– Что это было, Дэн? – Спросила Сью, когда Денис вошел в дом. – Я все сняла на видео!
– Деловая встреча.
– Оригинальный способ вести переговоры! Ты был очень убедителен! Надеюсь, они согласились с твоими доводами?
– На все сто!
– А если серьезно?
– Они требовали вернуть им их раба – нашего Антона.
– Какой ужас! И что дальше?
– Дальше мы быстро собираемся и уезжаем. Помнишь того казака, что отобрал камеру у Макса? Так вот Антон, его племянник. Нам нужно, во что бы то ни стало, вернуть парня дяде, и тогда у нас появится большой шанс продвинуться в наших поисках. Дядя много знает и может помочь нам информацией и рекомендациями.
– Я уже побежала собираться!
Денис вошел в спальню, где поместили Антона. Навстречу ему поднялась со стула Даша, сидевшая у его изголовья.
– Как он? – Спросил Денис, кладя руку ей на плечо.
– Спит. Док сказал, что у него множественные ушибы и крайнее истощение. Эти люди, с которыми ты дрался, они опасны?
– Как и все бандиты. Они могут нам сильно навредить, поэтому сейчас снимаемся.
– Я слышала. Пойду, помогу Сью.
Денис подсел к кровати и стал как можно аккуратнее тормошить Антона.
– Просыпайся казак!
– Что случилось? – Спросил, наконец, тот, с трудом разлепив веки.
– Антошка! Номер дяди помнишь? Нужно срочно связаться с ним. Заявился Тархан с шайкой-лейкой, справлялся о тебе. Так что нам стоит поторопиться. Давай по-быстрому номер!
Денис набрал продиктованный Антоном номер и стал ждать соединения.
– Станица Староказачья. Дежурный. – Проскрипел в трубке надтреснутый старческий голос.
– Здравствуйте. Мне нужно срочно поговорить с Данилой Семеновичем!
– Эк ты, какой скорый! Нет его сейчас. Ты кто таков будешь?
– Не томи отец. Найди мне его срочно! Скажи, что есть новости о его племяннике!
– Об Антошке? Нашелся, разбойник?
– Нашелся, нашелся! Только если ты, старый, будешь и дальше сопли жевать, может снова потеряться. Давай Прокопенко!
– Слушаю. Прокопенко. – В трубке громыхнул атаманский бас. – Кто говорит?
– Денис Краснов. Мы с тобой, Данила Семенович, встречались под Тукуй-Мектеб несколько дней назад. Помнишь?
– Помню. Что с Антоном?
– У меня он. Отбили сегодня у чехов под Бороздиновской.
– Где вы? Я срочно выезжаю!
– Погоди горячку пороть, атаман! Обговорить все надо. Мы сейчас в Кизляре, но здесь стало припекать. Приезжал Тархан и ссылался на какого-то Ирисхана. Требовал вернуть Антона. Я временно его успокоил. Часа два-три он будет поправлять здоровье, а потом неизвестно. Поэтому мы сейчас выдвигаемся в Александро-Невскую. Там у нас дело. А оттуда прямиком на Терекли-Мектеб. Если они нас догонят, придется принимать бой. Людей и оружия у меня хватает, но еще есть женщины, да твой Антон, не ходячий – из-за них я связан по рукам и ногам.
– Что предлагаешь, Денис?
– Жми на всю катушку нам навстречу. Связь на шестнадцатом канале. Если будет сигнал, звони по сотовому.
На выезде из Кизляра их остановил милицейский патруль. Денис вышел из машины и подошел к хмурому капитану, стоявшему возле патрульного уазика под прикрытием двух милиционеров с автоматами.
– Здравствуй, уважаемый. Ты все обо мне знаешь, какие еще документы хочешь посмотреть?
– Документы не нужны. У тебя есть человек, который подозревается в совершении преступления. Я должен его арестовать.
– Не лечи меня, капитан. Отойдем в сторонку. – Оглянувшись на стоявших в напряжении патрульных, Денис подмигнул им, и продолжил доверительно. – Ты наверно не до конца понимаешь проблему, в которую вляпался. Тархан, Ирисхан или еще какой-нибудь хрен подставляют тебя. Задержи ты сейчас сбежавшего от них пленника, и до завтра ты уже не доживешь.
– Почему? – Капитан удивленно посмотрел на добродушно улыбающегося Дениса.
– Ну, во-первых, похищение людей – серьезное преступление. Ты хочешь покрыть его. Но за это тебя не убьют. А убьют тебя за «во-вторых». Ты ведь не знаешь, кто этот пленник?
– Ну и кто?
– Это племянник Прокопенко. Слышал о таком?
Лицо капитана вытянулось и стало похоже на лицо мертвеца. Испуг был действительно шокирующим, видно крутой нрав атамана был хорошо известен и здесь.
– Полчаса назад я ему позвонил, и он на всех парах летит сюда, чтобы повидаться с любимым племянником. С ним десятка три вооруженных до зубов казачков. Можешь себе представить, что с тобой будет, если он приедет сюда и узнает, что ты передал парня бандитам. Я ведь молчать не буду. Сам понимаешь, мне здоровье дороже…
– И что мне делать?
– Вот возьми платок, сопли подотри. – Денис протянул удивленному капитану несколько скомканных купюр. – Тут пятьсот баксов. Я уезжаю, а ты отбивайся от своих бандюков как хочешь. Можешь сказать, что мы тебя принудили силой. Договорились?
– Хорошо. Езжай. Надеюсь, больше не приедешь?
– Да уж постараюсь! Больно не гостеприимный у вас городишко.
КамАЗы отправили прямым ходом на Терекли-Мектеб, а легковые машины свернули в Александро-Невскую, навестить Тарыгина. Денис не хотел дробить группу. В случае контакта с боевиками кинжальный огонь из четырнадцати стволов, особенно при правильно выбранной позиции, мог враз уровнять силы или даже решить исход боя. Подъехав к дому Тарыгина при свете дня, они не сразу узнали улицу, а когда все-таки совместили ночную картинку с дневной панорамой, то были обескуражены увиденным. Дом исчез, а на его месте дымились обугленные руины. Несколько соседок стояло неподалеку от калитки, переговариваясь в полголоса, а рядом с милицейским уазиком стоял человек в штатском с кожаной папкой в руках – явно следователь прокуратуры, разговаривая с милицейским капитаном. К ним и направились Денис с Расулом, приготовив документы, так как знали, что формальностей не избежать. Но это было необходимая плата за то, чтобы получить надежную информацию о случившемся. Ведь, по словам Селиева, Тарыгин имел обширнейшие связи в среде терцев, хотя никогда не использовал их себе во благо. Если и этот источник информации окажется безвозвратно потерянным, то нужно хотя бы узнать причину.
– Дом сожгли потом, видимо заметали следы. – Следователь разговорился, после того как ему показали все свои верительные грамоты и подогрели желание сотрудничать тремя сотнями долларов. По свидетельствам соседей, сначала приехал один джип с двумя пассажирами. Этих он проводил, и они уехали восвояси. Почти сразу же подъехал второй джип с выключенными фарами. Во двор вошли двое. Через несколько минут прозвучал выстрел. Выходя, один еле шел, опираясь на плечо другого. На дорожке обнаружены следы крови. Возможно, у преступников был пистолет с глушителем, так как Тарыгин получил пулю в лоб, но выстрел был только один. Трудно себе представить, чтобы он, будучи на костылях, ранил одного из пришедших холодным оружием. Скорее всего, пистолет был где-то припрятан, и он им воспользовался, ранив одного, а второй убил его.
– Значит профессионалы. Их было двое? – Спросил Расул.
– Похоже, за рулем сидел еще один. Эти двое забрались кое-как на заднее сиденье, и машина тут же тронулась.
– Понятно. Поздравляю тебя с глухарем. – Сказал Денис сочувственно. – Лучше сразу регистрируй как несчастный случай.
– Я и рад бы, да уже засветили огнестрел и поджог.
– Тогда вали все на чехов. Убийство из мести. Он ведь воевал в чеченскую. И говорят, неплохо воевал. Чем не мотив?
– Нужно подумать.
– Эх, хотели повидаться по пути, да видно не судьба! Жаль Петровича. Хотя без ноги, какая жизнь! – Денис махнул рукой. – Ну прощай, командир. Удачи тебе.
Отойдя к своему джипу Денис приблизился к Расулу почти вплотную и прошептал:
– Опередили нас. Тихоня Догерти. Что ты думаешь по этому поводу?
– Течет у тебя. Я вчера по дороге проверялся, хвоста не было. Они пасли нас уже в станице, при въезде. Значит, знали, куда мы едем.
– Согласен. Кто это может быть?
– До поездки Догерти мог общаться с кем-то из твоих?
– Маловероятно. И во время поездки я тоже за ним приглядывал.
– А когда он повез тело Сосновского в Кизляр?
– Да. Почти на сутки пропал из виду.
– Кто с ним был?
– Док и Вито. За Вито я могу ручаться.
– Это твое дело. Разбирайся, как знаешь, но с этими двумя пока не стоит откровенничать.
– Понял, не дурак!
Серьгу на уазике оставили в дозоре на полдороги к Терекли-Мектеб. Он должен был сообщить по рации, если появятся преследователи и, пристроившись за ними на приличном расстоянии, докладывать об их передвижениях. Сигнал о прохождении трех джипов пришел менее чем через полчаса. В бинокль Серьга рассмотрел пассажиров и с уверенностью подтвердил, что на переднем сидении в головной машине сидел сам Тархан.
– Плохи дела. – Сказал Денис и переключил рацию на канал связи с Прокопенко. – Я Денис, вызываю атамана! Вызываю атамана!
– На связи. Что у тебя?
– Нас догоняет Тархан. Пятнадцать человек на трех джипах. Что посоветуешь?
– У меня тоже весело. Мой человек сообщил мне, что Ирисхан движется тебе наперерез, поэтому нам лучше соединиться, чтобы действовать сообща. Ты увидишь мой уазик с четырьмя парнями. Поворачивай за ними на Кумли. Они покажут тебе хорошую позицию для обороны. Окапывайся там и жди меня. Снайперы у тебя есть?
– Есть двое.
– Тогда если сунутся, держи их на расстоянии. Можешь мины поставить у дорог.
– А ты?
– Я отрежу Ирисхана от тебя и поверну к вам.
– Отобьешься?
– Обижаешь! Все. Вижу четыре машины. Это Ирисхан! Конец связи.
Действительно, через несколько километров они увидели открытый уазик с четырьмя парнями, которые, показали знаками следовать за ними. Колонна свернула на юго-запад и углубилась в степь. Проехав около двадцати километров, остановились на вершине холма, пусть и невысокого, но при плоском степном рельефе местности, позволяющего контролировать окрестности на значительном расстоянии. Денис приказал спрятать машины за холмом под прикрытием зарослей колючего кустарника, совершенно непроходимого из-за густоты веток и жесткости корявых стволов. Бойцы, тут же вооружившись лопатами, занялись рытьем окопов. В центре вырыли что-то вроде блиндажа с наклонным узким входом, который сверху прикрыли специальными металлическими решетками, а застелили брезент и засыпали землей. Это укрытие было предназначено для Антона, Сью и Даши, а также для аппаратуры, материалов и документов. Пока рылись окопы, два сапера установили на наиболее вероятных путях подъезда автомобилей противника несколько радиоуправляемых мин. Наконец фортификационные работы были закончены, и оставалось только ждать.
Сью ходила по позициям и снимала бойцов за подготовкой к бою. Они с Дашей одели камуфляжные костюмы, в которых выглядели еще более сексапильно, отчего бойцы постоянно отвлекались на столь очаровательные раздражители.
– Учти, Сью! – Сказал Денис, подойдя к женщинам. – Во время боя тебе придется отсиживаться в укрытии. Я не могу себе позволить такую роскошь, как потерять тебя на полдороги.
– Ты так обо мне беспокоишься?
– Вовсе нет. Ты большая девочка и уже сама можешь управлять своей судьбой, но если ты погибнешь, я потеряю деньги!
– Это весомый аргумент, не буду спорить! Только как же я могу потерять такой материал?!
– Я тебя понимаю, но давай все-таки найдем компромиссное решение. У меня есть один кино-фотолюбитель. Он все снимет в лучшем виде, если ты, конечно, пообещаешь премию. Андрей! Ступников! Подойди!
– Да, Денис Владимирович! – Боец стоял перед Денисом навытяжку, видимо, еще не отучился от армейских условных рефлексов.
– Задача такова. Это Сью, наша всеми любимая работодательница. Это Даша, ее подруга и по совместительству переводчица. А это аппарат, с которым нужно разобраться. Будешь снимать бой от корки до корки. – Заметив тень возмущения на лице у бойца, Денис повысил голос. – И без возражений! Дело опасное! Нужно не просто снять все так себе – хала-бала! Будешь перемещаться снимать не только противника, но и наших, и обязательно женщин. Я им поставлю перископ в окопчике у блиндажа, так что обязательно его захватывай иногда. И посерьезней, пожалуйста, творчески подойди к процессу! Эти кадры потом весь мир будет смотреть! Исполняй!
– Есть! Понял, Денис Владимирович! Разрешите идти?
– Иди. Дашенька, помоги Сью провести инструктаж нашему спецкору, лады?
– Да Денис, конечно! – Даша улыбнулась несколько натянуто и пошла вслед за Андреем к блиндажу.
«Дуется по-прежнему», подумал Денис, досадуя на себя за то, что после ее приезда так и не нашел время, чтобы поговорить с ней по душам, сказать ей какие-то нежные, ободряющие слова. За эти несколько дней он даже немного соскучился по ней, а тут все так навалилось, что выкроить минутку, и побыть с ней наедине было просто невозможно.
– Дэн! – Крикнул Вито из своего окопа. – Серьга сообщает, что Тархан пошел по нашему следу. Минут через двадцать могут быть здесь.
– Понял! Всем полная боевая готовность. Следить за горизонтом! – Крикнул Денис и пошел обустраиваться в своем командирском окопчике.
В это время в нескольких километрах к югу от укрепленного пункта обороны Денисовой «армии» разворачивалось позиционный бой казаков Прокопенко с боевиками Ирисхана. У Прокопенко было два открытых уазика и бортовой ГАЗ-66, в котором сидело двенадцать бойцов, и была установлена самодельная турель с крупнокалиберным пулеметом Владимирова. Это страшное оружие Прокопенко в пожарном порядке приказал снять с наблюдательной башни в центре станицы, которая одновременно являлась и важнейшей огневой точкой в системе безопасности станицы.
Четыре машины Ирисхана много маневрировали, пытаясь обойти колонну казаков, чтобы не дать им соединиться с беглецами из Кизляра. Прокопенко, умело маневрируя, старался свести на нет эти усилия. Время от времени вспыхивала вялая перестрелка, которая на расстоянии более километра не имела особого смысла. Разумеется, знай Ирисхан о приготовленных для него сюрпризах, возможно, он поторопился бы убраться восвояси, смирившись с потерей важного пленника и отложив разборку с набившими оскомину казаками до другого раза. Но он уже был во власти охотничьего азарта, и видел только двадцать казаков против его двадцати жаждущих крови абреков и свое преимущество в скорости и маневренности. Однако он ничего не знал о спрятанном под брезентом пулемете, как не знал и о том, что в уазике Прокопенко сидел снайпер, вооруженный дальнобойным гранатометом «Арбалет», который прицельно бил на расстояние в километр.
Наконец на горизонте появился заветный холм, к которому с востока уже приближались три джипа с боевиками Тархана. Одна из машин Ирисхана начала ускоряться и обходить колонну казаков с левого фланга, пытаясь прорваться к холму и отрезать Дениса от Прокопенко.
– Здесь. – Сказал атаман, махнув рукой. – С богом!
Атаманский уазик остановился, из него выпрыгнул стрелок с гранатометом и стал прилаживать станину на капот.
– Если подобьешь, дам тебе двойную премию!
– Рано ты меня в дармоеды записываешь, Семеныч!
– Поглядим.
В это время ГАЗик развернулся так, что кабина закрыла от преследователей кузов, в котором расчехляли пулемет и заправляли ленту. Машины Ирисхана медленно продвигались вперед – видимо боевики не понимали этих маневров и ждали развития ситуации.
– Расстояние семьсот метров. – Сказал снайпер, прицеливаясь.
Первая граната взорвалась метрах в двадцати перед носом машины. Джип резко вильнул и покатил прямо навстречу второй гранате, которая через секунду попала в радиатор. Джип клюнул развороченным передком, крутанулся на месте и, разваливаясь на куски, перевернулся, взметнув густое облако бурой пыли с огненным ядром внутри. Оставшиеся машины Ирисхана в нерешительности остановились. ГАЗик снова выполнил разворот, так чтобы пулеметчику было удобно целиться. Расстояние между грузовиком и джипами было чуть больше километра, и Ирисхан не решался что-то предпринять, так легко потеряв машину и пятерых бойцов. Теперь удачный исход этой схватки не выглядел таким реальным как несколько минут назад. Однако он также видел, как подходили с севера машины Тархана, которые могли бы, бросив окопавшихся на холме чужаков, прийти на помощь и раз и навсегда покончить с местным атаманом, который уже много лет портил всем жизнь как заноза на гладкой лавке. Ирисхан снова связался по рации с Тарханом, чтобы скоординировать действия, поглядывая в бинокль на странные маневры ГАЗика. В это мгновение он увидел желто-красную пульсирующую вспышку в кузове грузовика, и тут же рядом с машиной дробно вздрогнула земля, взорвавшись фонтанами рыжей пыли, и с задержкой в пару секунд донесся отзвук пулеметной очереди. В этот миг Ирисхан понял, в чем дело и открыл, было, рот, чтобы подать команду о срочном отходе, но вторая очередь прошила насквозь мотор, вырвала приборную панель и перемолола внутренности кабины джипа, перемешав обломки металла и пластика с живой плотью.
Возле холма все также началось с позиционных перемещений на дальнем расстоянии. Разгневанный Тархан, сжигаемый жаждой мести, всю дорогу ругался сквозь зубы, то и дело, хватаясь за поломанную челюсть, и подгонял свою команду. Как и предполагал Денис, бандиты не тратили время на сборы и, похватав автоматы, бросились налегке вдогонку за казавшейся легкой добычей. Догони они караван Дениса в дороге, еще неизвестно, как бы все повернулось, но Денис уехал с большой форой, да и место, где он свернул с дороги, боевики пропустили, потеряв еще двадцать драгоценных минут.
Приближаясь к холму, Тархан не сразу понял, что беглецы использовали полученный гандикап на все двести процентов, превратив холм в неприступную крепость, которую под силу взять только с применением артиллерии или минометов с дальностью стрельбы, превышающей прицельную дальность снайперской винтовки. Тархан в отличие от Ирисхана никогда не воевал на натуре. Его вотчиной был город, где он чувствовал себя хозяином. Соответственно и опыт обращения с оружием у него был чисто городской – стрельба почти в упор по незащищенной цели, или просто демонстрация силы без всякой стрельбы. Теперь он встретился с людьми, которые знали о настоящей войне не понаслышке. Ему противостояла дюжина настоящих солдат, выстрадавших свой опыт, в течение нескольких лет выживавших в окопах, засадах и конвоях. Ничего этого Тархан не понимал. Он хотел побыстрее разделаться с дерзким мальчишкой, так жестоко оскорбившим его. Бешенство выключило чувство опасности и интуицию. Подкатив слишком близко на своем джипе, он тут же был обстрелян снайперами. Водитель был убит, и двое боевиков, сидевших сзади тяжело ранены. Машина получила повреждения и не могла ехать дальше, поэтому Тархан и оставшийся невредимым боец подхватили раненых и бегом потащили их до других машин, остановившихся метров на двести дальше.
– Не стрелять! – Приказал Денис, внимательно наблюдая в бинокль за развитием событий. – Пусть у них останутся колеса, чтобы могли смыться отсюда!
Расстояние до двух других джипов было предельным для снайперского выстрела, и он решил подождать ответных действий, выбор которых был невелик. Первым делом бандиты открыли огонь из автоматов, но пули хоть и долетали до холма, но нанести урон зарывшимся в землю бойцам не могли. Поняв бессмысленность этого занятия, боевики выстрелили из подствольного гранатомета. Граната упала на половине пути до холма. Не удовлетворившись этим опытом, они еще дважды попытали счастья, но с таким же успехом. На этом активность Тархана временно прекратилась. В это время наблюдатель доложил Денису о появлении на горизонте грузовика и двух уазиков. Денис переключил свое внимание на юго-запад, где клубилась длинным шлейфом пыль, поднятая караваном из трех машин. Без сомнения, это был Прокопенко. Еще один его уазик, встречавший их на дороге, стоял в засаде, прикрытый ветками кустарника. Рядом прятались в складках местности четыре казака в ожидании подходящего момента для того, чтобы применить по назначению пулемет и три автомата.
Между тем на горизонте появились еще четыре точки, которые вскоре приняли очертания автомобилей. Денис с интересом наблюдал за хитроумными маневрами, которые выполняли оба конвоя, в поисках наиболее удобной позиции для атаки. Семь машин постепенно приближались к холму, и в лагере Тархана наступило оживление. Оба джипа тронулись с места и, объезжая холм на безопасном расстоянии, поехали навстречу машинам Прокопенко. В это время с юга донесся приглушенный взрыв. Денис увидел, что один из джипов Ирисхана перевернулся и задымил. Потом его слух уловил забытый, но столь знакомый грохот крупнокалиберного пулемета. Еще один джип противника остановился и через несколько секунд превратился огромный факел. Оставшиеся две машины повернули на юг и стали быстро удаляться. Вслед им пару раз огрызнулся пулемет, плюнув вдогонку несколькими пулями размером с небольшой огурец.
Джипы Тархана остановились как вкопанные, потом развернулись по широкой дуге и на большой скорости стали удаляться. Наперерез им бросились четыре казака на уазике, стреляя из всех стволов. Было видно, что несколько пуль попали в заднее стекло одного из джипов, но тот лишь припустил быстрее, поднимая за собой густую завесу пыли.
– Вот и отбились! – Сказал громко Денис и, выскочив из своего окопчика, пошел к блиндажу. – Все, девочки! Можно выбираться на волю!
Денис не мог знать, что убегавшие боевики сбились с дороги и выехали прямо на уазик Серьги, стоявший метрах в пятистах от дороги под прикрытием кустарника. Тот спрятался за машину и дал предупредительную очередь перед колесами головного джипа в надежде, что боевики испугаются, и ему удастся избежать неравного боя. Расчет оказался правильным. Напуганные исходом так и не начавшегося боя, боевики решили больше не испытывать судьбу, ведь даже один толковый боец мог положить нескольких нападавших. Поэтому джипы резко свернули, и на большой скорости покатили прочь. Серьга спокойно вышел из своего укрытия, и в это время выпущенная наугад очередь полоснула по машине. Серьга почувствовал, как его что-то обожгло чуть пониже уха. Он схватился рукой за онемевшую шею, и липкая горячая жижа залила ладонь и потекла по руке, просачиваясь под рукав. В голове зашумело, все тело как-то сразу обмякло и перестало слушаться. Он с неимоверным трудом сделал два шага, отделявшие его от уазика, открыл дверь и, упав на заднее сидение, схватился за рацию…
Денис услышал две далекие очереди и сразу напрягся, вспомнив о Серьге.
– Серьга, что у тебя? – Спросил он по рации.
– Меня задело… Сюда… – Услышал он в наушнике задавленный голос товарища.
– Серьга! Серьга! – Повторил он несколько раз, и не получив ответа, крикнул. – Док! Вито! Быстро по машинам! Серьга ранен!
Они не сразу нашли спрятанный за кустами уазик, пропетляв почти полчаса по еле заметным степным стежкам. Док первым бросился к раненному, разрывая на ходу индивидуальный пакет, однако почти сразу понял, что помочь уже ничем нельзя.
– Все. Пуля перебила артерию. – Сказал он, повернувшись к остальным, разведя окровавленные руки и не сдерживая навернувшуюся слезу. – Истек кровью. Такие случаи всегда безнадежны.
Денис и сам видел, что это так – кровь пропитала весь камуфляж Серьги, залила сиденье, и стекала струйкой вниз, образовав на коврике желеобразную черную лужу. Он подошел, нагнулся к Серьге и, последний раз заглянув в его помутневшие, смотрящие в небо глаза, закрыл их.
– Давайте положим его на заднее сиденье. В багажнике должен быть брезент. Машина должна быть на ходу. Я сяду за руль.
После бани Прокопенко, как и был завернутым в простыню, повел Дениса через двор на веранду, где был накрыт стол с закусками и напитками. У Дениса как обычно после нервных потрясений проснулся жуткий аппетит, и он с благодарностью помянул хозяйку дома, накрывшую столь богатый и разнообразный стол.
– Понимаю тебя. – Говорил атаман, разливая по стопкам водку. – Скольких ребят я потерял, и каждый как родной сын! Антоха твоему Сергею теперь по гроб жизни обязан. Семья есть?
– Родители в Волгоградской области.
– Не беспокойся. Я все организую. Послал бы Антона. Да слаб он еще.
– А проблем с милицией не будет? Огнестрел требует расследования – куча формальностей.
– Это у вас там, в городе формальности, а у нас все просто! Каждую неделю кого-то убивают в районе. Уже десять лет, почитай. А милиция вся у меня в кулаке! – Атаман поднял свой огромный кулачище и легко ударил им по столу, отчего подпрыгнули рюмки и тарелки. – Я всех своих разогнал. Оставил одного инвалида, афганца. Его уволить хотели по здоровью, а я к себе пристроил участковым. Мои казачки порядок блюдут, а он бумажки пишет. Я ему задание дал, он уже занимается оформлением. Завтра в районе сделает документы, и я отправлю двоих своих ребят на машине в Волгоград. За день довезут. Гроб уже готов.
– Вито тоже поедет. Они дружили. Я с ним денег передам.
– Деньги – моя забота. Ни о чем не беспокойся!
– Я ему должен за работу. Когда закончим это, съезжу сам. Отвезу еще. У него есть младший брат. Учится. Деньги пригодятся.
– Ладно. Давай выпьем. Помянем добрым словом раба божьего Сергея. Честь ему и слава
– Давай по последней. Меня после контузии от выпивки в бараний рог закручивает, а дело стоит. Мне раскисать нельзя.
Денис опрокинул стопку в рот, не почувствовав вкуса водки. Выпил он изрядно, но был совершенно трезв.
– Ну, спаси Христос! – Сказал Прокопенко, проглотил водку, не поморщившись, и подцепил на вилку кусок селедки с белыми кольцами лука. – Тогда давай о деле. Я понял, время у тебя не терпит?
– Угадал, Семеныч. Помоги, чем можешь! А то мы тычемся как слепые котята!
Атаман внимательно слушал Дениса, время от времени задавая вопросы по существу. Видно было, что он проявляет к делу искренний интерес и сразу прикидывает, что и как. Разумеется, Денис не стал говорить ничего о повышенном интересе к судьбе безвестного корреспондента со стороны спецслужб и бригадиров двух крупных московских этнических группировок. Но Прокопенко сам догадался о том, что с американцем не все чисто.
– Ты, Денис, прости меня, но наши не стали бы захватывать корреспондента просто так. Значит у него рыльце в пушку по самые яйца!
– Семеныч! Я сам знаю, что он в чем-то замешан, но мне платят за то, что я его ищу. Сам понимаешь, когда я его найду, то сделаю все, чтобы ему больше неповадно было пакостить!
– Не кипятись, Денис, я тебе верю. Не каждый бы осмелился из-за чужого человека лезть к черту в задницу. Мы с тобой одной крови. Таким дураками родились, такими и помрем. А об американце не беспокойся, живого или мертвого найдем! Знаю я, кто на тех чехов напал!
– Да ну! И кто же?
– Погоди! Дай горло промочить! – Прокопенко снова разлил водку в две стопки и пододвинул одну Денису. – Выпей! Тебе сейчас надо.
– Будем.
– Первое дело считай уже сделано. – Сказал атаман, дымя сигаретой, и жмуря левый глаз от едкого дыма. – Есть у меня на примете одна ферма заброшенная, в предгорье. Далеко отсюда. На нас никто не подумает. Я сегодня же пошлю несколько человек, они ее подготовят, и телефончик твой включат. Он с маячком, говоришь? Сюрпризов не будет?
– Только маячок, не волнуйся.
– А они тебе живые нужны или как?
– Или как. Честно говоря, они мне вообще не нужны. Лишь бы я их больше не видел.
– Эх, Дениска! Смотрю я на тебя и удивляюсь. Ты ведь солдат, бывалый солдат! И душегубец хладнокровный. Ведь рука не дрогнет человека убить?
– До сих пор не дрожала. А в чем дело? К чему ты клонишь?
– Ну никак ты не похож на солдата! Эдакий голубоглазый мальчик-красавчик, бабник записной!
– Нет логики, Семеныч! Что ж, по-твоему, бабник солдатом быть не может?
– Да это вещи несовместимые! Я как подержусь за теплую сиську, так ни на какую войну уже не хочется. Если бы не станица, не ответственность перед людьми, поселился бы на хуторе со своей Любкой, да и в ус бы не дул!
– А я, видишь, эту самую сиську с собой вожу, чтобы сразу после стрельбы за нее и подержаться. А вообще, война это мое. Если бы не контузия, сейчас бы уже офицером был. Скоро новая заварушка – вот уж погулял бы!
– Да, странно. Кому война, а кому мать родна!
– Ладно, Семеныч, не отвлекайся! Давай, выкладывай, как мне американца искать!
– Как искать! Как искать! Каком к верху! – Прокопенко поморщился как от зубной боли. – Мне эти бирючекутские поперек горла стоят! Они тогда на этих чеченцев напали. Сколько раз я пытался договориться с Сашкой Пустобаевым, чтобы действовать сообща! Но у него своя политика. Он далеко метит.
– Я не понял. О ком ты? Объясни для особо тупых, я ведь в ваших делах не копенгаген!
– Объясняю. Александр Максимович Пустобаев верховодит в станице Бирючекутской. Они также как и мы уже десять лет под угрозой полного истребления. Только я охраняю свою вотчину, свой район, и за его пределы обычно не выхожу. Он по другому пути пошел. Вступил в союз с местными мусульманами, которых выступают против ваххабитов и прочих экстремистов, а всю эту чеченскую банду на нюх не переносят!
– Есть и такие?
– А ты думал! В Дагестане многие придерживаются умеренных взглядов и джихаду предпочитают светское сосуществование. В общем, Сашка напрямую связан с их идейным предводителем Ихсаном Майрбековым. Пустобаев у них как главнокомандующий. Кроме своих казачков он руководит и боевиками из близлежащих сел. Занимается только войной. В основном вылавливает и отстреливает полевых командиров или целые банды. Ихсан приговорит, а Пустобаев исполняет. Разделение труда, мать их!
– Наемник что ли?
– Не совсем так. Да, он не сеет и не пашет как мы, потому что все равно нужна постоянная охрана, да и не удержишь хозяйство, когда вокруг столько абреков тебе через плечо заглядывают. Он сделал по-другому. У него лучше получается воевать, вот он и воюет. Охраняет тех, кто сеет и пашет. С Ихсаном у него особые отношения. Он хоть и неверный, а тот его больше привечает, чем своих мусульман. Одним словом, запутано у них там – черт ногу сломит. Но отряд Хаважи Умхаева он покрошил.
– Как мне к нему подойти?
– Я с ним не в друзьях, но мое слово он уважает. Я передам ему, что тебе можно верить и попрошу помочь по возможности, но об американце говорить не буду. Дальше ты уж сам выкручивайся. Сможешь найти к нему ключики – банк твой. А не сможешь, не обессудь! В чем другом я больше смог бы помочь, а тут только словечко замолвить. Извини!
– Я на большее и не рассчитывал, твое слово здесь может оказаться дороже денег.
– И то верно… Да, кстати! Что у тебя за бандюга в отряде?
– Это Расул что ли? Старый знакомец – еще с войны. Очень ценный человек.
– Ну-ну. Смотри…