Сенек во весь голос, чтобы новенький про это тоже слышал.

– Да ладно, многие вообще косят, а этот вот сидит теперь тут с нами, будь у остальных такая возможность, я более чем уверен, каждый бы ей воспользовался. А тот кто говорит, что он не такой, то скорее всего нагло врет. – согласился Коваль.

– А ну рты все позакрывали! Все выходим строиться! На плац пойдем, а то вы засиделись я смотрю! – словно раненый зверь, прорычал Мальцев глядя на то, что все отвлеклись на разговоры, а бедный Кирюша не в состоянии нас перекричать.

Перед выходом как обычно простроили на центральном проходе, и к нам вышел старшина.

– Кто хочет про##аться от строевой подготовки? – ехидно улыбнувшись спросил он у всего строя.

Как я уже понял, в армии все далеко не так просто, как кажется. Если предлагают отказаться от одной работы, значит тебя намотают на какую-нибудь другую еще более сложную. И инициатива тут работает так же как и везде, она как правило имеет инициатора, поэтому я решил, что выдвигаться добровольцем никуда не буду.

– Что, все так строевую подготовку полюбили? – улыбнувшись спросил старшина.

– Так точно! – хором ответили мы ему.

– Как хотите, тогда я сам выберу счастливчиков. – пожав плечами сказал он и пошел вдоль строя.

Первым старшина выбрал Коваля, а потом меня, но тут уже из строя вышел Саня и назвался добровольцем. Старшина одобрил его рвение и повел всех за собой на улицу.

Прапорщик отвел наше трио к складам, мимо которых бегаем на зарядке, они были совсем рядом, минуты три ходьбы. Перед каждым входом висела все такая же типовая красная табличка "Вещевой склад". Как оказалось, нам всего – то было нужно перетащить шесть больших мешков с какой-то одеждой из одного склада в другой. Дел реально было на пять минут, да и мешки были совсем не тяжелыми. Старшина даже сигарету выкурить не успел, ну тут было бы грешно не воспользоваться моментом и не попросить разрешения на перекур, но хрен там плавал.

– Ротный сказал нет, значит нет! – сказал как отрезал старшина и повел нас обратно в казарму, чтобы мы не заблудились. Хотя, я думаю, чтобы мы по пути не забурились в какую-нибудь курилку и не покурили втихаря.

Стоило только войти в казарму, как старшина сказал, что мы свободны, но если мы очень хотим, то он отправит нас на плац. Мы от такой любезности, разумеется, отказались и остались в расположении.

Пользуясь моментом, я сел на табуретку около своей кровати и, облокотившись на спинку спального места, задремал, ребята последовали моему примеру и сделали тоже самое.

Из сладкого сна меня выдернул Коваль.

– Дим, курить хочешь? – шепотом спросил он у меня.

– Хочу, а что, есть вариант? – не открывая глаз спросил я у него.

– Есть, давай только бегом! – прошептал он.

Оказалось, пока мы с Саньком сладко щемили у своих кроватей, Коваль проснулся и отправился в туалет по нужде. Там как раз стоял и курил старшина с Жуком. Они говорили о том, что сейчас пойдут в столовую, чтобы взять там картошки и тушенки, чтобы вечером приготовить себе ужин. Коваль сразу смекнул, что в казарме больше никого не было, только мы и наряд. А значит, можно спокойно покурить, а задымление свалить на сержанта с прапором.

Упускать такую возможность было нельзя, поэтому мы быстро к кинулись туалету, осталось только договориться с дневальным, чтобы тот предупредил нас в случае чего.

– Сем, мы покурим по-быстрому, ты если кто из начальства подойдет, подай команду как можно громче. Чтобы мы услышали. – обратился Санек к пареньку, что стоял на тумбочке.

– Нет, парни! Вы что гоните? Вы вчера не набегались что ли? Сейчас опять вся рота залетит, и я с вами до кучи! Не вздумайте! – начал отпираться сослуживец.

– Да что ты ломаешься? Нормально все будет, ты главное команду подай и все будет ок. – успокоил я парня, в любом случае, если что вали все на нас. – добавил я, пытаясь успокоить занервничавшего коллегу.

– Б#я, пацаны, потерпите, давайте без этой хрени. – чуть ли не умоляя попросил парень.

– Надо, Федя, надо. – улыбнувшись сказал Коваль и пошел в туалет.

– Не забудь про команду. – подмигнул ему Саня и направился следом.

– Наш сон в твоих руках. – улыбнувшись добавил я и зашел в туалет.

Мы быстро подошли к открытому окну, достав по сигарете, прикурили и жадно затянулись табачным дымом. Никотин тут же ударил по мозгам, слегка вскружив голову, высунувшись из окна по пояс, я выдохнул густой, серый дым на улицу.

– Кайф. – констатировал Саня делая очередную затяжку.

– Не то слово. – согласился я.

И все вроде бы шло хорошо, но в это время в дверь казармы кто-то с грохотом постучался и дневальный открыл ее. Вот только человека, который стоял за ней, он никак не ожидал увидеть. Это был сам командир части в звании подполковника, а сразу за ним стоял жуткий замполит. Семен был очень хорошим парнем и никак не мог подвести своих товарищей, но, увидев перед собой большие звезды на погонах, он сильно занервничал, точнее впал в панику. Весь устав перемешался у него в голове, но нужно было что-то сделать, а точнее подать команду "Смирно", только сам не зная как, он во всю глотку заорал на всю казарму "Шухер". И это было большой ошибкой.

Полковник от удивления изменился в лице, а дневальный по роте понял, что совершил фатальную ошибку и побледнел. Мы же в свою очередь быстро потушили сигареты и, используя зубную пасту вместо жвачки начали гонять ее языком по рту, чтобы убрать табачный запах.

– Походу нам п##дец, команду все слышали, мне же не показалось? – шепотом спросил Коваль заходя в кабинку туалета.

– Нет, не показалось, это видимо вместо «смирно». – согласился Санек.

– Так ротный же вроде дома должен быть, чего он вернулся то? – уточнил Коваль.

– Б#я, парни, сегодня же понедельник, командирский день. А если это командир пришел? – подумав уточнил я.

– Твою то мать! – хором прошептали мы.