Глядя на то, как старшина сейчас орал во всю глотку на нашего каптера и банщика у меня в голове появился рациональный вопрос. А на что вообще рассчитывала эта парочка? Нет, ну серьезно, наш призыв очень сильно выделяется из основной массы за счет новенькой формы. Вот мы такие красивые ушли в баню, а по возвращаемся словно бомжи с помойки, они реально считали, что этого никто не заметит? На мой взгляд, в их плане был изъян, но ребята и так об этом уже знают.

После того, как прапор закончил десятиминутный монолог, в котором сулил этой парочке все кары небесные с дисбатом вместо вишенки при этом все разбавляя трехэтажным армейским матом, он выгнал их из бани и отправил за нашей одеждой. Почти у каждого из нас что-то пропало у кого-то больше, у кого-то меньше, но зато у нашего чушка вся одежка была на месте, чему он был несомненно рад.

Нам ничего не оставалось кроме того как ждать, старшина в это время сидел на крылечке и покуривал сигарету, нас же он не выпускал, мол, нечего в трусах тут по улице бегать, не на пляже. Спустя полчаса к нам в баню во главе с Долгополовым зашли пятнадцать человек, что несли в своих руках стопки сложенной формы и берец.

– Че, духи позорные ссучились?! – грозно прорычал один из парней, бросая форму на ближайшую лавку.

– Ну ниче, спуститесь вниз, пи##а вам! – добавил второй боец.

– Ага, вешайтесь! – аж хрюкнув от самодовольства добавил еое один боец? укладывая фjрму на лавку и выходя на улицу.

– Нет, ну, что за пи##ец такой? Сами как крысы форму у нас украли, а мы еще и виноваты! Где бл##ь логика? – начал недовjльно ворчать Санек.

– Ее ту нет, и чем скорее ты это поймешь, тем легче тебе будет служить. – добавил Коваль.

– Это точно, тут вообще можно весь год пользоваться упрощенным словарным набором: «Есть», «Так точно», «Никак нет». Еще и отличным солдатом станешь. Ну, а касательно формы это конечно жесть какая-то, это был просто гениальный план. – улыбнувшись ответил я.

– Ага надежный бл##ь, как швейцарские часы. – добавил Саня, и мы рассмеялись голос, после чего пошли искать нашу форму.

– Че, духи позорные ссучились?! – грозно прорычал один из парней, бросая форму на ближайшую лавку.

– Ну ниче, спуститесь вниз, пи##а вам! – добавил второй боец.

– Ага, вешайтесь! – аж хрюкнув от самодовольства добавил еое один боец? укладывая фjрму на лавку и выходя на улицу.

– Нет, ну, что за пи##ец такой? Сами как крысы форму у нас украли, а мы еще и виноваты! Где бл##ь логика? – начал недовjльно ворчать Санек.

– Ее ту нет, и чем скорее ты это поймешь, тем легче тебе будет служить. – добавил Коваль.

– Это точно, тут вообще можно весь год пользоваться упрощенным словарным набором: «Есть», «Так точно», «Никак нет». Еще и отличным солдатом станешь. Ну, а касательно формы это конечно жесть какая-то, это был просто гениальный план. – улыбнувшись ответил я.

– Ага надежный бл##ь, как швейцарские часы. – добавил Саня, и мы рассмеялись голос, после чего пошли искать нашу форму.

– Че, духи позорные ссучились?! – грозно прорычал один из парней, бросая форму на ближайшую лавку.

– Ну ниче, спуститесь вниз, пи##а вам! – добавил второй боец.

– Ага, вешайтесь! – аж хрюкнув от самодовольства добавил еое один боец? укладывая фjрму на лавку и выходя на улицу.

– Нет, ну, что за пи##ец такой? Сами как крысы форму у нас украли, а мы еще и виноваты! Где бл##ь логика? – начал недовjльно ворчать Санек.

– Ее ту нет, и чем скорее ты это поймешь, тем легче тебе будет служить. – добавил Коваль.

– Это точно, тут вообще можно весь год пользоваться упрощенным словарным набором: «Есть», «Так точно», «Никак нет». Еще и отличным солдатом станешь. Ну, а касательно формы это конечно жесть какая-то, это был просто гениальный план. – улыбнувшись ответил я.

– Ага надежный бл##ь, как швейцарские часы. – добавил Саня, и мы рассмеялись голос, после чего пошли искать нашу форму.

Как найти свое одежду, когда все валяется в одной общей куче? Все просто, вариант первый, это бирки, но у нас их еще не было. Тогда вариант второй, она подписана, не у всех конечно, но я по заветам того самого паренька из сборного пункта подписал ее в первый же вечер. Ну и третий вариант, подшива, это почти как отпечаток пальца, никто одинаково ее не подшивает, у всех свои косяки, которые они прячут, у кого нитка оборвалась, у кого целая борода под воротником из белых ниток образовалась, в общем, было не сложно и оделись мы достаточно быстро, затем старшина увел нас в казарму.

Это кстати был последний раз, когда мы видели Долгополова, с того дня его разжаловали в рядовые и отправили служить в другую часть. Как нам рассказал новый каптер, рядовой Ивашин, Долгополов был слегка недальновидным парнем и тупеньким. Он занимал у всех денег, таскал все, что плохо лежит и постоянно пытался вывернуться из нависающих над ним неприятностей. Вот он и решил совершить ограбление века, мол, закрыть все долги разом, а именно в старой каптерке он подготовил подменную одежду, что выдавалась на работы, а потом, подговорив парней, поменял ее пока мы мылись в бане. Сейчас же дембеля домой собираются и во всю готовят дембельскую форму, а где ее взять? Вот Долгополов и решил нажиться на сезонном спросе, но, как говорится, не повезло, фортуна повернулась явно не той стороной. А деньги то ему за форму уже отдали и ими он раскидал долги, по итогу у бывшего каптера не осталось ни денег, ни формы, такая вот оказия.

Оставшееся время до отбоя мы провели в казарме под лозунгом "Солдат без бирки как п##да без дырки". В общем, мы наноcили на форму черным несмывающимся маркером наши данные, чтобы никто не перепутал форму. Ничего сложного в этом не было, в установленных старшиной местах, на внутренней стороне формы мы аккуратно написали фамилию, звание и номер части в которой служили. После бирок всех отправили подшиваться, а затем отправили в ленинскую комнату для просмотра телевизора, старшина его даже нам включить разрешил.

Если честно, всем было абсолютно все равно на фильм который показывали по первому каналу. Уже через пять минут все давили массу и видели сладкие сны, сложив перед собой руки и положив на них голову.

Суббота оказалась крайне неплохим днем, да, до обеда было много мороки с этим ПХД, но в целом не сильно то нас и гоняли. Ужин, личное время, парочка перекуров, телесный осмотр, вечерняя поверка и сон. Я был чистым, как и постельное белье, что пахло свежестью, это очень поднимало настроение. А еще завтра воскресенье и подъем будет на час позже, то есть не в шесть утра, а в семь. Как оказывается нужно мало для счастья, а на гражданке я подобного не ценил. Старшина говорит, что у нас на уме только поесть послаще, поспать подольше и сунуть поглубже. Но некоторые с ним не согласились, так как он про перекуры забыл, а в целом был прав.

Воскресенье началось не очень радостно, а именно, утром как гром среди ясного неба раздалась команда "Рота подъем", что уже максимально портило настроение. А затем к нам пришел командир роты, который не должен был сегодня дежурить. Но его подчиненный сержант Жук ушел в запой и ротного как командира заставили дежурить вместо него. Выходной у ротного был испорчен, к тому же он и сам судя по перегару не так давно вышел из-за стола, а значит день будет испорчен и у нас. Всю злобу и негодование мы прочувствовали когда в течении часа играли в "Рота подъем". Ну никак у нас не получалось уложиться в сорок пять секунд. Все равно хоть один да затормозит. Далее был завтрак, а потом ротный тренировал нас на плацу. Со строевой у нас тоже было так себе. Некоторые до сих пор не научились отличать право от лево, что уж тут говорить про то, чтобы шагать со всеми в ногу, делать отмашку и держать дистанцию. Понимая, что нас так сильно гоняют строевой только для того, чтобы мы не опозорились, когда будем маршировать во время присяги перед командиром, я вдруг подумал про девятое мая. Это же как гоняют пацанов, которые там шагают? Они походу даже спят и едят на плацу, все же такая ответственность, перед всей страной маршировать. В общем, не завидую я им.

До обеда мы умирали на плацу без единого перекура. Злости накопилось во всех с избытком. Большинство ведь делает все нормально, но парочка балбесов никак не могут понять какую руку нужно поднимать, когда поднимается нога, как тянуть носок, как идти строевым шагом и воспринимать команды на слух. Собственно, из-за них родимых мы и втухали по полной программе еще сильнее разозлив ротного.

После обеда в казарму зашел незнакомый сержант с черным непрозрачным пакетом из которого по всему помещению доносился характерный звон. Он зашел в канцелярию и через минуту вышел обратно, но уже с пустыми руками. Уже позже к нам вышел подобревший ротный, который сжалился над нашими бренными тушками и загнал в Ленинскую комнату учить устав, при этом разрешив ходить на перекур как полагается последние пятнадцать минут каждого часа.

Учить уставы это была та еще пытка. В центр перед всеми выставляли трибуну и туда становился один человек, как правило это был Кирюша, причем он сам всегда вызывался. Он читал устав по предложению, а мы хором повторяли за ним. При этом, если честно, я ничего не запоминал от подобных занятий, я только и делал, что пытался не заснуть, как и остальные.

Не смотря на то, что мы сегодня подольше поспали и только что пообедали. Я все еще хотел есть и спать, словно не делал этого уже несколько дней. Саня то и дело поглядывал на свои часы в ожидании, когда стрелки укажут на сорок пять минут и мы сможем выйти на свежий воздух и хоть немного отвлечься от всей этой рутины.

В курилке же народ был куда бодрее. Вот только проблема с сигаретами уже стояла н столько остро, что некоторые разве что и могли побыть пассивными курильщиками, так как одну сигарету крили чуть ли не на пятерых. Зато у крысеныша Виталика всегда с собой была одна сигарета, откуда он их достает всегда было загадкой, но как и всегда, он ни с кем не делился и даже если кто-то и хотел с ним покурить, он все равно не давал и выкуривал сигарету в одиночку до самого фильтра.

Я очень ждал минуты, когда нам дадут телефоны, очень мне хотелось услышать голос Маринки, сам не знаю как так вышло, но я прямо сильно скучаю по ней. Хочется позвонить друзьям, узнать как у них дела, но сегодня этому было не суждено сбыться.

Как неоднократно говорил Мальцев на наше нытье на тему, что срочникам вообще все запрещают как малым детям и нам ничего нельзя: "В армии можно все, но только без палева." Если интерпретировать это на гражданский язык, то звучать это будет примерно как "Отец сына бил не за то, что тот воровал, а за то, что попался."

После ужина у нас было личное время и что хочется заметить, курить можно было ходить как обычно. Но парочка оленей в лице Глеба и его толстолобого кореша решили, что они самые умные и покурили в туалете. Вот только курить в туалете было строго-настрого запрещено. Врать не буду, я и сам там курил, да и многие уже успели, но все по заветам Мальцева, без палева. Как правило в будние дни там всегда курили старшина и Жук, собственно, если сразу после них забежать в туалет, закрыться в кабинке, то можно спокойно покурить, а в случае чего сослаться на старшину и сержанта.

Но вот незадача, старшины и сержанта сегодня нет. И когда эти два идиота курили в туалет зашел ротный, а он у нас некурящий. И нарушители были пойманы с поличным. Вот тут то мы и познали новую армейскую забаву "Похороны бычка"

Ротный построил всех по четвертой форме одежды, затем куда-то позвонил и, пока мы дружно отжимались еще не понимая в чем мы провинились, в казарму прибежал солдатик держа в руках две штыковые лопаты и рулетку.

– Встать! – злобно прорычал капитан приняв лопаты из рук солдатика, после чего махнул ему рукой. мол «свободен» и тот сразу же скрылся в недрах подъезда.

– Я разве запрещал перекуры? – грозным голосом обратился он ко всем.

– Никак нет! – хором ответили мы.

– А тогда какого х#я вы два об##дка курили на точке? – повысив голос? прокричал он на парочку отличившихся, что стояли рядом друг с другом? сжимая в кулаках по окурку.

– Виноваты, товарищ капитан! Такого больше не повторится! – пропищал Глеб, побледнев.

– Посмотрим повторится или нет. Каждый год одно и то же. – отмахнулся он от них. – Значит так! Вы берете лопаты и все бегом на стадион! – добавил он и мы как лоси по тайге ломанулись в сторону стадиона, который был метрах в двухстах от казармы.

А дальше началось самое интересное. Мы прибежали на стадион и построились как положено, ожидая ротного. Тот неспеша подошел к нам, размахивая рулеткой в разные стороны, держа ее за шнурок.

– В общем, объясняю для особо одаренных! Вы двое, выйти из строя! – выкрикнул ротный, указывая на провинившихся.

Парни сделали два шага вперед, а потом развернулись лицом к строю, причем один через левое плечо, а второй через правое, на что ротный неодобрительно покачал головой, сплюнул на землю и кинул Глебу рулетку.

– Значит так, вы должны около вон того забора выкопать яму. Два на два и на два метра. Все должно четко соответствовать размерам, разрешаю сделать яму больше, но не меньше, я лично проверю. Тем временем остальные будут активно заниматься спортом, ровно до тех пор пока вы не закончите. А теперь вы копать, а остальные по стадиону бегом марш! – крикнул ротный и тут началось.

Каждый круг, когда пробегал мимо сладкой парочки, я смотрел на то как много им еще осталось. И всегда оставалось очень и очень много, все же у них было всего две лопаты и обе штыковые, ими из ямы особо землю не покидаешь. Да еще и на улице только начало мая, снег не так давно сошел и земля на глубине была еще промерзшей.

Ротный все это время сидел на скамейке и наблюдал за нами, к нему частенько подходили другие офицеры и присаживались с ним рядом, весело обсуждая наши дела. Уже через полчаса бега все значительно вымотались, но это было не поводом останавливать физкультуру. Ротный предложил бегу несколько альтернатив, можно отжиматься, приседать или, например, взвалить на плечи тяжелую штангу и держать ее стоя на одном месте, словно титан небо. И еще, у него была фирменная фишка, называлась она "крутить броталити". Вся суть заключалась в том, чтобы встать в начале поля и кувырками вперед пересечь весь стадион. А это совсем не просто, уже через пять кувырков координация человека нарушается, и он начинает кувыркаться в сторону, в общем, для себя я решил, что с моим вестибулярным аппаратом лучше подобного не делать. Так что я просто медленно, но верно нарезал круги по стадиону, как и Саня.

– Вот же суки! Бараны! Придушу обоих! Зарежу их на##й! – недовольно рычал Саня, глядя на часы стрелки которых указывали полночь.

– У тебя даже ножа нет. – ухмыльнувшись ответил я.

– Да по##ю! Вилкой заколю или вообще полотенцем удавлю! Ну сука? как же так! Лfдно бы не курили целый день! Надо же было так тупо попасться! П##оры гнойные! – все никак не унимался Саня.

И он такой был не один, во всех злоба и ярость просто кипела. Каждый был готов прямо сейчас наброситься на коgающих могилу парней и отделать их по первое число.

– Ройте быстрее у#бки, а то сами там и останетесь!

– Вам пи##ец!

– Вешайтесь суки!

– Х##и вы стоите?! Работайте бл##и!

Это самые популярные фразы, которые выкрикивал строй, пробегающий мимо землекопов. Все постепенно пришли к тому, что бегать легче всего, не нужно же носиться словно зебры на водопое, главное на месте не стоять. Честно говоря, я думал, что когда ротный сказал про яму два на два и на два, то он пугал нас, но увы. Парни реально копали яму нужных размеров и отчасти им было куда хуже, чем нам, ведь это мы им угрожаем расправой и кто-то может вполне кинуться на них, не задумываясь о последствиях. Бойцы спешили как могли и долбили замерзший грунт лопатами, а потом руками выкидывали его наружу. Иногда камни мерзлой земли долетали до асфальтированной дорожки и оставались на ней, но их тут же подбирали и швыряли в землекопов от чего те громко вскрикивали при попадании.

Яму закончили копать в четыре утра, ротный проверил размеры, а затем всех построил по ее периметру после чего начался ритуал прощания с бычками, которые бережно хранились в карманах землекопов. Бычки положили на дно ямы, каждый должен был сказать "Покойся с миром бычок" и кинуть горсть земли, после чего занять свое место в строю. Когда все выполнили поставленную задачу, Глеб со своим дружбаном стали закапывать яму, хоть это заняло не так много времени.

Далее мы отправились в казарму, время было четыре тридцать утра. Ротный дал время на помыться и привести свой внешний вид в порядок. Я быстро почистил берцы, умылся и отправился подшиваться, так как моя подшива стала желтого цвета. Ноги и руки у всех нещадно тряслись от подобных нагрузок, а у землекопов на руках натерлись кровавые мозоли и еще к тому же полопались. Они еще и были грязными как поросята, поэтому сейчас застирывали форму в умывальниках.

Большинство ушли спать, сразу не став менять подшиву, Саня тоже хотел, но я все же предложил ему не испытывать судьбу, кто знает, что будет с утра, и он согласился. Пока мы подшивались, к нам в бытовку зашли звезды сегодняшней ночи и, протянув вперед свои кители, трясущимися руками и голосами стали просить, чтобы кто-то подшил им подворотнички, а то их руки настолько трясутся, что они не в состоянии. На что они, разумеется, хором были посланы в увлекательное путешествие в сторону мужских гениталий.

В пять тридцать я улегся на кровать и, стоило мне головой коснуться подушки, как я уснул. Но тут словно серпом по одному месту раздалось злорадное "Рота подъем!"