Денис крутился неподалеку от номера 611, ожидая результата Дашиного визита к ирландке. Разговор затягивался – уже прошло более двадцати минут с тех пор, как она вошла в эту дверь. Наконец дверь открылась, и оттуда вышла Даша.

– Ну что? – Спросил Денис нетерпеливо.

– Заходи. Она будет с тобой говорить.

Денис вошел, и Даша закрыла за ним дверь на защелку.

– Пошли.

Они вошли в слабо освещенный зал – плотные шторы на окнах были задернуты. На диване сидела хрупкая женщина лет тридцати, ухоженная и аккуратная, но из-за растерянного выражения лица казавшаяся какой-то растрепанной.

– Знакомься, Джой, это мой друг Дэн. Можешь полностью на него положиться. Дэн, это Джой. Присаживайся.

– Очень приятно, Джой.

Денис медленно подошел к ирландке, глядя прямо в ее беспокойные карие глаза и протягивая ей руку. Он вложил в свой взгляд всю силу убеждения, стараясь с одной стороны передать ей чувство безопасности и надежности, а с другой стороны пытаясь взломать ее волю, чтобы заставить ее раскрыться перед ним. Этот его коронный взгляд действовал большей частью на женщин. Мужчинам хорошо передавалась угроза, опасность, но женщины улавливали более тонкие посылы. Денис понял это еще в отрочестве и часто пользовался этой возможностью без особого труда располагать себе слабый пол.

Он протянул руку и почувствовал робкое прикосновение холодной вялой руки Джой. Взяв ее кисть обеими руками, он стал мягко растирать ее.

– На улице начало лета, а у тебя руки совсем холодные. – Сказал он, садясь рядом с ней.

Она не противилась, не отрывала руки, и он решил, что находится на верном пути.

– Ты хорошо понимаешь по-русски, Джой?

– Да. Я специально училась почти полгода. – Ответила она с сильным акцентом, но вполне понятно. – Поначалу было трудно, но потом я стала понимать ваш сленг.

– Ты прекрасно говоришь! Поздравляю, Джой. – Денис не забывал при каждом обращении произносить ее имя, чтобы добиться более доверительного отношения с ее стороны. – Тебе будет удобно говорить со мной по-русски?

– Да Дэн. Ты ясно говоришь, думаю, у нас получится.

– Хорошо, Джой. Ты знаешь, кто я?

– Ты друг Даши. Ты ей помогал.

– Да. Я хозяин компании, которая занимается охраной и сыском. Сыщик – это детектив. Понимаешь, Джой?

– Да. Ты детектив.

– Я профессионально занимаюсь охраной и защитой людей. У меня много опытных сотрудников, и в случае необходимости ты можешь на меня положиться. Понимаешь, Джой?

– Да. Спрашивай. Я тебе все расскажу.

– Меня наняла американская гражданка Сью Дайкин для поиска, пропавшего в Дагестане Джебраила Юнус-Малика. Ты с ним знакома, Джой?

– Да. Мы познакомились в Махачкале.

* * *

Джой почти год жила в Кизляре, собирая материал для своей монографии о змеях Кавказа, на основе которой она должна была защищать докторскую степень. Устроилась она основательно. Сначала прошла в Лондоне массированный курс русского языка. По приезде сняла на год небольшой чистенький флигель, купила машину – подержанную Ниву, которую кизлярские механики тщательно перебрали, и она прекрасно бегала по местному бездорожью. Денег у нее было сравнительно немного, но она с детства привыкла к скромному быту ирландской деревни, который воспитал в ней основательность и бережливость. Она разделила деньги на две части. Одна была предназначена на ежемесячные затраты, а вторая была оставлена как резерв на случай непредвиденных обстоятельств. Джой строго следила за тем, чтобы не выходить за пределы месячного бюджета, хотя бы и пришлось несколько дней голодать. Однако до этого не доходило, так как после прошлогоднего дефолта в России курс рубля упал настолько, что она со своими жалкими по английским меркам грошами чувствовала себя вполне вольготно. Но Джой все-таки экономила по привычке, привитой ей с рождения. На чем она никогда не экономила, так это на своей работе. Машина у нее всегда была на ходу, бензина вдоволь на самые дальние поездки, походное снаряжение и все необходимое для работы было высшего качества и содержалось в порядке. В пище она была неприхотлива, и местный базар вполне обеспечивал ее скромные запросы.

Большим подспорьем для нее была работа для змеиного питомника под Махачкалой, которая прекрасно сочеталась с ее основной деятельностью. В основном приходилось отлавливать змей на заказ. С Джебом она познакомилась, когда в очередной раз привезла в Махачкалу свой улов. На этот раз это был роскошный экземпляр гюрзы, которая в этом районе встречалась крайне редко, и кроме того ей посчастливилось поймать носатую гадюку (Vipera ammodytes transcaucasiana), которая, как считалось, обитала только в Закавказье. Он подошел к ней на почтамте, когда она выходила из телефонной кабины после разговора со своим руководителем в Лондоне. Джеб отсылал какой-то пакет и, услышав английскую речь, задержался у кабинки, чтобы поговорить с ней.

– Здравствуйте. Извините за нескромность, но вы так громко говорили, что не услышать вас было невозможно. – Сказал высокий видный красавец-брюнет, который был очень похож на местного жителя, но его английский был безупречен. – Меня зовут Джеб. Я репортер из США.

– Джой. Серпентолог из Лондона. – Ответила она, протягивая ему руку. – Откуда у вас столь явный бристольский акцент?

– Я какое-то время жил в тех краях. Вообще у меня способности к языкам. Акценты ко мне прилипают как синяки к дворовому мальчишке. Вы где остановились?

– Честно говоря, я живу и работаю в Кизляре. Сюда приехала по делам, и скоро собираюсь уезжать.

– Какая жалость! Я вдруг подумал, что ваше имя принесет то, чего мне последнее время так не хватает – Радости![1] Может, вы все-таки останетесь и поужинаете со мной? А то я скоро взвою от тоски!

Он изобразил на лице такую жалкую мину, что Джой сразу поколебалась в своей решимости немедленно возвращаться в Кизляр. «Да что я как монашка, в самом деле!», подумала она, невольно злясь на себя за то, что с одной стороны она живет жизнью затворницы и не позволяет себе простых человеческих радостей, а с другой за то, что так легко готова нарушить свои планы из-за первого попавшегося красавчика, который начал строить ей глазки. «Но он не только первый попавшийся, но еще и единственный за последние полгода!» Она понимала, что ее внешность не особенно привлекает мужчин – субтильная, рыженькая, с веснушками, щедро рассыпанными по лицу, она была, как говорится, «на любителя», который появлялся крайне редко. А этот американец хоть и был так похож на местного, тем не менее, разительно отличался внутренней раскованностью и приветливостью. Он так искренне радовался встрече с ней, что ей было жалко его разочаровывать.

– Хорошо, я остаюсь! – Сказала она решительно, и тут же осеклась. – Но где же я буду спать?

– Это не проблема! – Ответил он, беря ее под руку. – Мужчине я, конечно, предложил бы остаться в моем номере. У меня зал с диваном, где я спокойно мог бы устроиться, а гостю отдал бы спальню. Но вам это, пожалуй, не подойдет, однако у них всегда есть в запасе резервный номер, который мне как старожилу легко сдадут на ночь.

– Ну что ж, если так, то я согласна. Но за номер я заплачу сама!

– Без проблем. Однако я хотел бы решить это иначе – я, как подобает гостеприимному хозяину, уступлю свой номер вам, а сам переночую в другом. Таким образом, вы не будете чувствовать себя неудобно.

– Вы настоящий дипломат и умеете находить компромиссы! Но позвольте тогда мне заплатить за ужин!

– И тут я не могу с вами согласиться! Неужто будь я гостем в вашем доме, вы стали бы требовать с меня деньги за еду?

– Нет, конечно. Но должна же я как-то по-товарищески поучаствовать в организации вечера!

– И это мы решим! Вы можете купить коньяк. В Дагестане делают очень приличный коньяк, только нужно знать, где его покупать.

– Договорились. Мне только нужно надежно припарковать машину.

* * *

За ужином Джеб окончательно очаровал Джой. Он был остроумен, изобретателен, его английский был утонченно изыскан, чего в последнее время ей так не хватало. Хотя у нее и был неплохой словарный запас, но логика русского языка была ей не всегда понятна, и ее общение с внешним миром сводилось к примитивным конструкциям на уровне сиюминутной необходимости. Она почувствовала себя так легко в его обществе, что оказаться в конце ужина в объятиях Джеба и предаваться упоительным ласкам, на которые он был так щедр, для нее стало вполне естественным. Вопрос о снятии второго номера отпал сам собой, и, проснувшись утром, она с удовольствием прислушивалась к его размеренному дыханию и ощущала волнующее присутствие его поджарого мускулистого тела.

Вскоре он тоже проснулся и продолжил с ней прерванную сном игру, а она открылась перед ним, выплеснув на него всю свою женскую ласку, так долго копившуюся в бездонном колодце одиночества.

– Вчера я так спешила в Кизляр, а теперь совсем не хочется уезжать. – Сказала она, когда они лежали рядом, разгоряченные бурной близостью.

– Так оставайся! – Сказал он с подкупающим энтузиазмом и рассмеялся. – Ты занимаешь так мало места, а приносишь так много радости!

– Не могу. Работа ждет. Да и собиралась я налегке, даже смены белья нет. Поеду. – Она сделала паузу, а потом выдохнула то, что зрело внутри робким ростком надежды. – А почему бы тебе не поехать со мной? Ты ведь все равно здесь скучаешь.

Теперь, когда прошло две недели, и смятение в ее душе улеглось, она понимала, что весь спектакль предыдущего вечера был так тонко разыгран именно для того, чтобы подвести ее к этому вопросу. Он ответил не сразу, изобразив на лице похоронную мину.

– Дело в том, что мне не разрешают выезжать за пределы Махачкалы. Свободная пресса здесь не приветствуется. А я экстремальный репортер, мои материалы убийственны для их режима, поэтому они сделают все, чтобы закопать меня живьем здесь, подальше от тех событий, которые назревают в горах, и которые я считаю своим долгом освещать!

– Неужели это так серьезно?

– Еще как серьезно! Сначала у меня украли из номера спутниковый телефон и записную книжку со всеми адресами местных контактов. А неделю назад они прямо на улице убили связного, который шел ко мне, чтобы переправить меня в горы к повстанцам. Его расстреляли из автоматов на моих глазах. Я его знал еще с боев в Грозном пять лет назад. Тогда он был приставлен ко мне командованием повстанцев как телохранитель, и если бы не он, меня бы могли несколько раз убить там на баррикадах.

– Какой ужас! – Воскликнула Джой.

Она страшно разволновалась. Рассказ Джеба вернул ее в далекое детство. Она вдруг вспомнила, как домой привезли изрешеченное пулями тело ее старшего брата Джеймса, убитого в перестрелке с английским военным патрулем под Белфастом. Джеймс, как и многие ее родственники, был членом боевой организации Ирландской республиканской армии, и идеи борьбы за независимость находили в ее душе горячий отклик.

– А что если я вывезу тебя на своей машине? Меня знают на блокпостах и никогда не останавливают. Пока ты бы пожил у меня, а я бы помогла тебе связаться с твоими друзьями.

– Это очень рискованно. Они не посмотрят, что ты гражданка другого государства… – Он замолчал, задумавшись.

– Да плевать! Ты бы видел, что творили англичане у нас в Ирландии! Людей сжали без суда и следствия, хватали на улицах, и зачастую убивали по дороге «при попытке к бегству». Мой дядя и брат погибли, а двоюродная сестра просидела шесть лет в тюрьме. Я знаю, что это такое!

– Ты очень смелая! – Он погладил ее по щеке. – Давай это обдумаем за завтраком. Я противен себе за то, что сказал тебе о своих проблемах, но мне так нужно отсюда вырваться! Я должен быть на переднем крае, чтобы мир из первых рук узнал правду о Дагестане!

В тот момент ее не смутила эта патетика, потому что своей порабощенной его ласками плотью она уже была с ним, и сознание, плавающее в возвышенном эфире, не смогло сложить два плюс два и размотать эту блестяще закрученную комбинацию опытного профессионала. Она ведь ловила змей, а не провокаторов, одинокая и беззащитная женщина, потерявшаяся в кавказской глубинке.

* * *

Как она и предполагала, они беспрепятственно доехали до Кизляра, миновав два блокпоста и несколько постов ГАИ. Джеб оделся в припасенную им заранее простецкую одежду, в которой он ничем не отличался от тысяч других мужчин, ехавших куда-то по своей сермяжной надобности. Поначалу он залег под задним сидением, и Джой завалила его палаткой и одеялами, лежавшими в багажнике, а отъехав от столицы, он покинул свое убежище и устроился рядом с ней на пассажирском сидении, развлекая ее своими затейливыми байками. Она не заострила внимание на том, что он дважды предъявлял сотрудникам ГАИ азербайджанский паспорт и свободно общался с ними на каком-то непонятном ей местном наречии.

Тем же вечером он попросил Джой отправить срочную телеграмму в Хасавюрт и, получив на следующий день длинный ответ, очень обрадовался.

– Завтра мне нужно поехать в район Терекли-Мектеб, ты сможешь отвезти меня?

– Тебе нужно уезжать? – Она погрустнела и не смогла удержать предательскую слезу.

– Не плачь, девочка. – Сказал он, вытирая пальцами ее влажную щеку. – У меня ведь тоже работа. Завтра меня там будет ждать отряд повстанцев, который послан специально за мной. Они очень рискуют, и мне нельзя их подводить.

– Конечно. Я все для тебя сделаю! Только обещай написать мне при случае.

Романтика борьбы за независимость теплилась в ней еще с детских лет, и достаточно было нескольких правильно сказанных слов, чтобы раздуть эти угольки в безрассудное жертвенное пламя. Джеб нашел эти слова и смог поддержать в ней нужный градус возбуждения, чтобы добиться своего.

– Я не только напишу тебе, но мы обязательно встретимся, и очень скоро! – Сказал он, целуя ее тонкие губы. – Очень, очень скоро.

Они выехали затемно. У Джой был набор крупномасштабных карт Дагестана, и они легко добрались по проселочным дорогам до указанной Джебом точки где-то на границе Чечни, Дагестана и Ставрополья.

* * *

Они появились внезапно – двое бородачей в черных беретах с зелеными ленточками, на которых было написано что-то по-арабски. Одетые с иголочки и вооруженные до зубов, как они были не похожи на ее брата, в твидовой кепке и сером плаще, в карманах которого он носил гранату и пистолет, купленные на деньги, что пожертвовал их организации сам Джон Леннон. Она хорошо запомнила тот плащ, с темными рваными отверстиями и кровавыми ореолами вокруг них – именно в этом плаще Джеймса и привезли тогда из Белфаста.

Они стояли, широко расставив ноги, с автоматами наперевес, преграждая дорогу. Один из них поднял руку в черной перчатке. Джой резко затормозила, так что чуть не ударилась головой о руль – ремни безопасности держали плохо. Джеб выскочил из машины и бегло заговорил на непонятном ей языке. Потом они обнялись и пошли втроем вперед, указав ей знаками следовать за ними. Неподалеку в балке их ждал большой грузовик с закрытым брезентом кузовом, Нива и Уазик. Вокруг стояли и сидели десятка полтора боевиков. При виде вновь прибывших, все вскочили, загалдели. Один из бойцов, видимо командир, подал знак замолчать, подошел к Джебу, что-то сказал, и они обнялись. Потом он отвел Джеба в сторону, и они стали говорить, оживленно жестикулируя. Джеб показал в сторону Нивы Джой, командир подозвал к себе одного из бойцов и что-то ему сказал. Тот согласно кивнул и двинулся в ее сторону.

Джой сидела, откинувшись назад, погруженная в сладкую эйфорию приобщения к началу чего-то великого, и не поняла, как перед ней оказался молодой парень в солнечных очках, который что-то говорил ей, открыв дверь и засунув голову в кабину.

– Что? – Спросила она растерянно.

– Выходи из машины, ключи оставь и иди за мной! – Сказал тот, выговаривая русские слова с сильным акцентом.

Она послушно вышла из машины и пошла за парнем, глядя на Джеба, пытаясь поймать его взгляд. Но тот был занят разговором и даже не глянул в ее сторону. Они подошли к кузову грузовика, парень отдернул брезент и указал лезть ей внутрь.

– Туда! Тебе туда! – Сказал он улыбаясь.

Она все также покорно, как в полусне, взялась за борт кузова, парень подсадил ее сзади и втолкнул внутрь. В кузове было темно, и она сначала ничего не увидела. Потом послышался какой-то странный звук, похожий на булькающий кашель. Она прошла вглубь кузова и споткнулась обо что-то мягкое. Остановившись, она увидела, что на полу лежит полуголый человек, уткнувшись лицом в темную лужу. Руки у него были связаны за спиной. Наконец глаза привыкли к сумраку, и она увидела, что в глубине кузова, привалившись к нагромождению каких-то ящиков, сидели еще трое. Они были тоже связаны и сильно избиты. Тот, что лежал на полу продолжал кашлять и отхаркивать черную пенистую жижу. Все еще ничего не понимая, Джой смотрела на эту страшную картину, не веря, что все это происходит с ней. В это время грузовик, взревев мотором, дернулся, и она кубарем полетела назад, больно ударившись плечом о борт. Став на четвереньки, она стала пробираться обратно к выходу, то и дело падая, когда машина подскакивала на ухабах.

Первые выстрелы прогремели, как раз когда она перегнулась через борт и кулем выпала из кузова. Подняв голову, она увидела удалявшийся грузовик и свою Ниву, ехавшую чуть впереди. В этот момент Нива подпрыгнула и повалилась на бок, окутанная пламенем. Выстрелы слились в дробный грохот, в который басом врезались хлопки взрывов. Боевики бежали в разные стороны, крича и стреляя наугад. Грузовик въехал носом в неглубокий овраг и остановился. Пробегавший мимо боевик что-то бросил в кузов, и оттуда полыхнуло огнем. Брезент взъерошился рваными лоскутами, а затем ударил еще более мощный взрыв, превративший грузовик в кучу искореженного металла. Джой отбросило взрывной волной к кустам, и она не видела, а почувствовала, как на нее сверху обрушились два изрешеченных пулями тела.

Казалось, она пролежала так целую вечность, задыхаясь от навалившейся на нее тяжести, заплывая чужой кровью, чувствуя тошнотворный запах растерзанных тел. Кое-как она смогла выбраться из-под лежавших сверху боевиков и заползла поглубже в кусты, оглушенная, ничего не соображающая, раздавленная происходящим. Из своего укрытия она видела, как два вооруженных человека подняли с земли кричащего и брыкающегося Джеба и потащили куда-то. По балке бродили их товарищи. То там, то тут грохал одиночный выстрел. Одеты эти люди были почти также, как и «борцы за независимость», только на головах они носили меховые низкие шапки с красным верхом или фуражки, похожие на милицейские. Лица у них были больше европейские, безбородые, но почти все с усами. Говорили они будто бы по-русски, но как-то коверкали слова, так что Джой ничего не понимала.

– Василь! Ты шо там? – Послышалось неподалеку.

– Подожди, Петро! Щас! Тута ще парочка е! – Ответили совсем рядом.

Перед ней выросла фигура коренастого невысокого человека, остановившегося там, где лежали два боевика. Она отчетливо видела его спину, и темную полосу пота, проступившего между лопаток на пятнистом камуфляже.

– Набегались, хлопцы, уморились. Я вам щас выпишу путевочку в рай!

Послышалось металлическое клацанье, и тут же ее будто по голове ударило двумя оглушительными выстрелами. В глазах потемнело. Она открыла рот, чтобы закричать, но так и не смогла выдавить воздух из груди.

* * *

– Я не знаю, сколько я пролежала в кустах. – Продолжала Джой свой рассказ, прерываемый то и дело всхлипыванием и постукиванием зубов о стенки стакана с водой. – Потом шла наугад почти до вечера, пока меня не подобрали какие-то люди. У меня с собой были документы и деньги, и меня отправили в Буденновск в больницу. Потом я попала в Ставрополь, и уже оттуда приехала в Москву. У меня была контузия и сильное нервное расстройство…

– Почему ты решила, что это были милиционеры? – Спросил Денис.

– Подожди, Дэн. – Вмешалась Даша. – Под милицией она, скорее всего, имела в виду что-то вроде добровольного ополчения. А милиционеров, они обычно называют полисменами.

– Да, да. – Закивала Джой. – Они не были похожи ни на военных, ни на полицию.

– Понятно. – Сказал Денис. – А ты не сообщала о происшедшем американцу Сеттимелли?

– Я не знаю этого человека. Я просила связаться с моими друзьями в Лондоне… Может, эта информация просочилась еще к кому-то.

– Ты собираешься возвращаться в Кизляр?

– Нет! Я не могу! – Ее лицо побелело, и на нем читались страдание и страх. – Я очень боюсь.

– Ты помнишь, кто я. У меня есть надежные люди, которые могли бы сопровождать тебя. Пойми. Ты попала в серьезный переплет, стала игрушкой в руках нечестных людей, бандитов. Но жизнь на этом не кончилась. Я предлагаю тебе свою защиту, и обещаю помочь. Возможно даже, что я смогу выбить деньги на все твои затраты, связанные с поездкой. Как ты на это смотришь?

– Все равно я очень боюсь.

– Есть еще вариант. Ты дашь моим людям письменное разрешение для того, чтобы они сами поехали в Кизляр и забрали все твои вещи и деньги. Я еще пару дней буду здесь, потом уеду в Дагестан, но здесь есть люди, которые все организуют. У тебя есть сотовый телефон?

– Нет. Я потеряла.

– Хорошо. Сегодня к вечеру я тебе пришлю телефон со всеми необходимыми номерами и именами людей, которые всегда будут готовы тебе помочь. Вот моя визитка. Ты можешь звонить прямо мне, и где бы я ни был, я все организую.

– Я так благодарна тебе, Дэн, и тебе, Даша. До вашего прихода мне казалось, что я давно умерла, только меня забыли похоронить. За этот час я как Лазарь, восстала из мертвых. Да, я уже решила, что попрошу твоей помощи, возможно даже сама поеду в Кизляр. Там ведь все мои записи, книги. Там все, что я имею. Мы сможем еще увидеться до вашего отъезда?

– Да, непременно. Я прямо сейчас займусь твоими делами. А теперь нам пора. Увидимся.

Когда они вышли из номера, Джой закрыла за ними дверь на замок, отошла в глубь зала и, опустившись на колени, стала истово молиться.

* * *

– С чего это ты так с ней разлюбезничался? – Спросила Даша раздраженно.

– Я любезен со всеми женщинами, как ты могла уже заметить. Разве тебе ее не жалко?

– Нет. Она ведь сама выбрала то, что было ей ближе.

– Возможно, это будет жестоко с моей стороны, но я хочу тебе напомнить, в каком состоянии ты находилась год назад. Ты помнишь, как ты шарахалась от каждого шороха, как ты сходила с ума от неизвестности. То, что пережила она, далеко не каждому удалось бы пройти без последствий. За свою ошибку она заплатила сполна, и не тебе ее судить. Если тебя это успокоит, я буду помогать ей за деньги.

– Но я так поняла, у нее их кот наплакал. Где ты их собираешься брать? – Даша сделала вид, что оставила без внимания укол Дениса, но ее надутые губки говорили об обратном. – Может, ты предъявишь счет боевикам?

– Им я уже все счета предъявил. Ты скажи мне, Дашенька, чего это ты по пустякам становишься в позу? Я ожидал от тебя большей гибкости. Ты так хорошо с ней поладила поначалу, а потом вдруг взъерепенилась ни с того, ни с сего. Ты ведь и моложе ее, и красивее, и богаче!

– Ты так на нее смотрел, будто хотел уложить ее в постель прямо при мне!

– И уложил бы, если бы того потребовало дело. Тем более что ее веснушки меня страшно возбудили! – Он засмеялся, пытаясь перевести перепалку в шутку, но выражение лица Даши было все таким же вызывающим. – Пойми меня правильно, мне приятно твое отношение ко мне, но в мою жизнь нельзя влезть через окно и начать наводить порядок как у себя дома. Кроме того, моя работа это и есть моя жизнь, и до сих пор я ее делал хорошо. Не важно, что мои методы кому-то не нравятся, главное, что они устраивают меня и дают результат для клиента. Эта несчастная женщина заслуживает того, чтобы ей помогли. А деньги я возьму у твоей подруги Сью. Пора ей начать платить по счетам своего бойфренда!

Всю дорогу до гостиницы они молчали. Денис сознательно решил поставить Дашу на место, чтобы впредь она подходила к своим словам и поступкам более взвешенно. Он уже почувствовал острый душок интриги настоящего дела, в котором не было места мелочным придиркам и плачу в жилетку.

* * *

Как ни странно, но Сью спокойно отнеслась к рассказу о похождениях Джеба и проявила гораздо больше сострадания к несчастной Джой.

– Что ты предлагаешь? – Спросила она, когда Денис закончил говорить.

– Я думаю, тебе нужно следовать своим курсом несмотря ни на что. Надеюсь, разоблачение Джеба не входит в твои планы?

– Нет. Мне это невыгодно со всех точек зрения. Сначала нужно его найти, а потом уж я ему устрою Варфаламееву Ночь.

– Тогда нужно вернуть бедной девочке ее игрушку, и уверяю тебя, она забудет о своем приключении как о страшном сне. Если же ее лишить дела ее жизни, то она может слететь с катушек и наделать шуму.

– Согласна. Сколько это мне будет стоить?

– Думаю, пятьдесят тысяч решат вопрос окончательно и бесповоротно.

– Хорошо. Я сейчас выпишу тебе чек, и пожалуйста, займись этим делом безотлагательно.

Она достала чековую книжку, быстро заполнила чек и протянула его Денису. Тот бегло взглянул на него, и отметил, что она поставила сумму в тридцать тысяч. Спрятав чек в карман, он вернулся к разговору о Джебе.

– Теперь, благодаря Джой, у нас есть след, который может нас привести к его похитителям.

– Скажи мне, во что он ввязался?

– Попробую. Мне кажется, он претендует на роль кавказского Джеймса Бонда. Он, ни много ни мало, замахнулся на то, чтобы лишить Россию доступа к каспийской нефти, повторив сценарий Чечни пятилетней давности. Только вот не рассчитал, что жадность его местных друзей превосходит тягу к борьбе за независимость. Вместо того чтобы тихо послать за ним небольшой отряд, они решили мимоходом совершить набег на соседей. Те бросились в погоню и настигли грабителей в самый неподходящий для Джеба момент. Одно успокаивает. Он пока не попал в мясорубку геополитических интересов, а стал разменной монетой в местнических расчетах между «добрыми» соседями. Это дает нам возможность надеяться, что его не пустят в расход как битую пешку.

– Ты его ненавидишь? – Спросила Сью после продолжительной паузы.

– Не скрою, он не мой герой. Если бы я сейчас был на службе, то сделал бы все, чтобы он получил по заслугам. Но я профессионал. Ты наняла меня, чтобы найти его, и я это сделаю. А за его судьбу я не беспокоюсь – рано или поздно она его найдет. И уверяю тебя, ничего хорошего его не ожидает. Он засветился, его миссия, судя по всему, провалилась. Если он решит ее реанимировать, то его запросто могут убить. Если вернется к своим хозяевам ни с чем, то его карьере конец.

– Нерадостные перспективы ты рисуешь.

– Я реалист.

– Увы, я тоже. – Она встала и подошла к мини бару. – Не хотите освежиться? А мне срочно нужно пропустить рюмочку. Когда мы можем ехать?

– Надеюсь, послезавтра. Нужно сообщить нашим попутчикам из Эй-Би-Эн, чтобы они подготовились.

* * *

Денис оставил Дашу и Сью в номере, а сам пошел к себе, принял душ, переоделся и, никого не предупреждая, ушел из гостиницы. Пообедав на скорую руку в кафе на Новом Арбате, он созвонился с Селиевым и попросил помочь с получением наличных по чеку Сью. После прошлогоднего Дефолта доверия к банкам как-то не прибавилось, да и с наличкой в руках можно было очень быстро решить любые вопросы. Абрек тут же связал его со своим бухгалтером, и тот пообещал на следующий же день уладить этот вопрос с минимальными затратами на комиссионные.

Теперь осталось решить дело с поездкой Джой в Кизляр. Он нашел салон сотовой связи «Мегафон» и купил телефон, внеся на счет приличную сумму, чтобы ирландка не искала где и как пополнить кредит. Теперь встала дилемма – оставить телефон с запиской для Джой у администратора гостиницы и созвониться с чаровницей Варенькой, чтобы как-то устроить сегодняшний вечер, или же отнести телефон самому и значит остаться с Джой. Сравнивая двух рыженьких лисичек – легкую светлоглазую Варвару, и сосредоточенную, опасливую ирландку – он почему-то выбрал вторую. Что-то недосказали ему ее пронзительные карие глаза, в которых сквозь испуг проступала жажда жизни и робкая, но непреклонная воля воды, что точит камень. Она не казалась ему униженной и оскорбленной – его не тянуло к слабым женщинам. В ней его привлекала какая-то скрытая сила, граничившая с одержимостью, которая заставляла ее ехать на край света, чтобы в одиночестве бродить по небезопасным горам в поисках столь ненавидимых всем родом человеческим рептилий. «Почему не сладкая уютная Даша? Не пикантная юная Варенька? Может все дело в змеях?»

Он торопливо поднялся на шестой этаж и, вновь оказавшись у дверей номера 611, замешкался. Когда он уже поднял руку, чтобы постучать, дверь неслышно открылась. На пороге стояла преобразившаяся Джой. Она была одета в кремовый брючный костюм и белую блузку, на плече висела сумочка из натуральной крокодиловой кожи. Ее темно-рыжие волосы были завиты крупными локонами, в ушах блестели две бриллиантовых искорки, а в ложбинке между ее небольших округлых грудей прятался висевший на золотой цепочке строгий католический крестик. Макияжа на лице почти не было, но оно как-то преобразилось, будто было подсвечено изнутри мягким сиянием.

– Я вижу, ты пошла на поправку!

– Да. После встречи с вами мне стало так хорошо, тепло. Я решила открыть чемоданы, которые оставались здесь в камере хранения, и вот приоделась немного.

– Ты здорово выглядишь. – Сказал Денис, чуть отступая назад. – А я принес тебе телефон.

– Заходи.

– Но, ты же собралась куда-то?

– Да, я хотела сходить в католический кафедральный собор Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии, он находится на Малой Грузинской. – Она показала Денису буклет с видами собора. – Правда, я не знаю, где это. И, честно говоря, если выбирать между каменным храмом и голубоглазым блондином, я остановлюсь на последнем. Тем более что собор до завтра не сбежит. Тем более что ты пришел вовсе не для того, чтобы осчастливить меня телефоном. Верно?

– В общем… Не только за этим.

Она пропустила Дениса вперед и закрыла за ним дверь.

– Отлично. Проходи, садись.

Она подошла к столу, выдвинула стул, сняла жакет и повесила его на спинку. Потом не спеша сняла блузку и аккуратно повесила ее поверх жакета. Кружевной бюстгальтер обнажил белую крепкую грудь с совершенно круглыми розоватыми сосками. Оказалось, что она прекрасно сложена, хотя и несколько тонка в кости. Денис с интересом наблюдал за ней, пытаясь проиграть ее дальнейшие ходы. Например, сейчас как раз был тот момент, когда можно было, улыбнувшись, накинуть халатик и присесть рядом. Но ирландка видимо не признавала половинчатых решений. Также неторопливо она сняла туфли, и поставила их под стул. Дальше последовали свободные брюки, которые также были аккуратно сложены и повешены на спинку стула. Опять возник подходящий момент для халатика, но Джой уверенно сняла трусики и положила их рядом с бюстгальтером. Теперь она стояла перед ним обнаженная, повернувшись чуть вполоборота, чтобы он мог увидеть ее всю – плавную линию спины, округлые спортивные бедра, плоский живот с чуть проглядывающими дольками пресса и рыжеватый пушок на лобке. «Это я хорошо зашел!», усмехнулся про себя Денис, внешне не выдавая никаких эмоций.

– Я тебя не шокирую? – Спросила она, пристально посмотрев на него своими жгучими карими глазами.

– Отнюдь нет. Тебе нечего стыдиться. – Ответил он просто и улыбнулся. – Свежее решение проблемы сближения полов. Думаешь, наше дальнейшее общение заменит посещение собора?

– Всему свое время. Сейчас время греха, завтра придет время покаяния. – Она присела на край стола, совершенно не стесняясь слишком откровенной позы. Я очень люблю ходить голой, когда остаюсь одна. Но мне почему-то захотелось раздеться перед тобой. У тебя взгляд не липкий, раздевающий, как у большинства мужчин, а ласкающий. Ты не против, если я побуду с тобой в этом наряде?

– Тебе он очень идет. – Беззастенчиво разглядывая Джой, Денис невольно подумал о том, что все-таки для женщины красота не самое главное – внутреннее ощущение себя красивой может здорово изменить внешность.

– Налить тебе что-нибудь? У меня есть приличный Шерри.

– Ну что ж, хоть я и не пью, пока не закончу дел, но твои дела были последними в моем списке на сегодня. Пожалуй, мы ими и займемся. В такой обстановке даже приятнее.

– Давай о делах потом. Я согласна заранее на все что ты предложишь. – Сказала Джой, наливая Херес в два высоких стакана.

– Иди сюда, у меня есть для тебя сюрприз.

Она подошла упругой уверенной походкой – давали о себе знать годы продолжительных пеших прогулок по пересеченной местности – и, протянув ему стакан, села рядом.

– Показывай! Я люблю сюрпризы.

Денис достал из кармана чек и передал ей.

– Что это? – Она взяла бумажку с некоторой опаской.

– Это твоя неустойка. Завтра я получу наличные. Даже за вычетом комиссионных получится больше, чем я ожидал. Что-то придется потратить на поездку и на охрану, но большая часть останется тебе в качестве некоторой компенсации.

– Здесь больше, чем я собиралась потратить за год в Кизляре! Что я должна сделать за эти деньги?

– Подписываться кровью тебя не заставляют, а принять от меня добрый совет стоит. Забудь все, что ты видела, и живи дальше. Тебе хватит материала для монографии?

– В общем да. Даже на две хватит. Нормальная жадность ученого.

– Вот и пиши свою работу, и не ввязывайся в эту грязную игру. Не стоит искать справедливости там, где ее никогда не было.

– Я это уже поняла. – Ответила она равнодушно. – Странно, что ты не возбуждаешься. Ты меня не хочешь?

– Хочу. Просто я умею владеть собой. Тем более что такую загадку как ты приятно разгадывать, поэтому хочется растянуть время.