Денис вернулся к себе в номер под утро и сразу завалился спать, поставив будильник на восемь часов. Обычно он поднимался в 6–6:30, но после ночных «молитв» с набожной Джой он чувствовал себя совершенно опустошенным. «Да, Даше до нее далеко, и Варенька, думаю, еще не способна на такую самоотдачу.» Ирландка, будто торнадо закрутила, завертела его, подбросив до небес как пушинку, но при этом не была навязчивой или сосредоточенной только на себе. Видно, она действительно сильно одичала в этих горах и степях, соскучилась по обычным человеческим радостям. Как далеко нужно забраться, чтобы научиться любить то, что стало обыденным и поэтому незаметным!
Звонок будильника совпал с требовательным стуком в дверь. Денис, завернувшись в простыню, подошел к двери, открыл ее, и в номер фурией ворвалась Даша.
– Где ты был? Мы все переволновались!
– Так уж и все?
– А что же ты думал? Ушел, ничего никому не сказав, на звонки не отвечал. Что мы должны были думать?
– Да мне как-то лесом! Я свободный человек. Решил прошвырнуться по ночной Москве, приволокнуться за местными красотками.
– А может ты был у ирландки?
– Может и у нее. Точно не помню. Перебрал наверно. – Денис аккуратно, но крепко взял ее за запястье, слегка встряхнул и спокойно продолжил говорить. – Если ты, Дашенька, будешь говорить со мной в таком тоне, то мы поссоримся. Пожалуйста, дай мне спокойно умыться, одеться, а пока я буду это делать, постарайся успокоиться и подумать, как ты будешь вести себя дальше. Завтра начнется серьезная работа, и я не собираюсь отвлекаться на всякие сопливые разборки.
– Хорошо. – Ответила она, высвобождая руку. – Ты будешь с нами завтракать?
– Нет. Завтракайте без меня. Мне нужно закончить некоторые дела, поэтому я весь день буду в городе. Если у Сью есть ко мне какие-то вопросы, то пусть их задаст сейчас, или пусть потерпит до вечера. Я постараюсь быть к ужину.
«Вот и прошла радость долгожданной встречи!», подумал Денис с грустью. Ему стало ясно, что с Дашей все закончилось, так и не начавшись. Очарованье их первой близости было жирно затушевано этими неприятными вспышками ревности и явно проступающим сквозь внешний декор желанием непременно присвоить себе право эксклюзивно распоряжаться его личным пространством, которое он ревностно охранял от любого посягательства извне.
Перед тем как поехать к Селиеву, Денис встретился с двумя охранниками, которых тот прислал по его просьбе. Денис попросил, чтобы они присмотрели за женщинами на всякий случай – ему хотелось в последний перед поездкой день избежать любых неожиданностей. Как потом оказалось, эта мера предосторожности была не лишней.
Еще в вестибюле станции метро, Денис заметил, что к нему приклеились три субъекта. Один из них был ему уже заочно знаком – это был незабвенный Шамхал Меджидов. Спускаясь по эскалатору, Денис понял, что его берут в коробочку – двое расположились сзади него на ближайшей ступеньке, а Меджидов стал на три ступеньки ниже. Где-то посередине пути он повернулся и стал подниматься к Денису. В руке у него Денис заметил баллончик со спреем. Его схватили сзади за руки, но Меджидов так и не успел применить свой баллончик, потому что получил страшный удар носком ботинка в подбородок. Денис ежедневно занимался растяжкой и такие удары для него не составляли труда, да и находился тот на две ступеньки ниже. Теперь нужно было освобождаться от двоих подручных Меджидова, которые, оставшись без старшего, оказались в замешательстве. Воспользовавшись паузой, Денис резко развернулся, заставил одного из своих опекунов сделать шаг на нижнюю ступеньку, и когда тот появился в поле зрения, нанес ему удар головой в лицо. Удар пришелся в нос, который, скорее всего, сломался, потому что кровь хлынула на рубашку потоком. Застонав от боли, детина медленно осел на ступеньку эскалатора рядом с Меджидовым. Освободившейся рукой Денис ударил третьего кулаком в лицо и, не оглядываясь, побежал вниз по эскалатору. Все произошло так быстро и неожиданно, что окружающие так и не успели поднять шума.
Запрыгнув в первый подошедший поезд, Денис проехал до Кольцевой линии, там перешел на красную линию и поехал в сторону Юго-западной, где находился офис Селиева. В этот раз он решил не продолжать конспиративные игрища, а добраться своим ходом. Зайдя в приемную, где Варенька разговаривала по телефону, он на ходу послал ей воздушный поцелуй и, не постучавшись, вошел в кабинет к Селиеву.
– А мы тебя уже потеряли! Что случилось?
– Да повстречал знакомца – Меджидова. Он с двумя громилами пытался взять меня в метро с помощью какой-то пшыкалки. Похоже, я ему челюсть сломал, а одному из его ребят – нос. Как ты думаешь, Баграт Джангович, он к Бадави отношение имеет?
– А ты спроси. Бадави тебе в пачку с долларами визитку положил. – Селиев нашел в стоявшей перед ним шкатулке визитку и протянул Денису. – Позвони с красного телефона, он блатной – номер не определяется.
Денис повернул к себе пузатый красный телефон, снял трубку и набрал номер.
– Бадави Валиев у телефона. Кто говорит? – Послышался в трубке недовольный голос ночного гостя.
– Здравствуй, Бадави, Это Денис Краснов. Помнишь меня?
– Говори.
– Шамхала Меджиева знаешь?
– Допустим. В чем дело?
– Он твой человек?
– Нет. Он сейчас работает на Мансура. Что у тебя с ним?
– Он с двумя быками наехал на меня в метро. Видимо, на разговор приглашал, только грубо – пришлось отказаться.
– Его хозяева тоже заинтересованы в нашем человеке.
– Чего можно от них ожидать?
– Они чеченцы.
– Понятно. Что посоветуешь?
– Если придут к тебе снова, поговори с ними, соглашайся на все. Расул все устроит.
– Кстати о Расуле. Я, возможно, не поеду в Махачкалу – планы изменились. Как он со мной встретится?
– Это не важно. Не беспокойся, когда придет время, он тебя найдет. Прощай. – Бадави положил трубку.
– Ну что? – Спросил Селиев.
– Час от часу не легче! Меджидов работает на Мансура. Знаешь такого?
– Знаю. Местный авторитет. Он из тейпа Алархой. Это горный пограничный тейп в Чечне и Дагестане. Связан с проваххабитскими группировками. Видимо, к кому-то из его родственников и направлялся твой Джеб. Кстати, ты хотел обналичить чек. Он именной?
– Нет, на предъявителя.
– Это упрощает дело. – Селиев поднял телефонную трубку и набрал короткий внутренний номер. – Александр Павлович, помните вчерашний разговор о чеке? Да-да. Сколько нам будет стоить обналичка тридцати тысяч? Хорошо. Принесите всю сумму за вычетом этого процента. Сейчас. Жду.
– Вот все и устроилось. С трешкой придется расстаться, а остальное сейчас получишь. – Сказал он, положив трубку и обращаясь к Денису. – Кстати, что там с ирландкой?
– Очень ценная оказалась свидетельница…
И Денис рассказал вкратце, то, что удалось узнать от Джой.
– В рубашке родилась. – Сказал Селиев, когда Денис закончил. – Они бы не стали оставлять ее в живых ни при каком раскладе. Этот Джеб сам бы ее кончил.
– Похоже на то. Я вот и не знаю, зачем мне такого зверюгу вызволять. Если конечно казачки ему уже поминки не устроили.
– Не думаю, хотя все возможно. Только тебе-то о чем печалиться? Путешествуешь с двумя шикарными бабами, копеечка капает, Контора блюдет национальную безопасность и набузить никому не позволит.
– Ой ли!
– Ты знаешь, там сейчас намного больше порядка. Новый премьер их здорово построил, и если они решили дать тебе зеленую волну в этом деле, значит, это укладывается в их стратегическую игру с дальним прицелом. Но, конечно, соседство неприятное. Ты для них всего лишь пешка, и если понадобится, они тебя пожертвуют или разменяют не глядя. Вот кого больше всего нужно бояться. Кстати, нужно позвонить охране, предупредить. Если не получилось с тобой, могут отыграться на твоих боевых подругах.
– Я уже позвонил по дороге. И девчонкам тоже. Справятся они вдвоем?
– В гостинице без проблем, а вот на улице никак.
– Может мне стоит связаться с этим Мансуром? А то ведь в покое не оставят.
– Стрелку хочешь забить?
– А почему бы и нет? Насколько я понял, им пока нет резона меня мочить.
– Что же ты им скажешь? Чтобы занимали очередь за конторой и дагестанцами?
– По крайней мере, можно им запудрить временно мозги, а там глядишь, что-то изменится. Мне кажется, их скоро начнут прижимать по полной.
– Да, ветерок с властного олимпа доносит запах пороха. Все идет к тому, что ситуацию в Дагестане используют для захвата Чечни, на этот раз окончательно и бесповоротно. А здесь отдачей долбанет по самое некуда.
– А силенок-то хватит? Пуп не надорвут?
– Сейчас не девяносто четвертый год. Порядка больше, системный подход, никакой отсебятины, продвигают толковых командиров. Будет интересная игра. Я бы с удовольствием вернулся в строй, уж очень хочется посчитаться с братьями за все хорошее.
– Другие посчитаются, мы свое отвоевали! Ты мне скажи, как этих казачков разыскать, что чехов положили у Терекли-Мектеб?
– Так сразу и не скажу. Знаешь что. Под Кизляром есть станица Александро-Невская. Я тебе дам записочку к одному человеку. Он в составе терцев воевал в Ермоловском батальоне. У него есть связи по всему Кавказу, глядишь, что-нибудь и присоветует.
Селиев достал из папки лист бумаги и начал писать. В это время в дверь постучали.
– Войдите! – Сказал Селиев, не поднимая головы.
В кабинет вошел мужчина средних лет с типичной внешностью бухгалтера, каковым он и оказался.
– Баграт Джангович, вот деньги, двадцать семь тысяч как вы просили.
– Спасибо Александр Павлович! Отдайте их вот этому молодому человеку.
Бухгалтер с видимой неохотой расстался с деньгами и вышел из кабинета. Денис рассовал пачки по карманам и, собираясь прощаться, встал.
– Погоди, Денис. – Сказал Селиев, протягивая ему сложенный вчетверо лист. – Во-первых, я хочу к тебе до завтра приставить Виталика с машиной. Он при пушке, на всякий случай, да и на машине сподручнее. Во-вторых, насчет стрелки с Мансуром, ты решил?
– Да. Нужно встречаться.
– Через пару часов я тебе позвоню, скажу результат. Технику ты куда переправляешь?
– Техника готова, уже в Ставрополе. Сейчас я позвоню, чтобы ехали в Кизляр. Через Буденновск – Нефтекумск – Кочубей это пятьсот километров.
– А вы как потом будете добираться? Вместе бы из Ставрополя и отправились.
– Тоже верно. Ладно, где Виталик?
– Машина на стоянке.
– Тогда я поехал к ирландке, хочу уговорить ее поехать с нами.
– Думаешь, согласится?
– Если я берусь за дело, то результат гарантирован. Уговаривать баб я умею.
Джой он позвонил по дороге. Она несколько раз сбрасывала звонок, но наконец, ответила
– Здравствуй, Денис. Извини, я только что вышла из собора.
– И как покаяние?
– Удачно. А у тебя как?
– Завтра я со всей компанией отправляюсь в Кизляр. Ты с нами?
– А это возможно?
– Еще как возможно! Паспорт у тебя с собой?
– Да.
– Прекрасно, оставайся там, мы сейчас подъедем. – Сказал он и, обратившись к Виталику, спросил. – Собор на Малой Грузинской знаешь? Сколько нам туда ехать?
– Это католический, что ли? За четверть часа долетим!
– Джой, мы будем через пятнадцать минут. Зайди куда-нибудь, попей кофе.
Конечно, за пятнадцать минут им доехать до собора не удалось, но Джой ничего не сказала по этому поводу. Денис посадил ее на заднее сиденье и сам сел к ней.
– Как ты себя чувствуешь? – Спросил он.
– Прекрасно, отлично, восхитительно! Я спала до девяти и встала совершенно отдохнувшей. – Она положила руку на его колено и спросила после паузы. – А это будет удобно? Я говорю о поездке.
– А в чем может быть загвоздка?
– Мне показалось, у вас с Дашей отношения.
– Вовсе нет. Она несколько поспешила с выводами. Я холостяк и бабник, а она тщетно пыталась меня приручить.
– Что такое бабник?
– Philanderer. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?
– Вовсе нет. Ты вполне очаровательный бабник. Вот держи.
Она достала из сумочки паспорт и отдала Денису. Он открыл его и перелистал – «Джой О'Молли, год рождения 1970, всего на 3 года старше меня! Деррихейл, Ольстер» – он автоматически прочел и запомнил данные ее паспорта и вернул книжицу ей.
– Сейчас поедем ко мне в отель, там сделаем копию, и я внесу тебя в список. Нужно срочно бронировать билеты до Ставрополя. Я хочу тебя познакомить со Сью.
– А это удобно?
– Опять двадцать пять! Да мне все равно! Я хочу помочь тебе, но и попросить об одолжении, чтобы сразу взять дело в оборот. Если ты сможешь мне помочь, то это пойдет на пользу и Сью. А она практична как все американцы.
– Чем я могу тебе помочь?
– Я хочу, чтобы ты помогла нам восстановить твой маршрут из Кизляра в окрестности Терекли-Мектеб. Мне очень нужно найти то место, где был бой.
Ее лицо побелело, она сдавила пальцами колено Дениса, но смогла удержаться и не показать своих эмоций.
– Я согласна. Карту я потеряла, но я смогу восстановить маршрут по памяти. Я очень хорошо ориентируюсь на местности.
– Это хорошо. Кстати! – Денис, добившись ее согласия, решил сменить тему. – У меня все карманы забиты твоими деньгами. Положи тысяч двадцать в банк, а остальное возьми с собой. Честно говоря, если ты захочешь закончить свою работу, то я найду тебе хороших проводников и охранников.
– Я хоть и сумасшедшая, но есть вещи, через которые я переступить уже не смогу.
– Соскучились в осаде? – Спросил Денис, войдя в номер Сью. – Я вот привел вам еще одну компаньонку. Это Джой О’Молли. а это Сью Дайкин. С Дарьей ты уже познакомилась. Джой поедет с нами в Кизляр и поможет найти то место, где она видела Джеба в последний раз.
– Здравствуй Джой! Я так рада, что ты решила нам помочь! – Сказала Сью с энтузиазмом. – Присаживайся.
Они пожали руки, и Сью усадила ирландку рядом.
– Что означает эта охрана и запрет покидать отель? – Обратилась она к Денису.
– Твоим Джебом интересуются самые разные люди. Помнишь того типа, что следил за нами в метро? Так вот, он с двумя помощниками пытался меня похитить сегодня, прыснув мне в лицо какой-то дрянью.
– О Господи! И что было дальше?
– Ничего. Я пошел дальше, а они остались. Лежать. – Денис рассмеялся. – Сегодня мне предстоит встретиться с его боссом, чтобы выяснить отношения. Мне не хочется, чтобы они продолжали нам пакостить. Кстати, не пора ли обедать?
– Да, пора проветриться. – Сказала Сью. – Джой, как насчет ленча с нами? Если ты конечно не занята.
– С удовольствием.
– Вот и прекрасно, милые леди, я зайду на минутку к себе в номер, и мы вместе пойдем в ресторан. – Сказал Денис, вставая.
Он не успел закрыть за собой дверь своего номера, как туда вошла Даша.
– Как это прикажешь понимать? – Спросила она, гневно раздувая ноздри.
– Что именно?
– Как что? Ты ведь хочешь взять ее с собой!
– Да. Нам по пути, и кроме того с ее помощью мы сможем восстановить картину похищения Джеба.
– Я тебя не понимаю! Ведь если она поедет, то мы перегрыземся по дороге!
– Да, теперь я вижу, что допустил промашку.
– Самое время ее исправить!
– Это верно. Я решил так. Мы все летим в Ставрополь, ты там остаешься, и когда мы с Джой закончим, снова к нам присоединишься. Или можешь остаться в Москве, если не хочешь посетить родные края. Джой согласилась нам помочь, и я не хочу, чтобы ты своей кислой миной все испортила. Мне стоило больших трудов уговорить ее.
– Могу себе представить, как и каким местом ты трудился! – Даша задохнулась от возмущения, и стояла, будто парализованная, пытаясь что-то сказать.
– Остановись, Даня! – Сказал Денис мягко, но с напором. – Если ты продолжишь, то я обещаю, что ты вообще никуда не поедешь! Сделай милость, веди себя за обедом прилично, и потом мне скажешь, где ты предпочитаешь задержаться, здесь или в Ставрополе. И потрудись придумать правдоподобную причину для Сью. Охрану я тебе обеспечу.
После обеда позвонил Селиев и сказал, что Мансур согласился на встречу.
– Он назначил стрелку в ресторане в центре. – Сказал Абрек. – Это хороший знак. Если бы он хотел пострелять, то пригласил бы нас на какой-нибудь пустырь или заброшенную стройку последних пятилеток, где можно было бы порезвиться. Но прикрытие все равно необходимо.
Оставшееся до встречи время Денис потратил на бронирование билетов и окончательную утряску организационных вопросов. Наконец все документы были подписаны, все печати поставлены, и Денис со спокойным сердцем отпустил Виталика до вечера, когда нужно было встречаться с Мансуром. Даша была подчеркнуто дружелюбна и преувеличенно весела. Она слезно просила Сью отпустить ее на три дня во Владикавказ проведать родню, и та согласилась без особых возражений. Оставшись с Денисом наедине, она была печальна и молчалива, и без колебаний согласилась на все его предложения. Решили, что она останется в Москве и если надумает совершить паломничество к родным пенатам, то сообщит об этом по телефону. Денис вызвал из Нижнедонска двух надежных людей, которым поручил ее охрану и хлопоты, касающиеся передвижений, если необходимость в таковых возникнет.
Наконец настало время ехать на встречу с Мансуром. Внизу его ждал Виталик, но уже не на форсированной шестерке, а на серебристом Мерседесе. Когда они отъехали, впереди и сзади к ним пристроились два джипа с охраной.
– Зачем такие хлопоты, Баграт Джангович? – Спросил Денис у Абрека, который ехал вместе с ним. – Я бы и пешочком дошел.
– Дойти дошел бы, только кто стал бы с тобой говорить! По протоколу положено пустить своему оппоненту пыль в глаза. Иначе они не понимают. Если за тебя подписываются серьезные люди, если ты приезжаешь ужинать на трех машинах с десятком охранников, значит, тебе есть что сказать.
– Нужно мне в Нижнедонске завести такие порядки. А то я только с шофером езжу, и то не всегда.
– В Нижндонске тебя все знают – сколько ты стоишь, кто за тобой, а в Москве нужно каждый день доказывать свое право на жизнь. Знаешь, сколько мне пришлось стрелок отстоять, пока не стали воспринимать меня серьезно! И пострелять пришлось. Всяко бывало. Теперь признали и больше не пырхают.
Все три машины остановились как по команде, бок обок. Охранники выскочили из джипов и рассредоточились у входа. Затем вышли Денис с Абреком, и за ними в ресторан прошли двое из охраны. Мансур ждал их в кабинете, где был накрыт богатый стол, и кроме него еще находились два человека.
– Здравствуй Баграт! Как поживаешь, дорогой? – Спросил он, обнимая Абрека и касаясь щекой его щеки.
– Все хорошо, Мансур. Надеюсь у тебя все в порядке? – Селиев повернулся к Денису и представил его. – Это мой друг Денис. Я его кровный должник, так что относись к нему как ко мне.
Это был сигнал для Мансура, подтверждающий, что если с Денисом что-нибудь случится, то за него будет, кому отомстить. Денис пожал протянутую ему руку. Рукопожатие было скупым, но крепким, и в нем Денису давали понять, что его здесь не примут как друга, но будут относиться с уважением.
– Баграт, пожалуйста, покушай выпей с моими родственниками, а мы пока с Денисом поговорим о делах. Проходи сюда, Денис.
Он открыл стеклянную дверь, и провел Дениса в зимний сад, где под экзотическими деревьями стоял стол и несколько стульев, а рядом в стене светился стеклянной дверцей бар-холодильник с множеством бутылок.
– Выпьешь со мной, Денис? – Спросил Мансур, открывая стеклянную дверцу и доставая бутылку виски.
– От белого вина не откажусь. – Ответил Денис.
– А покрепче?
– Врачи не велят. Контузия.
Когда напитки были разлиты по стаканам, они сели за стол и какое-то время молчали, изучая друг друга, принюхиваясь, будто два волка из разных стай, встретившиеся на границе своих владений. Первым заговорил Мансур.
– Извини дорогой за утреннее происшествие, но я привык проверять людей, прежде чем говорить с ними. Шамхал – так себе! маленький человек, шакал на подхвате у волков, но если бы он тебя сломал, мы с тобой никогда бы не сидели за одним столом. Почему ты его не убил?
– Это всегда успеется. Я предпочитаю без особой необходимости не делать того, что потом можно подшить в дело.
– Ты молодой, но мудрый человек. Мужчина. Я навел о тебе справки, Денис, и много о тебе знаю. Знаю о том, что было в Нижнедонске в прошлом году, знаю и о твоих подвигах в Чечне. Нет, я тебя не осуждаю. Я знаю, за что и почему ты воевал, и могу сказать, что воевать с таким достойным противником как ты – это честь. Но сейчас мы не на войне, почему бы нам не жить в мире, помогая друг другу?
– Я двумя руками за, Мансур. В чем я могу тебе помочь?
– Меня интересует американец. Его ждали у нас, но он пропал по дороге, и мы пока так и не смогли напасть на след похитителей. Все наши были перебиты, и поэтому мы не знаем, откуда они ехали и с кем поцапались по дороге.
– Ты опоздал, Мансур. Ко мне два дня назад уже приходили серьезные люди, и я взял у них деньги за то, что должен буду оповестить их, как только найду журналиста. Если ты наводил обо мне справки, то должен знать, что я не подвожу клиентов.
– А кто эти люди?
– Могу тебе сказать только одно, если у них с тобой столкновение интересов, и они при этом живы, значит, они достаточно сильны, чтобы их стоило уважать.
– Но они просили, чтобы ты не говорил со мной?
– Нет. Они упоминали только ФСБ.
– Тогда в чем дело? Сообщи их человеку все что нужно, а потом сообщи моему, а дальше мы уж как-нибудь сами разберемся. Это бизнес, и тебе нечего стыдиться. Сколько я тебе должен за эту услугу?
– Я думаю, будет справедливо, если ты заплатишь столько же, сколько заплатили другие. Пятьдесят – половину сразу.
– У тебя хороший бизнес, Денис. За одну услугу ты снимаешь тройную цену!
– Ты же знаешь, Мансур, что пятьдесят кусков не позволят мне разбогатеть и не помогут приклеить голову, если мне ее оторвут строптивые клиенты, но я ведь не могу работать бесплатно! Тогда меня не будут уважать. Американка платит за все, а с вас я беру только чаевые.
– Ну что ж, договорились. Пойдем, покушаем. – Сказал Мансур, вставая, и прищурившись, бросил на Дениса недобрый взгляд. – Признайся все-таки. Это был Бадави?
– Я этого не говорил. – Ответил Денис индифферентно и тоже встал. – Закусить я не прочь.
За столом царила оживленная беседа. Абрек о чем-то рассказывал спутникам Мансура, и те громко смеялись. Идиллическая картинка для тех, кто не знал, что несколько лет назад эти люди воевали друг против друга, каждый за свое, и эта война так и не закончилась. И даже сидя сегодня вместе за столом, завтра они готовы были снова резать друг другу глотки. Мансур вышел из кабинета, а Денис, подсев к остальным, решил отдать должное закускам. Из разговора он понял, что рота Абрека, и он сам в том числе, несколько раз сталкивалась под Шали с отрядом, которым командовал брат Мансура Шарани Нажоев, а эти двое – Хаважи и Мовсар – были племянникам его жены. Когда Шарани погиб, кстати, уже после Хасавюрта, они пошли служить телохранителями к Мансуру.
Наконец вернулся Мансур и передал Денису сверток.
– Здесь все, чтобы ты не беспокоился о получении второй половины. Когда придет время, к тебе обратится человек, который назовется Салихом. Это не настоящее его имя – главное, что он так назовет себя. Ему все и расскажешь.
Селиев сделал знак Денису, что пора уходить, и тот не заставил себя ждать. Он хорошо помнил, какие зверства творил отряд Нажоева, и сейчас ему было неуютно находиться в компании этих душегубов, притворяясь, как и они, что ему приятно их общество.
Оказавшись снова в машине, Денис расслабился. Он достал из внутреннего кармана пиджака пакет с деньгами и развернул его.
– Ну что, Баграт Джангович, эти нужно проверять на детекторе?
– Нет, Мансур при мне не стал бы давать тебе заведомую туфту, но на всякий случай можно посмотреть, вдруг завалялось пару фальшивых билетов.
– Я человек не злопамятный, но мне стоило большого труда терпеть этих лесных братьев. Неужто это на всю жизнь?
– А ты думал! Еще и твои внуки при упоминании о чеченцах будут сжимать кулаки и скрипеть зубами. Эта фобия сродни той, что родилась во время Отечественной Войны. Вот ты как относишься к немцам?
– Терпеть не могу!
– И я тоже. А все потому, что те, кто видел их зверства, передали нам свою ненависть через поколения. Это уже под кожей сидит – не выведешь. А какие чувства в первую очередь тебя посещают при мысли о войне?
– Ярость – дикая, неугасимая, разъедающая. И стыд за наше головотяпство, за то, что стольких парней положили впустую…
– А представь, каково мне. Я ведь гораздо больше вас знал и старался оградить вас от этой нашей тупости и халтуры, за которую на войне всегда платят кровью.
Приехав в гостиницу, он сразу поднялся к себе в номер, быстро разделся и пошел в ванную, где долго стоял под колючими теплыми струями воды, будто пытаясь смыть с себя ту грязь, к которой ему ежедневно приходилось прикасаться. Выйдя, наконец, из ванной, распаренный и ослабевший, он растянулся на кровати и попробовал расслабиться и помедитировать немного, чтобы снять напряжение, накопившееся за последние дни. Опять он чувствовал наступление очередного «кризиса жанра», и пытался рассеять сковавшую его сознание растерянность. Так бывало всегда, когда он чувствовал, что его нагло используют в своих целях люди, которых он не только не уважал, но иногда и откровенно ненавидел. В такие минуты слабости он предпочитал спрятаться от всего мира, забиться подальше, чтобы ни с кем не говорить и никого не видеть. Дома у него был свой потайной флигель у ипподрома, о котором никто не знал, и еще был клуб, который самим фактом своего существования настраивал его на более мажорный лад. Но здесь ему было некуда идти, сам московский воздух казался ему пустым и неуютным.
Как Денис и предполагал, побыть наедине с собой ему не дали. Вскоре безапелляционно зазвонил телефон, и он понял, что отвечать придется – его уже вычислили, выследили, и в покое не оставят. «Нужно было снять номер на другом этаже!», подумал он с досадой, снимая трубку.
– Слушаю.
– Это Даша.
– Слушаю тебя, Дарья.
– Можно я зайду? Мне нужно поговорить с тобой.
– Заходи.
Он встал с кровати, завернулся в полотенце и пошел открывать дверь. Даша стояла уже на пороге, виновато опустив глаза долу. Денис молча взял ее за руку, буквально затянул в комнату и закрыл дверь.
– О чем будем говорить? – Спросил он, садясь на диван и сажая Дашу рядом с собой.
– Понимаешь, я тут думала обо всем понемногу, пока тебя не было, и решила, что мне, пожалуй, следует вернуться в Нью-Йорк…
– Это потому что твои планы насчет меня не увенчались успехом?
– Наверно. Мне грустно и ничего больше не хочется.
– Но разве я давал тебе повод строить какие-то реальные планы?
– Нет. А что, обязательно нужно иметь повод?
– Лучше все-таки планировать постройку замков на более прочной основе, чем собственные иллюзии. – Сказал Денис, понимая, что все его слова будут произнесены впустую. – Значит, ты все это затеяла только чтобы встретиться со мной?
– Не совсем, но главным стимулом было именно это.
– Но ты втянула в эту авантюру и Сью, заставила ее потратить деньги, обещала помощь, а сама теперь хочешь спрятаться в кусты? Ты не подумала о том, что кроме игры в любовь у людей могут быть другие занятия и другие ценности, такие как ответственность и долг перед другими людьми?
– Наплевать!
– Что ж, я тебя понимаю. Пару лет назад я сам находился в такой ситуации и потом сделал все, чтобы погибнуть. Только удача и природная подсознательная живучесть позволили мне уцелеть. Ты помнишь, как я защитил тебя в ресторане от младшего братца Черепа?
– Да. Я до сих пор дергаюсь, когда вспоминаю о том случае.
– А ты не подумала, что я тогда сознательно подписал себе смертный приговор, который мог быть приведен в исполнение уже на следующий день. Я отчасти благодарен нашим покойникам – твоему мужу и Армавирскому, за то, что решив таскать каштаны из огня моими руками, они подтолкнули меня на акцию против Черепковых. Благодаря этому, мои акции в Нижнедонске пошли в гору. Будь я нормальным, вменяемым человеком, я бы ни за что тогда не полез в драку и уж тем более не пошел на мокрое дело. Неужто ты думаешь, что я все это натворил ради тебя? Я это делал ради себя, собственной свободы, которую мне приходится отвоевывать у обстоятельств день за днем. Я вступился за тебя, потому что я имел право на мужские поступки, и потом боролся за это право. Теперь ты хочешь надеть мне на шею петлю своей любви, которая с самого первого дня начинает затягиваться намертво! Понимаешь, я не готов к тому, чтобы меня любили. Я не хочу принадлежать кому-то, даже тебе, хотя ты действительно сейчас самый близкий человек для меня. Но постарайся понять меня! Постарайся усмирить свою гордыню, которая заставляет тебя диктовать мне, как я должен распоряжаться своей собственной жизнью. Постарайся понять и Сью, которую ты втянула в свои любовные страдания. Не плюй нам всем в лицо!
Денис с досадой махнул рукой и замолчал, откинувшись на спинку дивана. Даша сидела прямая и застывшая, словно каменная.
– Хорошо. Я буду пытаться. По крайней мере, ты не груб со мной, это хоть отчасти служит мне утешением. Я поеду с вами, и буду выполнять свои обещания перед Сью. Ты этого хочешь?
– В общем, да. С твоей легкой руки машинка закрутилась, и остановить ее выйдет гораздо дороже, чем дать ей двигаться без помех. Мне самому стало интересно, чем это может кончиться.
– Можно мне остаться у тебя?
– Нет, Даня, только не сегодня. Я себя чувствую отвратительно, да и тебе нужно по-другому расставить акценты, иначе ты снова попадешь в свой собственный капкан самоубеждения. Попытайся осмыслить наши отношения с точки зрения двух свободных людей, которые ложатся в постель, чтобы сделать друг другу приятное, при этом не налагая друг на друга никаких обязательств.
– Попробую. Не знаю, как у меня получится…