Утром 1 июля немецкие части начинают переправляться через р. Свислочь в районе Липень. Группа под командованием командира 20-й танковой дивизии фон Кесселя выдвигается в сторону Погорелого. Ей навстречу движутся подразделения 25-го панцергренадерского полка 12-й танковой дивизии. В районе Погорелого полк встречает первые группы прорвавшихся. К полудню, по оценкам штаба 9-й армии, сюда выйдут около 15 000 человек[878]. По оценкам прорвавшихся, через реку Свислочь удалось переправиться порядка 35 000 человек[879].
Здесь, после переправы через Свислочь, немецким войскам было особенно трудно, так как тут уже хозяйствовали партизаны, в частности партизанский отряд им. Рокоссовского. Партизанский отряд им. Сталина держал оборону на грунтовой дороге Свислочь – Ляпичи. 2-я рота этого отряда также вела бои с окруженной группировкой противника в районе деревень Лочин – Лозовое. «Партизаны роты уничтожили несколько сот фашистских солдат и офицеров, взяв в плен генерала и 14 офицеров штаба 9-й немецкой армии». 3-я рота этого отряда вела «пятидневный бой» с группами врага между местечком Червень и деревней Ляды, преграждая путь противнику к отступлению[880].
Партизанский отряд «За Советскую Белоруссию» 1 июля в районе д. Гродянка вел четырехчасовой бой с большой группой гитлеровских войск. Партизаны убили 15 фашистов, шестерых взяли в плен, в том числе одного офицера.
Отходившие немецкие части сформировали новый фронт обороны вокруг населенного пункта Орча, на рубеже р. Свислочь, стремясь прикрыть отход группировки. Здесь в воздухе появляется советская авиация. 1 июля 4-й шак уничтожал артиллерию на позициях в районе Орча, пехоту и автомашины в районе Борок, Сенное и отходящие автоколонны на дорогах Карпиловка, Червень, Липень, Химнов, Орча. Было сделано 48 самолетовылетов, затрачено 2 ФАБ-100, 62 ФАБ-50, 27 РС, 133 ПТАБ. По докладам экипажей, уничтожено до 60 автомашин и до двух батарей артиллерии. Рассеяно и уничтожено до двух взводов пехоты противника[881].
В журнале боевых действий 4-го штурмового авиакорпуса отмечалось: «Малое напряжение частей корпуса обуславливается сложностью и неясностью обстановки в районе действий штурмовиков вследствие недостаточной информации о положении войск. Из-за недостатка запасов бомб на аэродромах группы штурмовиков и отдельные вылеты использовали только стрелково-пушечное вооружение. 196-я шад боевой работы не вела. Готовилась к перебазированию на новый аэроузел и находилась в готовности для действий по задачам командующего ВА»[882]. Взаимодействие частей корпуса с 3-й и 48 армиями по-прежнему осуществлялось через оперативные группы штаба корпуса.
На новом аэроузле 199-й шад отсутствовали фугасные бомбы и имелось только 0,6 заправки ГСМ. У 196-й шад имелся один БК и 0,5 заправки горючего. В связи с перебазированием на новые аэродромы и «неорганизованности управления 25-м РАБ боевые части, базирующиеся на аэродроме Тихиничи, оказались необеспеченными питанием личного состава»[883].
Далее в выводах за 2 июля в ЖБД корпуса снова: «1. Малое напряжение на исправный самолет обуславливается неясностью обстановки в районе действий и недостаточной информацией о положении наших войск, а также отсутствием надлежащих целей»[884].
При этом за 1 июля требования командующего 3-й армией выполнили полностью, а 2 июля – выполнили задачи «в объеме требований ‹…› с учетом материально-технического обеспечения».
К вечеру 1 июля немецкие войска с трех сторон в районе Орча – Липень полуокружают части 48-й и 3-й армии. 2-го июля эта группировка уйдет на северо-запад. Здесь окружить эти силы советским войскам уже не удастся.
Майор Вурдак из 383-й дивизии позднее в своем отчете указывал: «После перехода реки под Липенем в полдень 1.7 под прикрытием танков и бронетранспортеров 12-й танковой дивизии беспрерывным маршем до полудня 2.7 пройден путь до Марьиной Горки 60 км юго-восточнее Минска. Столкновение с противником было только один раз у Погорелого.
Я сам шел с моей боевой группой до Марьиной Горки, откуда нас на грузовых автомобилях отвезли на железнодорожную станцию Руденск. Марьина Горка находилась под вражеским обстрелом из минометов и многоствольных орудий»[885].
Стремительное продвижение 9-го танкового корпуса в обход Марьиной Горки и Лапичей с юга будет замечено в штабе 9-й армии днем 1 июля. Вся армия окажется под угрозой окружения. 2 июля ее части начнут отход, частично эти войска окажутся в Минском котле, не успев выйти на запад. Занятие 2 июля 1-м гв. танковым корпусом Пуховичей и потеря Марьиной Горки не сильно скажутся на выходе войск, так как плотного кольца окружения без стрелковых частей, которые в большинстве своем еще ведут бои у Липени, создать не удастся.
Ранее уже приводились выдержки из немецких источников, в которых указывается численность вышедшей группировки. По большей части, работая с немецкой историографией, приходится иметь дело с научно-публицистической литературой, в которой отсутствуют ссылки на источники. Цифра в 30 тысяч человек упоминается только в отчете немецкой 20-й тд[886], бывшей ядром прорывавшейся группировки, командир которой, Мортимер фон Кессель, вскоре получил за организацию прорыва дубовые листья к Рыцарскому Кресту. Поэтому вполне вероятно, что отчетная цифра преувеличена. В то же время нельзя не отметить яростное сопротивление остатков 9-й армии. Например, в журнале боевых действий 48-й армии за 1 июля, когда ещё шли бои по ликвидации разрозненных групп под Бобруйском: «Потери армии: убито 5, ранено 12 человек. Потери противника – уничтожено около 250 человек, отказавшихся сдаться в плен; взято в плен 375 человек»[887]. Но в то же время малочисленный группы с 30 июня массово сдавались в плен. В районе Бобруйска ставились указатели для пленных, они бросали оружие и сами выходили к местам сбора пленных. Ветеран 22-й артдивизии Щелконогов вспоминал: «Мы вышли к склону у Березины, в районе Березинского форштадта, там пленных сидело не сосчитать. И вот мы стоим, наблюдаем за ними, и они вдруг все как подскочили, руки – вот так колесом, по стойке «Смирно» встали! Мы всполошились, чего это они, автоматы срау сняли, а потом видим, что они все в одно место смотрят. И позади, из домика вышло много генералов, впереди Рокоссовский, они идут, что-то оживлённо обсуждают, Рокоссовский улыбается, а немцы – стояли вслед за ними головы поворачивали»[888]. Было всё-таки признание противником своего поражения.
Говоря о числе вырвавшихся, также стоит отметить, что в сводке вермахта за 2 июля численность вышедших из окружения также определяется лишь в 15 000 человек[889]. Стоит отметить и следующее: некоторая часть вырвавшихся из котла в скором времени была окружена восточнее Минска. В том числе и благодаря успешным действиям 9-го танкового и 1-го гвардейского танкового корпуса, который с юга вошел в Минск. Поэтому нельзя полностью ни опровергнуть, ни подтвердить «оценку командира 20-й тд о численности прорвавшейся группировки». Р. Врублевский пишет[890] о первоначальной численности прорвавшихся в 5000 человек, к вечеру в 15 000 человек. К 3 июля численность прорвавшихся оценивалась в 25 тысяч человек. За три дня немецкие войска по прямой прошли около 60 километров, пробиваясь из бобруйского «котла». Они были измотаны, и как боевая единица эти силы больше воевать не могли, а потому были сразу же эвакуированы с линии фронта на переформирование. В то же время часть этой группировки осталась в минском «котле», так что общая численность вернувшихся вряд ли превышает 20 тысяч человек.
1 июля, выйдя на шоссе Березино – Минск, части 3-й армии пережут пути отхода 4-й немецкой армии на Минск. 2 июля силами 3-й армии занят Червень, а к 3 июля именно части 3-й армии сформируют плотный фронт окружения 4-й нем. армии и выйдут к Минску. Считается, что кольцо окружения 4-й немецкой армии было замкнуто 3 июля соединением 1-го гв. танкового корпуса с 2-м гв. танковым корпусом 3-го Белорусского фронта юго-восточнее Минска[891]. Однако следует учесть, что плотное кольцо было сформировано именно за счёт действий стрелковых соединений 3-й армии 1-го Белорусского фронта, так как танковые части способны занимать лишь ключевые пункты. 3 июля 1944 года город Минск был освобождён силами 1-го гв. и 2-го гв. танковых корпусов, а также частями 3-й армии. 9-я немецкая армия 3 июля перестала существовать, став всего лишь «группой фон Формана»[892] в составе 2-й нем. армии. Штаб 9-й армии со всеми средствами связи оказался в Минском «котле», и в дальнейшем пробивался из окружения вместе в 12-й танковой дивизий через районы южнее Минска. Воссоздана 9-я армия будет лишь в августе 1944 года.
Сведения о потерях 1-го Белорусского фронта за третью декаду июня приведены в таблице[893].
По советским данным[894], войсками 1-го Белорусского фронта в июне 1944 года было уничтожено: солдат и офицеров – 63 100, танков и самоходных орудий – 245, орудий разных калибров – 1385, минометов –1487, пулеметов – 3850, автомашин – 8435, 182 склада с различным имуществом, 3650 лошадей, 48 самолетов. Захвачено 23680 пленных, 154 танка, 1561 орудий разного калибра, 978 минометов, автомашин – 7610, 10 речных катеров, 7 паровозов, 35 эшелонов с боеприпасами и другим имуществом, 305 складов с продовольствием, вооружениме и снаряжением, 64 подвижных автомастерских. Автор весьма скептически относится к 399 танкам, уничтоженным и захваченными войсками 1-го Белорусского фронта, равно как и к количеству автомашин, и тому подобному. Понятное дело, что цифры завышены, кроме, пожалуй, одной – числу пленных.
В докладе штаба артиллерии фронта[895] число пленных было почти в два раза выше, согласно нему войска фронта с 24 июня по 2 июля захватили 41084 человека пленных, в их числе 5 немецких генералов: командир 6-й пд генерал-лейтенант Ганс Вальтер Гейне, бывший комендант г. Бобруйска генерал-майор Адольф Гаман, командир 35-го ак генерал-лейтенант барон фон Лютцов, командир 36-й пд генерал-майор Конради, начальник инженерных войск 9-й армии генерал-майор Шмидт. Эти данные стоит поставить под сомнение, хотя бы потому что фон Лютцов попадёт в плен лишь 3 июля.
Если взглянуть на Журнал боевых действий войск фронта за июль, то за первую декаду число пленных указывается в 12361 человека[896], однако с 4 июля из состава фронта будет выведена 3-я армия (её данные могли не войти в ЖБД совсем). В июле всего армия возьмёт в плен 20319 человек, а с 1 по 3 июля около 5700 человек[897].
Корреспондент П. Трояновский указывал, что к 29 июня число пленных составило около 18 000 человек[898]. Если смотреть по армейским документам, то в июне 3-я армия пленила 18208 человек, 48-я армия 13700 человек, 65-я армия около 8000 человек[899]. В сумме 39 908 человек, это без данных по 28-й армии, которые найти не удалось. Журнал боевых действий войск фронта, где указана цифра в 23 680 человек, подписан и утверждён Г.К. Жуковым, к тому моменту командующим 1-м Белорусским фронтом, лишь в марте 1945 года. То есть времени было много чтобы всё подсчитать, но вероятно какого-то переподсчёта сделано не было, так как цифры у Трояновского, записанные 30 июня, и в ЖБД близки. А в суматохе данные по пленным шли из штабов армий с задержками. Поэтому цифру порядка 40 тысяч пленных стоит признать итоговой.
Насколько эти данные соответствуют немецким? По обобщённым осенью 1944 года данным 9-я немецкая армия потеряла с 21 июня по 10 июля убитыми 517 человек и пропавшими без вести 62 100 человек[900]. Вкупе с данными по потерям в 4-й нем. армии в 112 255 человек убитыми и пропавшими без вести, это даёт основания говорить о том, что не учитывались вспомогательные подразделения, в том числе те самые «власовцы».
Их процент от обшего числа был велик. Например, в итоговом донесении 65-й армии за период наступательных боёв с 24.6. по 10.7.44 армия отчиталась о взятии в плен 13 тысяч человек, из них 3 тысячи власовцев[901]. Командарму-65 Батову приходилось даже отдавать отдельные приказы об обращении с «власовцами», в его приказе от 1 июля говорилось: «При продвижении вперед наших войск, встречается незначительное количество власовцев, части не ввязываются с ними в бой и не ликвидируют их – обходят. Тем самым создается угроза тылам. Приказываю: 1. Каждой стрелковой дивизии иметь специальные истребительные отряды, имеющие задачу на всех участках уничтожать разобщённые отряды власовцев, обнаруженные нашей разведкой и передовыми подразделениями. ‹…› 5. Принять меры к охране офицеров командования, выезжающих в части с боевыми документами»[902].
Итак, немецкая цифра включает 62 тысячи человек. Но это с учётом тех, кто не сумел выбраться из Минского котла, а вот покинуть Бобруйский «котёл» удалось достаточно большой группировке. Собственно бои с прорывающейся бобруйской группировкой немцев от Бобруйска почти до самого Минска позволяют поставить вопрос о временных рамках и размахе операции 1-го Белорусского фронта, поскольку на последнем этапе «Бобруйской операции» одновременно решались задачи как первого этапа, разгром бобруйской группировки противника, так и второго этапа – выход в район Минска. Не случайно в наградном листе на начальника Оперативного управления И.И. Бойкова начальник штаба М.С. Малинин 17 июля упоминал именно о «Бобруйско-Минской операции»[903].
В журнале боевых действий фронта упоминалась Бобруйская операция, но даже там указывалось, что лишь «к 1 июля, продолжая успешное наступление в сев-зап. и зап. направлениях, закончили ликвидацию окруженной группировки противника в районе сев-зап. Бобруйск»[904]. В докладе штаба артиллерии 1-го БФ датой окончания операции также фигурировало 1 июля. В штабе 65-й армии операцию называли Бобруйско-Осиповичской, но тоже со сроком окончания 1 июля. Автор полностью согласен с такой датировкой, но в таком случае Бобруйскую операцию следует признать не полностью успешной – войскам противника крупными силами удалось выйти из окружения. Мысленно расширив операцию до «Бобруйско-Минской» – мы получаем полный успех, и конечно бы, наверное, изначально стоило бы назвать операцию войск 1-го Белорусского фронта именно так, потому что для фронта Рокоссовского Бобруйская и Минская операции оказались неотделимы.
28 сентября 1944 года полковник П. Болдырев в газете «Красная звезда» напишет первую статью о Бобруйской операции. Эта статья попадёт даже к противнику и будет переведена на немецкий. На её основе в штабах вермахта попытаются восстановить события июня – июля 1944 года. Для отечественной историографии это будет первая работа по теме операции. В ней много неточностей, потому как всегда трудно писать историю с закрытыми архивами.