Пленный Саша про свой Киев мне ничё интересного не рассказал. Только то, что там родился и жил всю жизнь, что работал там "реставратором" (я подумал, что он церкви всякие реставрировал – оказалось, тупо ремонт в квартирах и домах делал). Я-то думал, что жители Киева какие-то особенные должны быть, гордиться там великим прошлым своего города. А минометчик Саша оказался обычным работягой. Хотя может, он не особо откровенничал из-за того, что реально боялся, что мы его завалим. Я тогда его еще спросил, как хохлы нас между собой называют. Ну там "москалями" или "орками"? Он сначала не хотел говорить, а потом, стремаясь, прошептал – "пидорами". Я охренел, конечно. Мы то хохлов тоже между собой "пидорами" называем – не всушниками, не всуками, не нациками – а именно что "пидорами". Странно, да?

***

Как война попала в меня?

Не спрашивая, бля. В армии же вообще не принято спрашивать, есть приказ – и ты должен его выполнить. Нас поделили на группы, сказали – скоро пойдете на задачу.

Командир нашей группы – лейтеха с позывным "Дэн", тоже из мобиков. Он закончил в Красноярске педагогический (у них там была военная кафедра), работал в школе учителем истории. Когда мобилизацию объявили – сам пошел в военкомат, без повестки, идейный в общем. Когда "Фара" услышал позывной нашего командира – стал ржать в тихую. Я его спросил, конечно – Чё ты ржёшь то?

– А ты чё, не смотрел "Форреста Гампа"?

Нет, говорю.

– Это киношка такая, там есть эпизод, где главный герой – типа американский "Иванушка-дурачок" – попадает на войну во Вьетнаме. И командир у него – лейтенант Дэн. Про него рассказывают, что мужики из каждого поколения этого Дэна воевали и погибали на войнах – там еще нарезка прикольная, где чел с лицом этого лейтенанта гибнет в войне за независимость Штатов, другой в форме "конфедератов", но с таким же лицом – в войне Севера и Юга, следующий, типа дед его – в первую мировую, другой – типа отец или дядя – задвухсотился во вторую мировую. Ржачная такая нарезка – там потом в бою с вьетконговцами этому лейтенанту Дэну ноги оторвало к херам, а когда Форрест Гамп решил его на себе вытащить, тот орал – мол, оставь меня здесь помирать. Он его вытащил в итоге, потом этот Дэн безногий отмечал Рождество со шлюхами и стал капитаном шхуны, на которой вместе с Гампом они креветок ловили – прикольная киношка, зря не смотрел.

Наш лейтенант "Дэн" был с ногами и ничего про свою погибшую на войнах родню нам не рассказывал. Хотя в истории шарил, любил порассуждать про то, что Россия всегда постоянно с кем-то воевала, но не для того, чтобы захватить чужие земли, а чтоб отодвинуть угрозу от своих границ. Типа поэтому половцев и печенегов из-под Киева вытурили, татар и турок выгнали из Крыма, а поляков, финнов и шведов двигали, куда получится. И даже когда русские доходили до Константинополя, Парижа или Берлина – возвращались обратно, типа добившись своих целей. Говорил, что сейчас у нас такая же задача – дойти до Киева, добиться своих целей – и по домам, спрятав копья/мечи/ружья/автоматы по сараям.

Но сначала надо было дойти до Угледара. Заходили мы ночью – нас завезли на "БМП" до лесополки, которая называлась "водопад", оттуда пешком. Разделились на "пятерки", в моей – я с "Фарой", парень из Новосибирска с позывным "Маэстро", лейтенант "Дэн" и реально дед какой-то с позывным "Моджахед" – ему точно за 60, тоже мобилизованный (я тогда еще подумал, нафига таких стариков то призывать?)

Хотя думать я тогда не успевал, если честно. Только действовал – как робот какой-то, в голове сразу все отключилось, одни рефлексы остались. Вот я иду в темноте, пытаюсь не потерять из виду ноги "Фары" впереди. Вот я бегу по какой-то заваленной кусками бетона и кирпичей тропе – как бы не упасть. Вот слышу крик "Дэна" – "Красный!", все начинают стрелять, я тоже. Вот мы подбегаем к какому-то дому, оттуда стреляют по нам. Я прижимаюсь к стене, ору "Держу!", стреляю в дверной проем, кидаю внутрь гранату – взрыв – изнутри летит кирпичная крошка и валит дым. Бросаю туда же вторую гранату, не выдергивая чеку (так нас учили – чтоб выжившие после подрыва первой гранаты, увидев вторую, заочковали и не смогли оказать сопротивления, так и гранаты можно сэкономить). Забегаю внутрь, стреляю – живых там уже нет.

Мы в том доме "задвухсотили" шестерых всушников. Как я понял, они нас не ждали, заметили поздно, кто-то вообще спал. Если б спали все – вообще бы всё норм прошло. Но прошло не норм. Когда лейтенант "Дэн" заходил в дом с другой стороны – через окно – кто-то из всушников заскочил в комнату и дал в него очередью с пяти метров, наотмашь. "Дэн" – перед тем, как упасть – успел нажать на спусковой крючок и завалил хохла. В кино это, наверное, выглядело бы героически – как в ковбойских фильмах герой, получив смертельное ранение, успевает выстрелить во врага – падают оба. А дальше – крупный план, струйка крови изо рта героя и последние слова боевым товарищам про что-то важное. Только наш "Дэн" никаких слов нам сказать не успел. И на павшего ковбоя похож не был – у него полчелюсти снесло, какая там струйка крови на крупном плане. Так мы потеряли командира – в первом же бою. У него наверняка был план действий наших штурмовых групп на "Северных дачах" – задачи там, тактика и прочая. Но заранее он нам этот план озвучить не успел.

Я наверняка "задвухсотил" кого-то в том, первом бою. Убил, в общем. Испытывал ли какие-то эмоции по этому поводу? Нет, эмоций у меня не было – как-то выгорели все сразу, что ли. Помню только, что, когда мы оттащили всушников в помещение, которое раньше было ванной комнатой (там до сих пор джакузи такая треугольная стояла, у меня в Иркутске такой не было), и стали осматриваться и закрепляться – в комнате, где они спали, я увидел на полу жёлто-голубое махровое полотенце. Само голубое, а желтым на нем вышито "Любимому Внучеку". Я сразу подумал, что оно кого-то из всушников, только смутило, почему надпись на нём по-русски. Не знаю, как будет на хохляцком "внучек", но "любимый" – это ж вроде "коханя" у них, или типа того. Решил, что может бабушка этого всушника все-таки на русском разговаривать и писать привыкла – поэтому и надпись такая. В общем, внучека своего она уже не дождется. Возможно, что его убил именно я.

***

Как я провел месяц в Угледаре?

Вообще зайти мы должны были на 2 недели максимум, потом другие "штурмы" должны были нас поменять. Но все сразу пошло не так, как планировалось.

"Северные дачи" – это такой поселок в пригороде Угледара. До войны здесь жили, судя по всему, неплохо – даже богато. Дом, где мы закрепились – добротный, двухэтажный, на участке даже туи остались. Когда мы его заняли – там уже был не "мирняк", а всушники. Кругом канадские "сухпаи" валялись, ящики от БК с иностранной маркировкой. На первом этаже когда-то была гостиная – с огромным таким диваном. На диване этом – наверное, когда-то смотрели киношки по вечерам, возможно, на нём хозяин дома кувыркался со своей женой, когда их дети уходили спать наверх. Наверху была детская – походу девчачья. Обои с персонажами из анимэ и всё такое – несколько мягких игрушек еще валялось среди рассыпанных патронов. Хотя назвать этот дом жилым уже и к нашему приходу было нельзя – а сейчас от него вообще наверняка мало, что осталось.

Дед с позывным "Моджахед" сразу взял на себя обязанности нашего командира. И не только по причине возраста – он реально оказался прошаренный боец, воевал еще чуть ли не в Афгане, но в Чечне – точно. Нашел где-то в гаражах сетку металлическую – типа от комаров – и стал её на окна крепить. Мы ему говорим:

– нахера ты это делаешь, комаров же щас нету?

– это не от комаров, салабоны. Это когда по нам из минометов начнут работать, чтоб осколки мелкие внутрь не залетали, мы так в Чечне делали.

"Моджахед" тогда правильно всё сделал – нас эти сетки потом не раз спасли, вообще повезло нам с ним – толковый мужик. Он из Бурятии, пошел сам добровольцем, когда сыну его повестка пришла. Сын его с позывным "Монах" воюет где-то на другом направлении – вроде в Харьковской области. "Моджахед" хотел вместе с ним, чтоб приглядывать, но его почему-то отдельно от сына сюда отправили. Он к нам, как к сыновьям относился, мы то как раз его возраста.

Первый день было почти тихо – стреляли, конечно, рядом, но по нам конкретно не работали. Наши "штурмы" несколько домов в одном квартале заняли, задача была держать оборону и контролировать прилегающие дороги. А вот на второй день хохлы на нас попёрли – сначала шашками дымовыми закидали, потом стали работать по нашему дому из стрелкового и минометов – одна мина как раз у окна разорвалась, сетка спасла. Находиться внутри дома, когда по нему херачат из миномета – такое себе удовольствие. Сначала думал, что оглохну, что щас уроню автомат – и всё. Но как-то собрался – правда, в ушах звенело, конечно.

Они накидывали по нам каждый день. Как потом оказалось, всушники сидели в других домах этого же посёлка – метров 150 от нас, наверное. Но мы ж тоже не одни были, другие наши "пятерки" так же отстреливались из своих домов, отбивали вместе с нами их атаки. Спали мы по очереди – в подвале, в спальниках. Ссать (а порой и гадить) приходилось прям на первом этаже дома – в помещениях, которые раньше были туалетом (только унитаза там уже не было, разбили до нас) и кладовкой. Воняло, конечно, сильно, но выходить из дома на улицу "по светлу" было стрёмно, беспилотники хохляцкие летали – могли сбросить "воги" или "минометку" навести и накрыть.

Вылезали мы по темноте. Либо чтоб встретить "ходоков", которые от "водопада" таскали нам жратву и БК, либо чтобы вынести раненых пацанов. В нашей "пятерке" раненых не было – а вот в других домах несколько наших пацанов "затрехсотили". "Фару" брали в группу эвакуации – он на носилках пять человек за месяц вынес. Рассказывал мне, что таскать было стрёмно – руки то заняты, автомат за спиной болтается, а по тебе накидывают – упал, вжался в землю, обождал – и снова за носилки, бегом до лесополосы.

А я тогда же с "призраком" встретился. Уже перед рассветом вышел "ходоков" встречать – серое все такое было вокруг, только-только свет стал появляться (хотя и днем там все оставалось серым). И вижу, что метрах в пятистах от меня – выехал танк. Прям реально, как в фильмах про Великую Отечественную – выехал из-за дома, медлееееннооо так поворачивает башню в мою сторону – и стреляет, сука.

Не, он вряд ли, конечно, именно по мне стрелял. Просто в сторону наших позиций. Я успел только упасть – снаряд прилетел метрах в тридцати от меня. Оглушило конкретно, земля с бетонным крошевом на меня полетела, морду посекло немного. Я на спину перевернулся – и лежу. В небо, смотрю, короче. И чё-то именно в этот момент я вспомнил, как читал лет в 15-16 "Войну и Мир" Толстого. Я вообще Толстого не люблю – очень длинные у него предложения и абзацы бесконечные – пока один до конца прочитаешь – устанешь уже. Но вот именно "Войну и Мир" я целиком прочитал – хотя бросал несколько раз. Там сцена была, когда князь Болконский в сражении под Аустерлицем знамя схватил и в атаку с ним побежал, типа хотел геройский подвиг совершить. Его ранило, он упал и в небо стал глядеть – думать, типа, о войне и геройстве. И пришел к выводу, что "всё пустое, всё – обман, кроме этого бесконечного неба". И вот меня прикололо, что я тоже лежу, как он, смотрю на небо и думаю. Только лежу без знамени, подвиг совершить даже не пытался, а небо надо мной – еле брезжит, низкое и серое. И бесконечным я его точно бы не назвал – неприятное такое небо, облаков нету, птицы не поют, Наполеон тоже рядом не проходил. Перестал я на небо глядеть, повернул голову – а у меня по руке муравей бежит. Рядом точно нет леса и муравейников, одна грязь с крошевом из бетона и кирпичей, танки, понимаешь, стреляют – а он бежит себе куда-то по своим муравьиным делам. У него есть цель, а моя цель – хрен знает, какая. Был бы жив лейтенант "Дэн" – он бы, может, объяснил про цель, про миссию русских и тд. А его – уже нету.

Я тогда очухался, встал и вернулся в наш дом. Пацаны, когда меня увидели, сразу спросили, чё со мной случилось. Рассказал им про танк этот. Потом выяснилось, что всушники работали по нам из Угледара сразу двумя танками – выезжали в сумерках, делали быстро "навесом" по 2-3 выстрела – и обратно. Хрен их поймаешь, поэтому и "призраками" назвали. Но "Моджахед" поймал. Он с РПГ прокрался в крайний дом по нашей улице и стал ждать. Когда танчик все-таки выехал, "Моджахед" долбанул через окно – и сжёг нахер. Мы радовались, конечно, поздравляли его – это ж прям зачётная победа. А вот второй танк наши пацаны поймать так и не смогли – даже я пытался, но не получилось.

Где-то к началу третьей недели мы остались без "ходоков" – а значит, без жратвы и без БК. Хохлы вычислили нашу тропу до "водопада" – и накидали на неё датчиков движения. Только проходишь, датчик срабатывает – и начинают туда сразу же накидывать из минометов, какая-то дорога смерти получается. Жратва ладно – у нас еще трофейные канадские сухпаи оставались, да и БК вроде еще с запасом. А вот без воды и сигарет – жопа. В итоге, наши пацаны так придумали – отправляли до нас квадрокоптер, "мавик-2" – к нему сигареты привязывали или воду. Жаль только, что мавик мало может на себе унести – 0,5 воды максимум за раз. Но хоть что-то.

А еще нам предлагали сдаться. Ну как сдаться – свалить по-хорошему. Хохлы перехватили нашу частоту и обратились по "радийке":