Расул ненадолго заснул, не снимая наушников – в случае появления незваных, но ожидаемых гостей датчики движения, расставленные вокруг фермы, должны были подать сигнал тревоги. Казаков он оставил в дозоре на небольшом гребне сопки, откуда было удобно контролировать подходы к постройкам. Визитеров он ждал под утро, перед самым рассветом. Судя по всему, если они и придут, то надолго не задержатся, поэтому при организации торжественной встречи нужно быть максимально лапидарным в приветственной речи. Вместо речи он подготовил несколько технических сюрпризов, с помощью которых хотел, как минимум, одного из визитеров задержать подольше и расположить к откровенной беседе.

Его группа разрабатывала предварительную часть операции, которая заключалась в дезинформации и создании условий для того, чтобы кавказские сепаратисты подняли голову и почувствовали, что их часть настал. По своим информационным каналам они получили сигнал из Сирии, о приезде на Кавказ эмиссара крупных экстремистски настроенных нефтяных воротил с очень широкими полномочиями. Задачей эмиссара было связать все узелки сложных межэтнических связей, скоординировать все сепаратистские силы для совместного выступления и инициировать прибытие в дагестанские порты транспортов с наемниками и оружием. На этот раз задачи контрразведки полностью совпадали с задачами эмиссара, но за малым исключением – все его многосложные хлопоты должны были проходить под контролем Контрразведки. Деятельность эмиссара очень хорошо вписывалась в перспективный план по очистке Кавказа от экстремистских сил, первой фазой которого было как раз провоцирование чеченских группировок на вторжение в Дагестан. Такое вторжение должно было вызвать благоприятный резонанс в странах Запада, и тогда мощный и пусть даже не совсем адекватный ответ правительственных войск не должен был вызвать особого протеста в мировом сообществе. Особенно выгодно в этой связи было то, что эмиссар кроме того, что втайне выполнял задание исламистов, еще и работал на Лэнгли, производя информационную разведку. Поэтому, разоблачение его деятельности не входило в планы его заокеанских хозяев. Разоблачение агента и использование его в своей игре могло стать прекрасным кляпом для наиболее рьяных американских критиков новой Чеченской кампании.

Комбинация с эмиссаром была не единственной в цепи провокаций, но на нее возлагались большие надежды. Однако вмешательство дагестанских суннитов, приверженцев светского государства, активно выступавших против исламского фундаментализма во всех его проявлениях, свело на нет все старания. Эмиссар пропал, суда с наемниками и оружием оказались бесхозными, и дальнейшая их судьба становилась непредсказуемой. На карту было поставлено слишком много – ведь попади эти военные ресурсы в Дагестан бесконтрольно, для их нейтрализации было бы необходимо дополнительно увеличивать войсковой контингент на добрый десяток тысяч человек, это повлекло бы за собой катастрофическое увеличение расходов и потерь, а также увеличение времени, необходимого для полного уничтожения этой группировки. В то же время, зная место их стоянки и время отхода, всегда можно прикрепить к днищу магнитную мину или вовремя пустить торпеду с малогабаритной подлодки. Именно для исправления ситуации и был призван капитан Игорь Воронец, уже пять лет работавший под прикрытием в среде кавказских этнических группировок Москвы и Северного Кавказа под именем Расула Рахимова. Его внедрение стало возможным по двум причинам – Воронец родился и вырос в Махачкале и знал несколько дагестанских языков, кроме того, тип его лица если и нельзя было отнести на все сто к кавказскому, то и отрицать его кавказское происхождение было трудно. Вдобавок ко всему, то ли по искреннему личному влечению, то ли из высших соображений командования он после окончания военного училища принял Ислам и усиленно занялся изучением арабского языка. В результате он занял очень удобную для себя ячейку некоего бродячего рыцаря Ислама, который появлялся ниоткуда и уходил в никуда, попутно выступая посредником между различными религиозными и бандитскими группировками. Иногда он выполнял за деньги очень важные и сложные поручения, которые он сам был волен принимать к исполнению или отвергать, разумеется, в соответствии с необходимостью контрразведки, которая оказывала ему мощную поддержку в делах, полезных не только заказчику, но и выгодных для государственных интересов. Например, он мог организовать ликвидацию какого-нибудь авторитета, полевого командира или религиозного вождя, вооружить одну группировку в противовес другой, или выполнял особые поручения, подобные теперешнему. А именно, он разыскивал Джебраила Юнус-Малика по заданию предводителя одной из дагестанских группировок по имени Бадави, который хотел прибрать к рукам оружие, а транспорты с наемниками отправить на корм рыбам. С другой стороны, он искал того же самого корреспондента-махинатора по поручению чеченского авторитета Мансура, тесно связанного с ваххабитами и заинтересованного в скором вторжении боевиков в Дагестан. Оба эти поручения совпадали с интересами Конторы – заставить проявить себя все наиболее активные сепаратистские силы и подвести их под огонь армейской артиллерии и авиации. Для того чтобы в будущем не возникло эксцессов с главными заказчиками, параллельно готовилась одновременная ликвидация как Мансура, так и Бадави.

Трудность работы заключалась в специфических условиях Кавказа, где нужно было быть максимально осторожным, учитывая особенности межэтнических отношений, местные традиции и многие другие детали. Здесь не доверяли чужакам, не доверяли власти, милиции, армии, и будь ты даже самим Пророком, к тебе отнеслись бы с недоверием, а при случае могли и пальнуть в спину. Зревшее сотню лет гнойное воспаление с падением Союза лопнуло кровавым свищом, и безжалостное средневековье снова воцарилось на этом горном пятачке. Воронец очень тонко понимал Кавказ, возможно именно поэтому его не отправили на работу в ближневосточный регион, а бросили сюда, в самый очаг ненависти, вражды и страдания…

* * *

Когда корреспондент столкнулся с трудностями в Махачкале, Воронец выдержал паузу, дожидаясь, когда американец дойдет до кондиции, и уже хотел было вмешаться, представив себя спасителем, но бегство Джеба из Махачкалы и его последующее исчезновение поломало все планы. Пройдясь по своим кавказским контактам, Воронец выяснил, что эмиссару не удалось добраться до места назначения. Он бесследно исчез, и его искали сразу несколько различных группировок. Со своим начальником майором Алексиным они искали выход из сложившегося положения, и намерение Сью Дайкин организовать поиски своего бойфренда оказалось для них подарком судьбы. Особенно они обрадовались, когда узнали, что американка вышла через знакомых на Дениса Краснова, промышлявшего в Нижнедонске частным сыском и охранной деятельностью. Так получилось, что это имя впервые «засветилось» еще в первую чеченскую кампанию. Тогда в бою под Хасанаулом взвод, которым временно командовал Краснов, уничтожил крупный караван с оружием и взрывчаткой. Это событие получило большой резонанс в среде правозащитников, которые как стервятники кружились над горячими точками, выискивая очередную жертву. Тогда наряду с боевиками погибли мирные жители, хотя мирными они были чисто гипотетически – у каждого в доме находилось достаточное количество вооружения и боеприпасов, которыми те не гнушались пользоваться при случае. Над Красновым сгустились тучи, но благодаря хлопотам подполковника Селиева его не отдали на растерзание и вскоре списали ввиду серьезной контузии. Второй раз это имя всплыло во время возникшей в Нижнедонске напряженности незадолго до Дефолта, в самом очаге которой Краснов и оказался. Тогда ему удалось не только выйти сухим из воды, но и заработать на этом приличный капитал и авторитет. Составляя по просьбе начальства психологический портрет Дениса Краснова, Воронец отмечал парадоксальность его личности, в которой авантюризм и решительность уживались с крайней осмотрительностью. Так же была отмечена странная способность притягивать серьезные неприятности, и редкая удачливость, благодаря которой он не просто решал все проблемы, но и серьезно зарабатывал на этом как в моральном, так и в материальном плане. Кроме того, при всей сомнительности своих методов, он был, что называется, своим в доску – избегал криминала сам, и не давал ввязываться в сомнительные предприятия своим людям. Анализ деятельности организованного Красновым клуба ветеранов «Кавказ» так же не обнаружил двойного дна. Казалось, что этот персонаж был срисован с гайдаровского Тимура и перенесен в будущее, где, приспосабливаясь к новым условиям, он научился убивать, отбросил стеснение перед желанием разбогатеть, сохранив любовь к ближнему и добросердие, превратился в пронырливого и изворотливого авантюриста и ловеласа, не обделенного удачей, деловой хваткой и сверхвниманием со стороны женщин.

Воронец выступил за привлечение Краснова к операции в качестве «паровоза», на котором он намеревался доехать до места, где прячется злополучный американец или до его могилы. Начальству он представил вполне логичное и подтвержденное железными доводами резюме, однако в душе надеялся на редкое везение Дениса и его способность попадать в переделки. Экспедиция Сью Дайкин была прекрасным прикрытием для поиска американца. Воронец распространил через своих чеченских и дагестанских «друзей» слух о том, что его наняли в качестве проводника, и очень скоро получил пожелания от Мансура и Бадави доставить к ним американца живого или мертвого, подкрепленные соответствующей благодарностью в долларах.

Денис очень скоро оправдал возложенные на него надежды, быстро вычислив не только истинный род занятий как Джеба, так и англичанина Догерти, нашел и разговорил ирландку, по счастливой случайности поссорился с чеченцами в Кизляре, в результате чего свел дружбу с недоверчивым и упрямым Прокопенко. Теперь след был нащупан, операция входила в свою завершающую фазу, осталось только оттеснить от добычи конкурентов во главе с Догерти, который явно хотел похоронить не только какие-либо слухи о своем коллеге Джебе, но и его самого. Видимо, начальству за океаном стало известно об излишнем рвении Юнус-Малика, и его решили убрать от греха, чтобы не обнаружить его принадлежность к американским спецслужбам…

* * *

Расул проснулся одновременно с раздавшимся в наушниках щелчком. Щелчок повторился трижды – его вызывали на связь.

– Я Мцыри, что видите?

– Мцыри, я дозор-один. В двухстах метрах остановилась машина. Джип Фронтера, мокрый асфальт. Пассажиров трое. Стоят у машины, разговаривают.

– Продолжай наблюдение, дозор-один. Докладывай обо всех передвижениях объектов.

Он включил экран своего навигатора и настроил изображение.

– Я дозор-два. Они разделились. Один полез на сопку, а двое выдвинулись к зиндану. Вооружены автоматами с глушителем.

– Я Мцыри. Всем дозорам. Двоих беру на себя. Если они сунутся ко мне, я их возьму сам, если вернутся – не пытайтесь взять их на силу, бейте по конечностям.

– Я дозор-три. Что делать со скалолазом?

– Пусть себе лазит! Не суйся к нему, он очень опасен. Главное, не дай ему сесть в машину. Бей по конечностям, ну а не успокоится, можешь не церемониться. Главное все учтите – не высовываться, голову беречь!

Он выглянул в небольшое окошко. Было уже достаточно светло, как в пасмурный день, но солнце пока не поднялось над прячущимися в черных складках теней горами. На экране навигатора появились две пульсирующие точки, и в наушниках послышались негромкие трели предупредительных сигналов. Точки передвигались рывками, приближаясь к центру по широким дугам. Они заходили с разных сторон, обследуя все помещения и развалины фермы, пока не добрались до стоявшего в центре склада – хорошо сохранившегося и больше всего подходившего в качестве жилого помещения. Вчерашний день Расул с казаками посвятил как раз тому, чтобы создать впечатление, что на ферме действительно кто-то живет. Кроме того, они заблокировали все возможные лазейки, через которые можно было проникнуть внутрь, минуя главный вход. Точки начали двигаться по периметру склада, то и дело останавливаясь. Расул уже слышал их осторожные шаги, сопровождающиеся шелестом травы и поскрипыванием каменной крошки на вросших в землю скалах. Он сидел в своем пуленепробиваемом закутке, сооруженном из мешков с землей, наблюдая за экраном своего универсального прибора. Теперь он переключил режим слежения за датчиками движения, на видео режим и на экране появилось шесть ячеек с независимыми мониторами микро-видеокамер, установленных в ключевых точках. Вот на одном из мониторов появилась фигура в защитном камуфляже, двигавшаяся короткими точными шажками. По повадкам можно было сказать, что перед ним был крепкий профессионал с силовым прошлым. Появившийся на другом мониторе человек, судя по всему, тоже не был уличным хулиганом. Наконец они встретились у главного входа, и по обмену жестами Расул смог понять, что старшим из двоих был тот, что пониже ростом с покатыми плечами и слегка сутулой мощной спиной борца. Однако Расул был уверен, что принимал решения и отдавал команды некто другой, возможно тот, кто прятался сейчас в зарослях на склоне сопки и наблюдал за происходящим из безопасного далека. Взять его живым не представлялось возможным, да и убить вряд ли удастся, поэтому он решил вытрясти максимум информации из этих двоих – этого будет достаточно, чтобы получить фору во времени и наверняка идентифицировать заказчика охоты на журналиста.

Первым вошел более высокий, а борец прикрывал его, стоя за косяком двери. Осмотрев стоявшую в первом небольшом помещении мебель, визитеры убедились в наличии следов присутствия человека. На столе стояла тарелка с остатками еды, на тумбочке в углу красовался выпуклыми боками примус, а на окне теплился еле заметный красноватый язычок пламени керосиновой лампы. Поменявшись ролями, двое вошли в следующее помещение, представлявшее собой просторный зал с шестью дверями, ведущими в смежные помещения. Теперь Расул не нуждался в приборах, чтобы видеть своих гостей. Крепыш стал посреди зала наготове, а второй начал по очереди проверять все смежные помещения. Когда тот подошел к третьей справа двери, Расул изготовился для стрельбы. Высокий, просунув голову в дверной проем, тут же провалился внутрь, падая без сознания на замусоренный пол – сработавший датчик движения подал сигнал запирающему устройству баллончика с усыпляющим газом, который тут же выпустил лошадиную дозу успокоительного прямо в лицо наемнику. Крепыш вскинулся и, отступая назад, начал палить в дверной проем шелестящими очередями. Автомат Расула тоже еле слышно чмокнул, выплюнув резиновую пулю. Рука крепыша отлетела в сторону, выронив автомат. Вторая пуля угодила в другое плечо, ближе к локтю, полностью парализовав руку, а третья ударила в колено. Борец упал как подкошенный. Расул стремительной тенью метнулся из своего укрытия в центр помещения, навалился на раненного и ловко связал ему руки сзади тонким шнурком, потом притянул ноги, тоже связал их, и привязал к рукам. Затем он не спеша направился ко второму, проверил его пульс, и тоже связал – Через пятнадцать минут он должен был прийти в себя, а до этого следовало успеть допросить деморализованного болевым шоком крепыша.

– Всем дозорам, я Мцыри, у меня чисто. Следите за сопкой. Не дайте спуститься третьему. Берегитесь снайперского выстрела.

* * *

Как и планировал Денис, они выехали из Староказачьей на рассвете следующего дня и, взяв направление на Кочубей-Кизляр-Хасвюрт, покатили на крейсерской скорости по трассе Р-285. Еще ночью Прокопенко выслал вперед несколько «разъездов» на уазиках, чтобы проверить дороги особенно в районе Кизляра и обеспечить безопасность колонны на наиболее сомнительных участках. В машине, где ехали Денис, Даша и Сью царило напряженное молчание. Денис, предвосхищая возможные эксцессы, отправил водителя в передовую машину и сам сел за руль. Вечером он ушел со Сью к Прокопенко, да так и остался там спать на скрипучей кушетке в садовой беседке. Он не хотел видеть снова Дашины виноватые глаза, которые одновременно сыпали искрами ненависти и извинялись за предательство. Он не хотел ложиться с ней рядом, чувствовать тепло ее покорного тела, думая о том отвращении, которое она испытывает от близости с ним. Тем не менее, его ночная эскапада была равносильна открытому объявлению войны, и он ожидал от Даши любых выходок, пытаясь вообразить, в какие формы материализуется гнев, уже пробегавший электрическими дугами на дне ее глаз. В это время зазвонил спутниковый телефон, лежавший в отделении для всяких мелочей между сиденьями. Денис включил трубку и, зажав ее между плечом и щекой, чтобы обе руки были свободны, начал разговор.

– Слушаю.

– Это Горец. Я здесь закончил. Минус два. Наш английский друг пожелал отсидеться на горе. Взять не смогли, но ушел он пешком, так что определенная фора есть. Думаю, он для нас не опасен.

– Чего они хотели?

– Как и предполагалось, ликвидировать клиента. Где-то он потянул одеяло на себя, и хозяевам это не понравилось.

– Бывает.

– Да, а информацию ему сливала твоя подруга.

– Я это выяснил еще вчера. Какой у тебя план?

– Буду ждать твоего звонка в Хасавюрте.

– Хорошо. До связи.

Немного поразмыслив и проанализировав информацию, Денис решил изменить тактику, спровоцировать Дарью в присутствии Сью и заставить ее раскрыться. Это был его любимый прием – ошарашить оппонента и воспользоваться его неподготовленностью и замешательством. Таким же образом он спровоцировал Тархана на неподготовленную акцию, за что тот и поплатился. Подходящий момент представился через несколько минут.

– Дэн, по-моему, мы тащимся как черепаха! – Сказала Сью, возмущенно фыркая. – Когда мы уже доедем до этого ручья, ну… не помню названия? Мне не терпится поскорее узнать, действительно ли это Джеб прячется там!

– Симонов! – Лениво процедил сквозь зубы Денис.

– Что?

– Симонов ручей.

– Да хоть Чертов! Скорее бы доехать!

– Должен тебя разочаровать, Сью, но если мы хотим разыскать Джеба, то Симонов ручей нам не по пути.

– Как это? – Сью непонимающе заморгала своими кукольными глазами. – Что значит, не по пути?

– Дело в том, что если бы Джеб там прятался то, скорее всего, его бы уже убили…

– Не поняла! Что за шуточки, Дэн! Хватит со мной играть! Объяснись, пожалуйста!

– Пусть тебе это объяснит Дарья. У нее это лучше получится.

– О чем это ты? – Вспыхнула Даша, тщетно пытаясь изобразить на лице невинное непонимание.

– О том разговоре по спутниковому телефону, который произошел вчера, после того как тебе сделалось плохо за столом у атамана. О том, как ты рассказала Дику о Тарыгине, после чего его убили. Расскажи это все своей подруге. Не забудь добавить, что у Догерти есть задание во что бы то ни стало уничтожить Джеба до того, как он сможет приступить к реализации своего плана.

– Ты лжешь! – Лицо Даши исказилось гримасой страдания пополам с гневом. – Дик все мне рассказал! Это ты убил Сосновского, потому что тот снял на камеру как вы трахались с Джой! Ты хочешь и Джеба убить, а Дик спасает его!

– Дожились! Ты сама-то веришь в эту чушь? Мне казалось, что ты меня лучше знаешь, хотя ты по натуре дворняжка, и благородство души в тебе не находит отклика. – Денис гвоздям вбивал эти обидные слова в повисшую в салоне джипа напряженность – жалеть ее он не хотел, потому что из-за ее глупых выдумок погибли люди, и она не заслуживала жалости. – Ты легко перескакиваешь от состояния униженности к высокомерию, минуя состояние адекватности, поэтому даже себя толком понять не можешь!

– Что-то я не пойму вас. – Теперь был черед Сью выражать полное непонимание подоплеки происходящей перед ней перепалки. – Кто кому звонил, какое убийство, и причем тут Дик?

– Сейчас я тебе все объясню, успокойся. Дело в том, что наша бывшая подруга, не найдя с моей стороны ответной любви, которой она ожидала, решила отомстить. Ослепленная гневом, она легко попалась на приманку Догерти, который изначально имел своей целью уничтожение Джебраила. Только что мне сообщили, что на ферме у Симонова ручья попали в нашу засаду двое наемных убийц посланных Догерти. Они во всем признались и указали на Дика, как на заказчика убийства. Их признания записаны на видео…

– Но зачем ему это нужно, и при чем здесь Дарья?

– Наша Дарья не знаю уж как, но связалась с Догерти и передала информацию, которой я с ней делился в Москве. Мы поняли, что среди наших есть крот, и устроили засаду на Симоновом ручье. Как только Даша узнала от атамана про обитателя фермы в предгорье, она сразу побежала звонить Дику. Ее разговор записан, могу прокрутить.

– Ты подслушивал! – Даша задохнулась от возмущения

– А что же мне было делать! Ты вынудила меня! Я ведь должен найти Джеба живым, а не мертвым, а ты делаешь все, чтобы его убили.

– Ты все врешь! Дик сказал мне, что тебе заплатили за убийство Джеба!

– Вот и прекрасно! Теперь у тебя новый дружок, и ты готова ему в рот заглядывать. Может, тебе не стоит продолжать путешествие с нами, лжецами и убийцами? Я готов высадить тебя, где ты пожелаешь, и ищи его, он тебе еще что-нибудь расскажет. Правда он сейчас прыгает где-то по горам, убегая от казачков…

– Подождите! Подождите! – Вмешалась в разговор Сью. – Это правда, Дарья? Ты действительно звонила Дику?

Они заговорили так быстро, повышая тон разговора до крика, что Денис не мог понять ни одного слова и сосредоточился на дороге. «Мавр сделал свое дело… А мозги ей Сью вправит!».

* * *

Расул был профессионалом и для него ни в чем не было мелочей. Закапывать трупы наемников не стоило, потому что рано или поздно их все равно найдут, а сам факт захоронения будет подразумевать убийство. Он решил ничего не прятать, а устроил все так, будто эти двое сами устроили перестрелку, повздорив между собой. Закончив с этим, он воспользовался подземным лазом в тыловой части здания и вылез наружу под прикрытием стен фермы. Вряд ли засевший на горе наблюдатель еще находился на своей позиции, ожидая конца спектакля. Получасовой паузы было вполне достаточно, чтобы отдать себе отчет в провале, и профессионал уже должен был бы уйти по горам, не возвращаясь к джипу. Однако, чем черт не шутит – береженого Бог бережет – и Расул дотошно следовал своим принципам безопасности, которые позволили ему выжить в течение этих долгих шести лет, проведенных на охваченном войной Кавказе. По намеченному заранее маршруту он пробрался к лежке одного из оставленных им наблюдателей и, засев под прикрытием камней, стал всматриваться в бинокль в заросли кустарника на противоположном склоне. Ничто не выдавало присутствия человека, однако он долго ощупывал взглядом склон, ожидая какого-то знака.

– Внимание всем! Я Мцыри. Держите под прицелом склон. Я поднимусь и проверю.

Он все так же осторожно, избегая открытых мест, спустился на дно ущелья, пересек дорогу и, найдя свежие следы на осыпи у подножия противоположного склона, стал медленно подниматься. Наконец он достиг высоты, которая позволяла видеть долину и приткнувшуюся в ее вершине группу построек фермы. Где-то здесь должна была находиться позиция наблюдателя. Расул стал двигаться медленнее, внимательно осматривая местность. В одном месте следов было больше, здесь явно долго топтались. Он остановился метрах в десяти от истоптанного пятачка и, сделав несколько шагов назад, присел за скальный выступ. Подняв лежавший рядом большой плоский камень, он прицелился и бросил его в кусты справа от пятачка. Тишина. Второй камень упал слева – результат тот же. Он уже хотел было идти дальше, но остановился и еще раз бросил камень, на этот раз чуть дальше. Мощный взрыв застал камень еще в полете, вырвал кусок скалы и осыпал Расула градом камней. «Ловушка с датчиком движения. Борзеет англичанин… Ничего, мы тоже не лыком шиты!». Дальше идти не было смысла. Все равно наблюдатель ушел, а гонятся за ним по горам себе дороже. Всегда есть шанс нарваться на мину-ловушку или заячью петлю, только заяц ее делает, чтобы заранее увидеть идущего по следу хищника, а человек возвращается вдоль своих следов и садится в засаду в удобном месте, чтобы убить преследователя.

– Внимание, всем дозорам! Я Мцыри. Снимайтесь и спускайтесь к машинам. Джип столкните в овраг, только проверьте, нет ли там сюрпризов. Я возвращаюсь…

* * *

По тому, как развивалась перепалка на заднем сиденье, Денис понял, что Сью берет верх. Ее голос становился более уверенным и доминировал в разговоре, а голос Даши звучал все тише и скоро совсем затих. Напряженность спала, и можно было спокойно погрузиться в свои мысли. Он пытался проиграть про себя завязку беседы с Пустобаевым.

Но получалось как-то неубедительно – с какой стороны ни подойди, везде поднималась стена недоверия и отторжения. Чем больше он анализировал свои возможности, тем меньше уверенности в успехе оставалось. Единственной зацепкой был казачий кинжал и его гипотетический владелец Степка Озолин. «А вдруг это не его кинжал? Или его нет сейчас в станице? Мутно как-то все. Да пошло оно все! Главное ввязаться в разговор, а там глядишь, кривая и вывезет!».

Разговор сзади утих сам собой. Денис глянул в зеркало на успокаивающуюся Сью и забившуюся в угол Дашу.

– Так куда мы теперь едем? – Спросила Сью, поймав его взгляд.

– Нужно нанести визит вежливости одному уважаемому человеку.

– У нег есть имя? И место, где он живет, как-то называется?

– Разумеется, только это не важно. Теперь мы будем играть в шпионов. Кстати, Сью! Забери, пожалуйста, у Дарьи спутниковый телефон и передай мне. Я не хочу больше сюрпризов.

– Перестань, Дэн! – Отозвалась Даша. – Извини меня, я не знаю, что на меня нашло. Дик был так убедителен…

– Бог простит, красивая! Из-за тебя погиб хороший человек. Этот грех тебе придется отмаливать всю жизнь.

– Но что же теперь делать, Денис?

– Для начала, отдай телефончик. И вообще, сделай так, чтобы тебя не было заметно. Этот вопрос нужно было задавать до того, как произошло непоправимое, а теперь кайся, молись. Я знаю!? Думай!

* * *

К обеду караван почти доехал до Бирючекутской. Их вскоре остановили казаки Прокопенко на уазике и попросили подождать. Минут через пять к ним подъехала «Нива» с тремя незнакомыми мужчинами. Переговорив с приехавшими, люди атамана Прокопенко попрощались с Денисом и отправились домой, а караван поехал дальше, ведомый незнакомцами на «Ниве». Минут через пятнадцать въехали в станицу и остановились на майдане возле большого навеса, рядом с которой дымила трубой обшитая вагонкой кухня.

– Ты что ли старшой будешь? – Спросил Дениса подошедший казак с закрученными кверху рыжеватыми усами. – Выгружай народ! Максимыч приказал накормить всех. Только оружие оставьте в машинах!

– Тебя как зовут, служивый? – Спросил Денис, выходя из машины и разминая плечи.

– Алексеем кличут.

– А меня Денисом. Вот и познакомились. Ты вот что, Алеша, скажи начальству, что мы люди бывалые и оружия в незнакомом месте среди незнакомых людей сроду не выпускали. Сам-то вон свой автомат при себе носишь!

Казак замялся, потом отошел к ниве и, о чем-то пошептавшись с сидевшим на переднем сидении крупным мужичищей с недобрым взглядом, вернулся к Денису.

– Хорошо. Скажи всем, чтобы из-под навеса не выходили, а сам поедешь с нами к атаману.

Ехали молча. Водитель лихо крутил баранку, закладывая крутые виражи по извилистой грунтовой дороге, петлявшей среди садов, загонов для скота, перепрыгивающей через мутные каналы по узким мостикам. Денис не старался особенно запоминать дорогу, потому что все равно не нашел бы ее среди десятков других таких же дорог, разбегавшихся в разные стороны и сходившихся вновь в узлах пыльных перекрестков. Кроме того, солнце стояло практически в зените, и определиться на местности без компаса было трудно. Наконец въехали под сень тенистой рощи, и машина резко остановилась неподалеку от покосившейся саманной избушки с болтавшимися наперекосяк облупившимися ставнями. Из-за деревьев вышли несколько вооруженных молодых парней в камуфляже.

– Иди тудой. – Сказал мужичище, сидевший на переднем сиденье, неопределенно махнув рукой куда-то мимо избушки.

Денис вышел из машины и пошел в указанном направлении. Молчаливые охранники провожали его обманчиво безразличными взглядами. Зайдя за избушку, он увидел деревянную беседку, утопленную в разбросавших по сторонам свои цепкие щупальца зарослях ежевики. Денис направился к беседке, из которой навстречу ему вышел невысокий сухощавый человек с не по-казачьи бритым узким лицом, запеченным на солнце, словно яблоко в духовке. Короткая стрижка и глубокие морщины на лбу и щеках делали его похожим на виденных Денисом в Нижнедонске воров в законе старого розлива. Одет он был в штатское как сельский работяга предпенсионного возраста.

– Ну здравствуй, Денис Краснов. – Сказал мужчина, крепко пожимая протянутую Денисом руку. – Я Александр Максимович.

– Очень приятно. – Ответил Денис, входя вслед за Пустобаевым и садясь за стол напротив него.

Тот промолчал, и некоторое время пристально рассматривал Дениса прищуренными выцветшими глазами.

– Прокопенко говорил, у тебя ко мне дело? Только вот не знаю, чем уж я смогу тебе помочь? – Наконец нарушил он молчание.

– Так я же еще и не попросил ничего! – Парировал Денис, ухмыляясь c хитрецой.

– Просто у нас не любят любознательных. Если ты приехал сюда и чего-то не знаешь, то может быть так и надо? Время неспокойное…

– Ваша правда, да только я не с Луны упал, три года в особой роте спецназа. Приходилось заниматься тонкими косметическими операциями в этих краях, точечной зачисткой.

– Оно конечно, опыт – вещь полезная, да только многим ли ты рассказывал о той своей жизни?

– Да никому не рассказывал! Чужой не поймет, а свой и сам навидался.

– Вот и я о том же – чужой ты или свой, мои секреты все равно пользы тебе не принесут, а мне навредить могут.

– Я не против, хозяин – барин. Да только мне все ваши секреты без надобности, мне лишь маленькая толика нужна. Да и не Христа ради прошу, готов выделить на ваши благородные дела приличные средства.

– Купить меня хочешь?

– Так сразу и купить? Во-первых, вас купить трудно, дорого выйдет, а мне самая малость нужна, и, во-вторых, не будем называть это торговлей – у вас есть свои надобности, у меня свои, почему бы нам не обменяться полезными вещами? И, разумеется, положить наш разговор в тот же секретный ящик для вечного хранения.

– Хорошо. Можешь изложить свою просьбу, хотя я о ней догадываюсь. Скажу сразу, ничего не обещаю… – Пустобаев блеснул в сторону Дениса мимолетным испытующим взглядом исподлобья.

– Человечка я ищу. С месяц назад заблудил он в районе Червленных Бурунов, да и попал в переделку. Бой был между казаками и чехами, а он как раз со знакомой женщиной змей ловил в тех краях…

– С женщиной, говоришь? – Пустобаев недобро посмотрел на Дениса, не переставая улыбаться.

– Да с женщиной, с ирландкой. Она жила почти год в Кизляре, изучала дагестанских змей, не слыхали? – Денис говорил несколько игривым тоном, однако прямо смотрел в глаза Пустобаева наполненным сталью взглядом. – Да конечно, у вас своих забот полно! Так вот, женщина та забилась в кусты от греха и видела все – как казачки чехов побили, как уводили моего клиента, как добивали раненых. Вот портретик с ее слов нарисовали. Занятная физиономия. Я как раз похожего видел в станице.

– Ты меня на пушку не бери. – Медленно проговорил Пустобаев, вглядываясь в портрет, сделанный еще Серьгой со слов ирландки. – Не мог ты его в станице видеть. В больнице он. Захворал.

– Ну да, ну да. Обознался наверно.

– Бывает…

– Ну а моего мужчинку не встречали? Уж очень его женщина убивается, хочет найти и увезти его подальше отсюда и сделать так, чтобы он бросил свои занятия и больше на Кавказ ни ногой!

– Женщина? Прямо так и ни ногой?

– Да, женщина особенная, у нее большие возможности.

Бирючекутской атаман надолго задумался, опустив взгляд долу. Интенсивность его мыслительного процесса была заметна лишь по игре желваков на скулах. Наконец он поднял глаза и взглянул на Дениса с решимостью.

– Жаль, что не могу тебе мочь. Отпустили мы его, сразу! Отпустили у Терекли-Мектеб. Вот так значит.

– Ну да, ну да. Жаль, конечно, да что поделаешь! – Сказал Денис вставая. – Пора мне. Рад был нашему знакомству.

– Куда ты? Что и не пообедаешь со мной?

– Недосуг. Ехать пора.

– Гребуешь? Ну как хочешь. Ребятки тебя отвезут.

– Вот и славно. – Сказал Денис, поворачиваясь, чтобы идти к машине, но потом замешкался и бросил через плечо слова последней надежды, приготовленные заранее. – А Степке скажите, что кинжал я конфискую! Пусть он у меня в Нижнедонске в клубе ветеранов висит в красном углу!

– Постой, постой! – Поднял голос Пустобаев, резко встав с лавки. – Какой Степка? Какой кинжал?

– Степка? Озолин, конечно! А кинжал тот самый, что он обронил под Червленными Бурунами!

– А ты откуда Степана знаешь?

– Я замещал раненного комвзвода и командовал операцией в Хасанауле, когда Степку ранило. Я тогда подавал список особо отличившихся в том деле, получил он награду? А то мы с ним с тех пор и не виделись.

– Ишь ты, как мир тесен! Получил «За отвагу», только уже дома, его ведь списали по ранению. А как тебя в роте звали?

– Дэном или Батоном, когда как.

– Да-а-а… Садись тогда, будем дальше толковать. – Пустобаев показал Денису на скамейку, а сам крикнул кому-то из охраны. – Сидорыч! Скажи, чтоб накрывали обед на троих! Да Степана ко мне, срочно! Степан ведь мне зять, да!