28-я армия, как и большинство прибывших на 1-й БФ соединений, опыта действий в лесисто-болотистой местности не имела. После овладения городом Николаев армия вышла из состава 3-го Украинского фронта и к 5 мая была передислоцирована в район Новозыбкова. Тогда же стало определенно ясно, что армии предстоит действовать в труднопроходимой лесисто-болотистой местности. Поэтому уже тогда, в мае, в программу подготовки стрелковых соединений были включены темы: наступление в лесу стрелкового взвода, усиленной роты, усиленного батальона, стрелковый взвод в разведке в лесисто-болотистой местности, оборона усиленной стрелковой роты в лесу. С офицерским составом отрабатывались вопросы организации, управления, связи и наблюдения в условиях лесисто-болотистой местности. Был проведен ряд лекций об особенностях действий в условиях лесисто-болотистой местности.

В отчете штаба артиллерии фронта указывалось: «Наиболее трудным участком оказалась вновь прибывшая в состав фронта 28-я армия, где штаб артиллерии оказался совершенно неподготовленным к работе и не мог осуществить планирования армейской операции и организовать подготовку к операции подчиненных штабов и артиллерии армии в целом.

Таким образом, всю работу штаба артиллерии 28-й армии по планированию операции пришлось взять на себя офицерам штабов артиллерии фронта.

Генерал-лейтенант Векилов (начальник управления боевой подготовки Главного управления командующего артиллерии Красной армии. – М. С.) лично и очень деятельно контролировал вопросы выдвижения артиллерии в позиционные районы, организации смены частей, разведки и т. д., постоянно консультировал вновь прибывшего командующего артиллерией армии по принятым им решениям.

Полковник Левит и подполковник Ободовский лично спланировали артиллерийское наступление армии, и под их руководством были оформлены и спущены подчиненным штабам все планирующие документы. ‹…›

Старшие групп (Левита и Векилова. – М. С.) ‹…› ежедневно по ходу дня обменивались итогами работы за день и намечали мероприятия и объекты работы на следующий день. Слаженная работа офицеров обоих штабов дала возможность охватить своим влиянием большую часть артиллерии армий и к началу операции иметь полную уверенность в готовности артиллерии к выполнению поставленных задач»[420].

В 65-й армии подготовка шла более успешно. Рокоссовский вспоминал: «Помнится как-то генерал Батов показал мне „танкодром“ на болоте в армейском тылу. Часа полтора мы наблюдали, как машина за машиной лезли в топь и преодолевали ее. Вместе с саперами танкисты снабдили каждую машину фашинами, бревнами и специальными треугольниками для прохода через широкие рвы»[421]. Для обучения водителей управлению танками в таких условиях в каждом батальоне был создан специальный участок местности (гать, колея и т. д.), где водители тренировались вождению ночью[422].

Для преодоления заболоченных участков в глубине обороны противника с восьми учебно-боевых Т-34 были сняты башни и погружено на каждый танк до 8 м³ лесоматериала. Были приняты все меры усиления проходимости боевых машин и колесного транспорта: заготовлены маты, доски, на каждый танк и самоходное орудие положено по два бревна. Силами корпуса ремонтировались существующие гати и мосты вплоть до переднего края.

Василий Пантелеевич Мруг, ветеран 1-го гв. корпуса, вспоминал: «До наступления 24 июня у нас оставалось много времени, и мы занимались подготовкой к бою. Например, так: Сашка Грищенко, командир роты собирал нас и по болотам таскал. Мы оставляли документы у дежурного, так как нырнешь, и документ будет испорчен. И мы ходили с ним по горло по болотам, он – впереди, мы за ним. Ходим, как черти грязные. Зато он учил нас не бояться преодолевать болотистые места Никаких „мокроступов“, просто ботинки, обмундирование, идешь, топаешь за командиром роты. Почти каждый день водил в разные места. Занимались рытьем окопов, сразу нам выдали автоматы, без боеприпасов, ППД. Я был агитатором, и каждую неделю мне требовалось вывешивать боевой листок о ходе боевой подготовки. Я оказался единственным человеком со средним образованием. Но все остальные тоже были мои ровесники, 17–18 лет»[423].

Пехотой 1-й гв. мотострелковой бригады корпуса проведено несколько тренировок с тактической обстановкой, по непроходимым болотам с применением мокроступов[424]. В отчете 1-го гв. танкового корпуса указывалось, что при тренировках был случай утопления одного бойца[425].

При этом штабом БТ и МВ фронта отмечалось: «В результате проведенной подготовительной работы танковые и механизированные войска, принимавшие участие в наступательных действиях, были хорошо подготовлены к выполнению поставленных перед ними боевых задач. И только 1-й гв. Донской Краснознаменный ордена Суворова танковый корпус, в связи с тем, что получил пополнение из состава плохо подготовленных маршевых рот, за несколько дней до начала боевых действий, и несмотря на то, что провел большую работу по сколачиванию подразделений, был подготовлен к боевым действиям хуже всех других танковых соединений и частей. Особенно слабым местом его было управление, что потом в процессе боевых действий оказало свое влияние»[426].

То же отмечал и ветеран 15-й гв. танковой бригады корпуса А. И. Сидоров в беседе с автором: «Пополнение танкового корпуса продолжалось в период активной подготовки к активным боям. Среди влившихся в состав частей немало молодых офицеров, направленных к нам после ускоренного окончания военно-учебных заведений. Среди них были очень молодые, не имеющие боевого опыта люди. Некоторые не сразу смогли влиться в экипажи, почувствовать себя настоящими командирами»[427].

В артиллерийских частях, помимо систематической учебы со всем личным составом, были проведены специальные краткосрочные сборы, как с офицерским, так и с некоторыми категориями сержантского и рядового состава[428]. С офицерским составом сборы были проведены от командиров взводов до командующего артиллерией стрелкового корпуса включительно. По распоряжению Главного маршала артиллерии Воронова отрабатывались специальные темы, как: «Управление огнем артиллерии при бое в глубине обороны противника», «Ознакомление командиров и командующих артиллерией ск, сд, военных советов армии с техникой ведения и эффективностью огня минометов и орудий разного калибра при стрельбе по различным целям» и другие[429].

Последовательность прибытия частей усиления облегчила ведение пристрелки. Дивизионная артиллерия проводила пристрелку до прибытия частей усиления. Пристрелка проводилась по знакам наблюдения и по графику, кроме пристрелки отдельных целей была проведена пристрелка траншей противника. Группа артиллерии дальнего действия (АДД) провела пристрелку нескольких реперов в глубине обороны противника с помощью самолетов.

«Катюши» на участке 3-й армии перед наступлением. Источник: Бобруйский краеведческий музей (БКМ)

Части реактивной артиллерии проводили пристрелку при помощи 120-мм минометов или при помощи 122-мм гаубиц. Пристрелка производилась орудиями только тех калибров, которые ранее имелись на участке прорыва. В корпусах, дивизиях и артполках была установлена единая нумерация целей, что облегчило планирование и не допустило путаницы.

Особое внимание было обращено на приближение боевых порядков артиллерии к исходному положению, при этом выбор огневых позиций произведен с расчетом использования флангового огня как самого действенного при разрушении траншей.

Готовились и летчики 16-й воздушной армии. Так как тренировки на тыловых аэродромах, учебные стрельбы и бомбометания не могли гарантировать высокой эффективности действий молодых летчиков, командованию пришлось пойти не иные меры. Ведь в первые два-три боевых вылета эмоциональное напряжение заставляет человека совершать ошибки. Поэтому летчиков необходимо было обстрелять. Генерал С. С. Руденко вспоминал: «…Из состава 2-й гвардейской и 299-й штурмовых авиадивизий мы назначили опытных ведущих групп, под командованием которых молодые летчики из 4-го штурмового авиакорпуса и 300-й штурмовой авиадивизии сделали по одному-два вылета на штурмовку войск противника»[430]. Командующим ВА проведены двухдневные сборы командиров авиасоединений, на которых был произведен проигрыш операции.

Одновременно с летной подготовкой во всех авиачастях проводились тактические конференции по обмену боевым опытом. На них анализировались сильные и слабые стороны вражеской авиации и вырабатывались рекомендации по тактике воздушного боя, методике нанесения бомбоштурмовых ударов по врагу и воздушной разведки. Затем во всех авиасоединениях были проведены летно-тактические учения.

Большое внимание уделялось подготовке руководящих кадров. В каждом авиасоединении проводились трехдневные сборы командиров авиаполков и командиров авиаэскадрилий, где проверялась техника пилотирования и обсуждались вопросы повышения боеспособности авиачастей. Командующим воздушной армией был проведен двухдневный сбор с командирами авиакорпусов и дивизий, на котором обсуждались оперативно-тактические вопросы в связи с предстоящей операцией[431].

Штабом фронта также создавались плановые таблицы, в которых распределялись авиационные силы на дни наступления. Впоследствии, когда войска были уже введены в прорыв, главным было поддержание связи между головными колоннами и авиацией. В первый же день линия фронта существовала, а значит, необходимо было скоординировать силы для прорыва на одном участке. Поэтому авиационные части в первый день работали слаженно на один участок, подавляя цели по имеющимся разведданным. Для обозначения переднего края своих войск использовались белые ракеты в сторону противника и белые полотнища. При появлении своих самолетов днем танки выкладывали белые полосы полотнищ на верхнем люке, ночью запускали белые ракеты. Для целеуказания наземными войсками авиации давался артиллерийский огонь бризантными или фугасными снарядами. Авиация для наземных войск указывала серией зеленых ракет над районом цели. Вопросам взаимодействия с авиацией особое внимание было уделено в 3-й армии. Во-первых, ей предстояло прорывать хорошо укрепленную оборону противника, во-вторых, нужно было помнить об итогах Рогачевско-Жлобинской наступательной операции, вернее, о том, что написано в отчете о ней. Генерал Горбатов и его штаб считали, что авиация не только не выполнила своих задач, а только мешала наземным войскам. Действительно, авиация не обнаружила переброску из района Паричей немецких дивизий, она же несколько раз обстреливала советские войска, так что были и раненые, и убитые. Поэтому должное внимание в подготовке всей операции уделялось опознавательным сигналам войск.

Сигнал «Здесь наш передний край» в светлое время – сигнальные полотнища, выложенные по направлению к противнику. В каждом батальоне имелся один комплект. В ночное время (а также на закрытой местности) – серия ракет зеленого цвета, выпускаемых в каждом стрелковом батальоне первой линии, и стрельба трассирующими пулями и снарядами в сторону противника.

Чтобы обозначить сигнал «Здесь свои войска», пехота, конница и артиллерия выкладывали три белых полотнища в виде буквы П и давали серию красных ракет. В ночное время – только серию красных ракет. Танковые части давали серию красных ракет.

Целеуказание осуществлялось следующим образом: наземные войска указывали цель авиации стрельбой дымовыми и бризантными снарядами, а авиация наземным частям – серией зеленых ракет над районом цели.

Для осуществления планов в каждом стрелковом батальоне имелось по три-четыре подготовленных бойца с младшим командиром, с задачей подавать сигналы «Здесь наш передний край» и «Здесь свои войска»[432]. Директива была подписана зам. начальника штаба 1-го БФ Бойковым. Проверка и инструктаж этих сигнальщиков проводились начальником авиационного отдела 65-й армии полковником Несмеловым 18 июня. Тем не менее в ходе операции все равно отмечались случаи, когда советские войска попадали под удар своей же авиации[433].

Также вводилась таблица сигналов «Я свой самолет». Для этого, как правило, использовались покачивания с крыла на крыло и небольшие крены. В темное время – мигания бортовых огней, дублирующий – ракеты. На период с 14-го по 30 июня было четыре типа сигналов. Различались они цветом ракет и основным и дублирующим сигналами. Например: правый крен – правый крен, покачивания – правый крен и зеленая ракета, 3–5 левых кренов – красная ракета[434].

Ввиду их компрометации 22 июня и затем еще раз 24 июня типы сигналов были изменены.

18-го числа издана новая директива. В результате сигнал «Здесь наш передний край» днем подавался серией зеленых и белых ракет. Широкая сторона полотнища была обращена к противнику. Ночью кроме ракет параллельно линии фронта на удалении 1 км от переднего края ставились парные костры с интервалом в 500 м[435].

Воины 247 полка 129-й Орловской стрелковой дивизии за подготовкой к предстоящим боям в Советской Белоруссии. Источник: БКМ

В 3-й армии, в которой, как уже отмечалось, генерал Горбатов более чем серьезно относился к опознавательным сигналам, 10 июня был отдан приказ, согласно которому каждой стрелковой роте выдавалась одна ракетница, в штабе батальона имелось две для управления и три в резерве, в самоходных корпусах и полках – четыре. За каждой ракетницей было «забронировано» не менее чем 50 шт. ракет каждого огня, а в дивизиях резерв ракет должен был составлять не менее 1000 шт.[436]

В 65-й армии были приняты схожие меры. При этом сигнальных и осветительных средств было затребовано так много, что их не хватало на артиллерийские части. Поэтому 12 июня штаб артиллерии 65-й армии издал приказ, в котором приказывал провести учет и принять меры экономии, так как ни в июне, ни в июле месяце поставок не намечалось[437].

Для ориентации лётчиков 16-й ВА в лесисто-болотистой местности на поляны выкладывались цифры из стволов берез. Эти цифры обозначали квадраты, на которые условно была разделена местность. Соответственно, по ним определяли местоположение.

На местности была развернута сложная система земного обеспечения самолетовождения в виде многочисленных радио- и светомаяков, приводных радиостанций и радиопеленгаторов, а также искусственных ориентиров, выложенных на земле у характерных пунктов, что облегчало летному составу ориентировку и выход на цель[438].

Отдельно стоит сказать о подготовке инженерных войск, их нехватка и низкий уровень управления ими были одними из факторов неудачных наступлений зимой. В состав армий вводились инженерно-саперные бригады, в состав фронта – моторизованные инженерные бригады. Сформировано несколько штурмовых инженерно-саперных бригад. 1-я гв. бригада специального назначения, входившая в состав 1-го Белорусского фронта, была переформирована в моторизованную инженерную бригаду.

5 мая, после решения о проведении наступательной операции на правом фланге фронта, в соответствии с указаниями командующего фронтом инженерные части с левого крыла, из-под Ковеля, передислоцируются на бобруйское направление. К моменту получения директивы Ставки 31 мая на правом крыле фронта имелось 234 саперных роты, в течение июня их число возросло до 338[439]. 3-я армия получила 97 рот, 48-я – 59, 65-я – 68, 28-я армия – 58 рот. Всего 156 на рогачевском участке, 126 на паричском. Инженерные части заготавливали необходимые материалы для преодоления лесисто-болотистых участков. План инженерного обеспечения разрабатывался начиная с марта 1944 года в штабе инженерных войск фронта.