Генералы ведут вас домой.

Прорвавшаяся группировка оставалась в Вербках до 30 июня, здесь, на северном берегу р. Волчанки в районе Руссолянка – Вербки, можно сказать был сборный пункт, куда стекались все группы, прорвавшиеся из Бобруйска. Тут же расположился и полевой госпиталь для раненых. В Вербках командование группировкой принял ген. – лейт. Гофмейстер. В полночь колонна перешла в движение. Колонна миновала Голынку и Красный Берег. В последнем населенном пункте находился мост, но так как на другой стороне уже находились советские части[840], колонна продолжила движение. К утру 30 июня колонна достигла Елизово[841]. В ее головной части шли оставшиеся несколько танков и 12 бронетранспортеров[842].

Первые советские части (1159-й зенитно-артиллерийский полк) вошли в Елизово еще в ночь на 27 июня[843]. Вечером 28 июня он был усилен 210-м стрелковым полком 82-й дивизии. Утром 28 июня дивизии была поставлена задача овладеть Октябрем и ж.-д. мостом через р. Березина: 210-му сп дивизии – с 2/795 ап форсировать р. Березина в готовности наступать на Каменичи (севернее Свислочи, на западном берегу р. Березина), 601-му сп – форсировать Березину у Свислочи и наступать, развернувшись из-за правого фланга 250-го сп в направлении Полицкий, Брищи и к рассвету быть у Каменичей.

В результате Свислочью овладел 250-й сп. Противник при отступлении успел зажечь мосты. В журнале боевых действий полка указывалось: «При освобождении Свислочи освобождено около 4000 мирных жителей, трофеи: 2 танка, 1 орудие – 45 мм, пленных 15 – наших потерь нет»[844]. Это были остатки группы 707-й пехотной дивизии, 27 июня вечером ее части вели бои в районе Щатково, но затем отступили.

210-й стрелковый полк занял Елизово. К 29 июня 210-й полк насчитывал 1154 человек личного состава (19 июня – 1212), 250-й сп – 1161 (19 июня – 1341), 601-й сп – 1229 (19 июня – 1268), 795-й артполк – 748 (19 июня – 762)[845]. Здесь находилась 82-я стрелковая дивизия, к 19 июня насчитывавшая в своем составе 5893 солдат и офицеров[846] при штате в 9483. К 24 июня – в дивизии 5853 человек[847]. За период с 19-го по 29 июня дивизия потеряла 331 человека[848] и к 29 июня насчитывала 5565 чел. Всего с 24-го по 28 июня дивизия взяла в плен 532 человека и уничтожила 120[849]. Таким образом, серьезных боев дивизия не вела и осталась полнокровной.

Согласно журналу боевых действий 82-й дивизии, в 3:40 немецкая колонна подошла к южной окраине Елизово и с 4:00 атаковала подразделения 210-го полка[850]. Местные жители вспоминали[851], что противник применил здесь военную хитрость. Рано утром из леса южнее Елизово с белыми флагами вышли несколько солдат противника. Говорили по-немецки. Среди местных жителей удалось найти переводчика. Немцы сообщили, что их мало и они собираются сдаваться. Для этого они пытались выведать, где поблизости находятся советские части. Несколько бойцов 210-го полка пошли с ними за остальной частью «малочисленной» группировки. Вскоре после того, как те скрылись, послышалась стрельба. Через несколько минут в деревню вошли немецкие танки. Целью этой немецкой «разведгруппы» было установить: имеются ли в деревне советские части, или она занята лишь партизанами.

Л. С. Дивак вспоминала: «На шоссе появились танки. Жители начали убегать на север. Мы с семьей вышли на шоссе, а там уже немцы. Идут танки, и на танках раненые. Подъезжает легковая машина, в ней сидят трое, один из них – со злым лицом, в очках. Он спросил по-немецки: „Партизан? Партизан? Или войска?“ Мама ответила: „Да нет, это войска“. А он: „Не так! Не так!“ – не поверил. И начал размахивать пистолетом, грозился убить. Но второй из машины его остановил»[852].

Согласно журналу боевых действий 82-й стрелковой дивизии, по показаниям пленных колонна насчитывала до 30 000 тысяч человек с девятью танками и двумя самоходными установками, а непосредственно атаковали Елизово – 10 000[853]. По неизвестной причине в политдонесении начальника политуправления 2-го Белорусского фронта о действиях 1159-го зенитно-артиллерийского полка[854] (3-я армия войдет в состав 2-го БФ с 4 июля) говорилось лишь о группировке в 6500 солдат при поддержке «одного „Фердинанда“, двух самоходных пушек». Доклад был сделан 18 июля, у политуправления было время на ознакомление с другими советскими документами, после чего цифра в 30 000, вероятно, казалась фантастической.

Целью боев за Елизово стал железнодорожный мост. Здесь происходили наиболее ожесточенные бои. В 4 часа утра немцы начали наступление на позиции 210-го полка. К 7:00 полк, истратив последние боеприпасы, отошел на другой берег реки. Мост остался оборонять лишь 1159-й зенитно-артиллерийский полк.

Командир 1159-го полка майор Панченко в начале боя находился на КП полка и оттуда руководил боем. Зам. ком. полка по политической части майор Ромашко ушел в пулеметный взвод, который занимал самый ответственный участок в обороне на дамбе у основания моста, откуда хорошо было наблюдать за противником и ведением огня подразделений.

Первые немецкие цепи появились со стороны дер. Красный Октябрь в секторе 3-й батареи. Для того чтобы усилить огневую мощь 3-й батареи, командир 1-й батареи вывел одно орудие на дорогу и стал прямой наводкой расстреливать «обнаглевших», как указано в донесении, немцев. Работали все пушки, автоматы и карабины 3-й батареи и одного взвода 1-й батареи. Все атаки немцев на этом участке были отбиты.

Когда боеприпасы подходили к концу, командир 3-й батареи попытался вывести машины и орудия с поля боя через мост на левую сторону реки. Но первые две машины с пушками прямым попаданием мин были подожжены на мостовой дамбе и таким образом закрыли дорогу на мост.

Видя тяжелую обстановку в районе Октября, командарм-3 Горбатов в 10 часов приказывает сосредоточившемуся часть сил у Осиповичей 9-му танковому корпусу нанести удар во фланг прорывающейся группировке[855]. Но тылы корпуса все еще отрезаны в Щатково, у танков не хватает масла для двигателей.

В это время противник уже подошел к Свислочи. В 12 часов ген. – лейт. Гофмейстер радировал в штаб 9-й армии: «Мост в Свислочи в наших руках. Продовольствие и амуниция на исходе»[856]. В действительности мост захватить так и не удалось, Гофмейстер был неточен. В 14:30 из штаба 9-й армии пришел ответ: «Место сбрасывания снабжения – к западу от Красного Октября»[857].

Поэтому вскоре, когда самолеты появились над Елизово, зенитчики 1159-го полка стали одновременно и стрелять по самолетам, и отражать атаки противника. Им удалось сбить 11 самолетов противника, из них 10 транспортных и 1 истребитель[858].

К 15:00 бой у Елизово подходил к концу. Боеприпасов к пушкам, автоматам и карабинам почти не оставалось. Командир полка майор Панченко приказал организованно с боем отходить на левый берег р. Березина. Отходящих пулеметным огнем прикрывал заместитель командира полка по политчасти майор Ромашко, лично ведя огонь из пулемета. Майор Ромашко погиб, прикрывая отход своих частей. Впоследствии он был удостоен звания Героя Советского Союза посмертно.

30 июня в 14 часов к группе Линдига (к позициям 12-й тд) пробилась первая группа из Бобруйска в составе 350 человек. По решению командующего ГА «Центр» именно 9-я армия должна была занять и удерживать «крепость» Минск. Но ситуация грозила окружением всех оставшихся частей 9-й армии: в 5 утра комендант «крепости» Минск сообщил начальнику штаба 9-й армии Штаедке, что в 60 километрах северо-восточнее Минска замечена советская моторизованная колонна с танками[859]. Из-за тяжелых боев с силами 1-го гвардейского танкового корпуса 12-я танковая дивизия в 17 часов 30 июня все еще не в силах нанести деблокирующий удар навстречу прорывающейся группировке и готова этот удар предпринять лишь утром следующего дня[860].

В 16 часов 9-й танковый корпус начинает выдвижение в сторону Елизово. Примерно в это же время командование окруженной немецкой группировки решает попытаться переправиться через реку Свислочь западнее населенного пункта Свислочь. С юга советские части в районе Вербки – Руссолянка продолжает сдерживать группа 383-й пехотной дивизии. Из Шейпичей, где находилась группа немецких генералов, на запад в сторону Брицаловичей выдвигается моторизованная колонна.

36-я пехотная дивизия была в авангарде группировки, и в том числе ее части вели бои за Свислочь и Елизово. В 17 часов после разговора с командиром дивизии генералом Конради подполковник генерального штаба Хюбнер передает приказ оставшимся офицерам: в 22 часа прорываться на северо-запад, в обход Свислочи. Приказ начинался со слов «Генералы ведут вас домой». Из отчета по 36-й пехотной дивизии, написанного после боев в штабе ГА «Центр» по воспоминаниям вышедших из окружения: «Приказ в целях успокоения был зачитан войскам, которые незадолго до этого на стихийном митинге кричали: „Мы хотим назад домой, к нашим женам и детям“»[861].

Уходящие на запад немецкие части и моторизованная колонна с командным составом сталкиваются с подразделениями 9-го танкового корпуса в районе Брицаловичей. Некоторым группам удается прорваться в сторону Осиповичей, большая же часть уходит в сторону Липень, где переправляется на северный берег Свислочи[862]. К 20:30 9-му танковому корпусу с боями удается достичь Елизово, в числе пленных оказывается генерал Конради, командир 36-й немецкой пехотной дивизии. За счет действий 9-го танкового корпуса группировка противника была вновь разобщена, небольшими группами немецкие солдаты выдвигались к р. Свислочь. Одной из них руководил командир 20-й тд фон Кессель. К ночи его группе удалось достичь переправы у Липень. К утру его группа пополняется за счет других мелких групп. Генералам Конради (36-я пд), Энгелю (45-я пд) и Гофмейстеру (41-й тк) выйти к ним не удастся, после разгрома их колонны 9-м танковым корпусом у Брицаловичей, будучи в составе мелких групп, им выйти на позиции 12-й танковой дивизии не удастся. В последующие дни они будут пленены.

В журнале боевых действий 82-й стрелковой дивизии указывалось[863], будто ни мост у Елизово, ни мост у Свислочи захвачен противником не были. И то и другое разнится с немецкими данными, а первое – и с воспоминаниями командира 108-й стрелковой дивизии ген.-м. П. А. Теремова, в которых он указывал: «30 июня батальон капитана Хомякова на подручных средствах, а частью вплавь форсировал реку Березину в километре южнее железнодорожного моста у станции Елизово и ударил по врагу с тыла. Заминированный мост (курсив мой – М.С) был спасен. По нему полк Ищенко ворвался на станцию»[864]. Однако, учитывая, что целью немецких войск был подрыв этого моста, неясно, почему в таком случае противник этим моментом не воспользовался. Части 3-й армии продолжали весь день теснить противника с юга. Дивизия Теремова была одним из этих соединений. Другая, 269-я стрелковая дивизия, переправившись днем через р. Волчанка, обнаружила госпиталь с ранеными немецкими солдатами, которые не были эвакуированы.

Рота автоматчиков капитана Воронкова форсирует реку Волчанка

Захваченных в районе Елизово пленных в скором времени повели обратно в Бобруйск. Колонну из 400 человек, большая часть из которых говорила по-русски, вели всего шесть бойцов[865]. До Бобруйска колонна дошла в полном составе, убегать никто не хотел из-за страха оказаться у партизан. Одна из местных жительниц также вспоминала: «Я пошла в погреб за картошкой, а там немец сидит. И он мне по-русски: „не выдавай, не выдавай“, – я его там оставила, а когда наши пришли, они его там нашли, вывели за деревню и расстреляли».

Если в советских документах о «власовцах» писалось не часто, то вот в воспоминаниях местных жителей их количество поражает. Даже А. И. Солженицын в «Архипелаг Гулаг» упоминал: «Я со стыдом вспоминаю, как при освоении (то есть разграбе) бобруйского котла я шел по шоссе среди разбитых и поваленных немецких автомашин, рассыпанной трофейной роскоши, – и из низинки, где погрязли утопленные повозки и машины, потерянно бродили немецкие битюги и дымились костры из трофеев же, услышал вопль о помощи: „Господин капитан! Господин капитан!“ Это чисто по-русски кричал мне о защите пеший в немецких брюках, выше пояса нагой, уже весь искровавленный – на лице, груди, плечах, спине, – а сержант-особист, сидя на лошади, погонял его перед собою кнутом и наседанием лошади. ‹…› И все это они предчувствовали, предзнали – а нашивали-таки на левый рукав щит с андреевским полем и буквами РОА»[866].

Оставим без внимания оценку действий «особистов» Солженицыным. Факт в том, что Солженицын действительно участвовал в Бобруйской операции в составе 68-й армейской пушечной артиллерийской бригады 3-й армии. За свои действия 24 июня 1944 года на плацдарме севернее Рогачева Солженицын был награжден орденом Красной Звезды[867]. Следовательно, он мог видеть и «власовцев», и нашивки «РОА». Здесь стоит отметить, что нашивку «РОА» носили все вспомогательные части вермахта из коллаборационистов, даже те, которые не имели отношения к армии Власова.

Генерал А. В. Горбатов писал о бое у Елизово: «На другой день я проезжал по железнодорожному мосту через Березину, приспособленному противником для автотранспорта, и был поражен увиденной картиной: все поле около моста усеяно телами гитлеровцев – не меньше трех тысяч. Здесь группа фашистов пыталась вырваться из окружения. Больше всего мертвых поблизости от моста, который прикрывали зенитчики майора Панченко. Противник много раз атаковал мост, но взять его не смог.

Я изменил маршрут двум дивизиям, которые шли на переправу севернее, я приказал им идти через этот мост. Я считал, что пройденные пехотинцами лишние пять километров сторицей окупятся моральным эффектом: пусть люди своими глазами увидят тысячи убитых врагов и сами оценят подвиг товарищей, дравшихся на этом направлении»[868].

После боя у моста в Щатково. БКМ

Видя достаточно успешные действия группировки, штаб 9-й армии принимает решение сосредоточить эвакуационные поезда в Марьиной Горке и доставить туда необходимые лекарства с целью как можно быстрее вывезти своих солдат. Нельзя сказать, что немецкое командование бросило своих солдат. Генерал-фельдмаршал Модель, бывший командир 9-й армии, 28 июня стал командующим ГА «Центр». В 17:30 генерал Гофмейстер получил радиограмму Моделя: «Весь мир смотрит на вас. Ни один солдат не может сравниться с вами»[869]. 9-я армия когда-то была армией Моделя, и стоит признать, что на посту командующего ГА он приложил много усилий, чтобы обеспечить выход из окружения именно своей армии.

Тем не менее К. Типпельскирх справедливо писал: «Окруженные части 9-й армии пробивались слишком медленно»[870]. Инициатива уходила от немецких войск.

Отдельные группировки противника несколько раз атаковала позиции 69-й стрелковой дивизии, занявшей оборону в районе Осиповичей. Дивизия отбила три атаки противника с целью пробиться на Минск. В 18:30 позиции дивизии атаковала группа противника свыше 1500 человек при поддержке танков, в ходе двухчасового боя убито 600 солдат противника[871].

За 30 июня в журнале боевых действий 3-й армии будет сделана следующая запись: «В центре объединенные остатки частей ‹…› общей численностью более 6000 солдат и офицеров с танками и самоходными орудиями под командованием командира 35-го АК (армейского корпуса. – М. С.) генерал-лейтенанта фон Лютвица с рубежа Чучья, Шейпичи неоднократными атаками стремились отбросить наши части с плацдармов в районе Свислочь, Октябрь с целью занять переправы у этих населенных пунктов и обеспечить вывод остатков полуокруженной группировки из лесов в районе сев. – зап. Орлино и севернее Бобруйска и выход их на шоссе Могилев – Минск»[872]. В документе также упоминается цифра – «силою двух пехотных дивизий». Вскоре после этого в шифротелеграмме командирам 41, 46 и 80-го ск было указано: «а) Противник, отошедший в значительных силах (курсив мой. – М. С.) от Бобруйск, овладел Октябрь и удерживает за собой западный берег р. Березина на участке: Свислочь, Голынка»[873]. Этим трем корпусам была поставлена задача окружить и уничтожить противника. 40-й стрелковый корпус армии в составе 129-й и 169-й сд в течение дня прорывался из Щатково в Сычково. 41-й стрелковый корпус наступал на Елизово в составе 269-й и 120-й гв. стрелковых дивизий. 46-й стрелковый корпус армии в составе 82, 413 и 108-й стрелковых дивизий действовал в районе Елизово – Свислочь. 35-й стрелковый корпус, форсировав реку Березина севернее Свислочи, стремился выйти на шоссе у Березино и отрезать 4-й немецкую армию. На его левый фланг направлялся 80-й стрелковый корпус.

Части 1-го гв. танкового корпуса с 29 июня вели бои с группой Линдига в районе Лапичей. 12-й нем. танковой дивизии удавалось сдерживать удары корпуса. Без выхода танковых соединений 1-го Белорусского фронта к Минску план операции «Багратион» рушился. Поэтому в 19:30 9-му танковому корпусу штабом 1-го Белорусского фронта ставится задача выдвигаться к западу от Осиповичей, в район Валерьяны, с целью обойти немецкую группировку с юга[874] (в это время корпус ведет бой в районе Елизово). 3-й армии ставится задача выхода в район Пуховичей, с 24:00 30 июня армии передается 1-й гв. танковый корпус. По плану Бобруйской операции именно рогачевская группировка должна была выйти к югу от Минска. 30 июня это окончательно закрепляется передачей 1-го гв. тк. Между 48-й и 3-й армиями устанавливается разграничительная линия Барбарово – Липень – Пуховичи – Руденск – Дзержинск. 48-я армия к исходу 1 июля должна была выйти на рубеж р. Свислочь. Прорывавшая группировка противника вновь оказывалась на стыке двух армий – 3-й и 48-й. Две дивизии 48-й армии (96-я и 17-я сд) 30 июня уже начали выдвижение в сторону Осиповичей. Остальные соединения армии 30 июня еще ведут бои в районе Бобруйска.

Группировка немецких войск северо-западнее города, не сумевшая переправиться через р. Волчанку, 30 июня была вновь окружена, когда части 129-й стрелковой дивизии 3-й армии, «преодолев упорное сопротивление»[875], с боями вышли к Сычково.

К утру 30 июня сопротивление противника в районе Бобруйска начнет спадать. В журнале боевых действий 1-й гв. мотострелковой бригады за 30 июня сделана следующая запись: «С утра атаки противника начали носить менее организованный характер, а затем началась массовая сдача немцев в плен. Пойманные одиночные пленные немцы отпускались в леса самостоятельно или под конвоем и созывали к себе отдельные группы. Кроме того, целые подразделения с белыми флагами самостоятельно выходили из леса и приходили на сборный пункт пленных. Общее число пленных за 30.6.44 достигло более 2000 человек»[876].

В занятии Сычково принимали участие соединения не только 3-й, но и 48-й армии. Сержант 1348-го стрелкового полка 399-й стрелковой дивизии М. Г. Селезнев в период боя в Сычково своим телом закрыл амбразуру занятого немцами дота, повторив подвиг А. Матросова. Появление дота удивлять не должно, до начала операции Сычково немецкими войсками было оборудовано как опорный пункт.

Противник и 1 июля продолжал сопротивление. В 12:00 части 1203-го стрелкового полка 354-й стрелковой дивизии, прочесывая лес, наткнулись на противника севернее города и завязали бой. В 20:00 группа до 300 солдат и офицеров в районе северо-восточнее города при приближении трех советских самоходных орудий выбросила белый флаг в знак добровольной сдачи. При приближении орудий на дистанцию 20–30 м, они были забросаны гранатами и бутылками с зажигательной смесью, в результате чего два самоходных орудия были сожжены. В этот день в плен был взят начальник связи 41-го танкового корпуса подполковник Ашман[877].

1 июля ликвидация всей группировки противника в окрестностях Бобруйска будет завершена. Лишь утром 2 июля 105-й стрелковый корпус 65-й армии по получении новой задачи сдал район 48-й армии и двинулся в сторону по минскому шоссе.