В 20:30 Макс, заблаговременно переодевшись в гражданку, вошёл в вагон под номером четырнадцать, кафе-ресторан, об этом уведомляла табличка на стене перед дверью вагона. Бармен, встретив посетителя, указал на забронированный столик, сразу же осведомился о заказе и принял к сведению сто граммов коньяка, яичницу с грибами и овощной салат. Записав вышеизложенное в блокнот, он жестом пригласил ИКС7 проследовать к столику.
Усевшись на диванчик, Макс окинул взглядом кафе, подметив для себя, что посетителей, несмотря на время, располагающее к ужину, практически нет.
– В основном люди будут подтягиваться сюда позже, вся бронь после одиннадцати, кафе ночное, – словно угадав мысли ИКС7, негромко сказал бармен, принеся часть заказа: коньяк и салат.
– Подскажите, – не откладывая на следующий приход распорядителя, попросил Макс, – где я могу покурить?
– Э-э, – на секунду запнулся бармен, затем немного подал корпус вперёд к Максу и проговорил, понизив голос: – Следующая сцепка вагонов, после нашего, не имеет датчиков курения, можете выйти и покурить между вагонами.
– Спасибо!
– Не за что, – бармен растянул губы, но вместо улыбки получилась невразумительная гримаса то ли удивления, то ли разочарования.
Макс, не раздумывая, воспользовался предложенным вариантом перекура, проследовав в назначенное место, где восполнил запасы недостающего организму никотина и вернулся обратно за свой столик.
Выпил рюмку коньяка, закусил салатом, обратив внимание, что за противоположным столиком в его отсутствие успела разместиться компания из четырёх вполне интеллигентных мужчин, вполголоса обсуждавших какую-то свою тему.
Переведя взгляд в окошко, Макс уплыл в воспоминания, вывалившись из интерьера кафе.
Скорый поезд «Сапсан» Москва – Санкт-Петербург летел с высокой скоростью, оправдывая своё название. Макс прервал своё наблюдение за предметами, мелькающими в окне, и посмотрел на свою спутницу. Его супруга Светлана сидела за столиком в вагоне-ресторане напротив Макса.
– Знаешь, Светик, что мне больше всего нравится в путешествиях?
– Знаю, вагон-ресторан в поезде и места бизнес-класс в самолёте.
– Не только это, ещё обожаю вокзалы и аэропорты.
– Ах да: забегаловки, кафешки, ресторанчики, фастфуды в тех же аэропортах и на вокзалах.
– Совершенно верно. А ещё вот то пограничное состояние, когда ты и не там, и не здесь. Уже не дома, но ещё не в том месте, куда отправился. Какое-то параллельное измерение, что ли…
– Да, Макс, я тоже люблю этот момент.
– Ваша яичница, – раздался мужской голос над ухом Макса.
Макс повернулся в сторону, откуда исходил звук, и увидел мутноватый силуэт, очертания мужчины, которые через мгновение, как только зрение полностью сфокусировалось, приобрели вид того бармена, который был явью и находился в поезде, следовавшем из Ростова в Москву.
– Ваша яичница, – повторил бармен.
– Спасибо, – Макс перевёл взгляд на супругу, но на её месте никого не было.
Посмотрел на остаток конька в стограммовой бутылочке и вылил содержимое в рюмку.
Выпить не успел, услышав голос из-за соседнего столика:
– Мужчина, не поддержите наш тост?
– Да, – Макс приподнял рюмку чуть выше уровня своих плеч и, не дожидаясь продолжения от соседа, выпил.
– Вам неинтересно, за что тост? Извините, что отрываю вас, – продолжил мужчина, предложивший выпить.
В его ввалившихся глазах читалась усталость вперемешку с изрядной туманностью от выпитого спиртного.
– Уверен, ничего плохого вы не предлагали, – учтиво ответил Макс.
– Мы выпиваем за победу специальной военной операции, вы как к этому относитесь?
– За победу! С удовольствием тост поддерживаю. Моё же отношение к СВО двумя фразами высказать не получится, уж простите, – снова максимально вежливо ответил Макс, договорив остатки фразы себе под нос. – Оно, наверное, и не нужно.
– Ну что вы, голубчик! Мы идём к своей цели, на освобождённых территориях воцаряется и налаживается нормальная мирная гражданская жизнь, не так ли? Как вам кажется, в двух словах?
Макс бегло оглядел компанию, обнаружив, что все четверо мужчин внимательно следят за диалогом, держа в руках рюмки, видимо, ожидая конца дискуссии.
– Именно от того, что я возвращаюсь из зоны операции, непосредственно приняв там участие, не смогу ограничиться парой фраз. Надеюсь на ваше понимание, но, как и сказал ранее, за победу – ура! Выпьем! – Макс взял рюмку, но та оказалось пустой.
– Не побрезгуете, – продолжал тот же мужчина с уставшими глазами, – нашего коньяка? Впрочем, он из того же бара.
– Пожалуйста, не побрезгую, – Макс передал рюмку, которая в тот же миг наполнилась и вернулась обратно ему в руку.
– За победу!
– За победу!
Но на этом мизансцена с тостом не закончилась, всё тот же мужчина вновь обратил своё внимание к Максу.
– Простите, голубчик, за мою навязчивость. Мы вот… – усталость в глазах мужчины сменилась на озабоченность, туман рассеялся, а белки глаз красноватого цвета приобрели бело-жёлтый оттенок. Рукой он показал на свою компанию: – Труппа артистов: режиссёр и вокальное трио. Мы были на гастролях в Луганской области, давали концерт с репертуаром военных песен времён Великой Отечественной. Вы где проходили службу?
– Как раз в Луганской области.
– Интересное совпадение. Знаете ли, у нас сложилось очень хорошее, положительное впечатление от гастролей.
– Как солдаты принимали песни тех лет? – Макс тем делом уже принялся кушать яичницу.
– Ох, что вы, голубчик! – творческий человек виновато пожал плечами. – Исключительно выступали на площадях перед домами культуры, там, где они были, в сёлах и городах. В боевые подразделения нас, к нашему разочарованию, не пустили.
– Да, там могло быть опасно.
– Я отвечу на ваш вопрос: принимали нас исключительно с трепетом, видимо, ностальгия живёт в сердцах людей, ведь в тех песнях присутствует глубокий жизненный и патриотический опыт военных лет.
– Поддержу вас, мне нравятся те песни.
Макс не отказался от ещё одной предложенной рюмки, снова повторив свой предыдущий тост. Затем, не сообщая компании о своём намерении, вышел туда, где не было датчиков дыма, чтобы покурить…