– После того, как мы уничтожили разведконвой боевиков, дроны не заметили никаких новых оборонительных сооружений?

– На удивление нет. Похоже, они думают, что не являются нашей целью, или считают, что мы о них не знаем.

– Что насчёт «Патриотов»? Оставим всё согласно плану?

– Да, пускай удерживают свои территории. У их людей слабая подготовка и организация. Призна́юсь честно, я удивлён, что они смогли организовать засады на патрули боевиков. Думал, что и с таким не справятся.

– Похоже, кое-чему от нас они всё-таки научились.

– Я не хочу их использовать, так как тогда придётся координировать действия с их руководством, а это дополнительное время, которое товарищ генерал нам не выделил. Не хватало ещё, чтобы в темноте они подстрелили наши роты.

– И к чему вся эта спешка… – Недоумевал Иванов. – Хорошо, как скажете, товарищ полковник. Какой у вас план?

– Я собираюсь разделить свой батальон на три группы: «Арсений», «Борис» и «Виталий». В резерв идёт рота спецназа под позывным «Ярослав», я буду «Пётр». Имена помогут запутать противника, если вдруг они умеют прослушивать частоты. Батальон переходит канал и разгруппировывается: «Арсений» атакует слева, разделяя боевиков на две части. «Борис» уничтожает террористов посередине получившегося участка, «Виталий» замыкает кольцо справа. Все группы начинают планомерно истреблять противника в своих котлах, стараясь соединиться друг с другом.

– Ещё одна тактика «Крюка»?

– Именно. Так террористам никто не сможет помочь и у них будет меньше времени на реагирование. Когда мы уничтожим первую половину участка, группы начнут аналогичные действия со вторым. Если враг слишком хорошо окопается, мы применим дальнобойную артиллерию.

– Что если боевики попробуют контратаковать?

– Для этого им потребуется собрать силы. Они хорошо умеют окапываться, но для того, чтобы противостоять крупной группировке нужны большие соединения с соответствующим оснащением. Стрелять из РСЗО и гаубиц по своим позициям для них очень рискованно – где гарантии, что они не заденут своих? А для бронетранспортёров и хамви им нужно время, чтобы организовать мотопехотный отряд. Даже если у них это получится, БМД вооружены автопушкой, которая отлично справляется с легкобронированными целями. Безоткатные орудия поопаснее, но не слишком: танкисту необходимо сначала загнать снаряд, потом прицелиться и лишь затем открыть огонь. У наводчика будет только один шанс, а у стрелка с автопушкой целая лента на ошибку.

– Что ж, звучит благоразумно. Надеюсь, в реальности всё пойдёт по плану.

– В жизни никогда ничего не идёт по плану, но буду надеяться, что отклонения будут минимальны.

– Тогда сто́ит продумать подробный маршрут.

– Не возражаю, Валентин.

Полковники приступили к детальному составлению схем выдвижения, позиций для обороны группировок и тому подобного.

Пикап нёсся по тёмным улицам как сумасшедший: водитель резко заворачивал на поворотах и вдавливал педаль газа в пол, мчась куда-то во мрак. Влад и Виктор сидели с парочкой других ОНТ`шников. Пулемётчик и наёмник не переглядывались, смотрели строго в пол, скорее даже через него. Всё случилось слишком неожиданно: в комнату напарников ворвались, сказали, что экстренный сбор. Роза не на шутку перепугалась, но её постарались успокоить. Сумбурный инструктаж, всех тут же раскидали по машинам и автомобили разошлась в разные стороны. Ни Влад, ни Виктор не проронили ни слова после посадки. Пикап куда-то завернул и остановился на перекрёстке с поворотом налево.

– ЗАНИМАЙТЕ ПОЗИЦИИ! ЖИВО, ЖИВО, ЖИВО! – Орал водитель и стучал кулаком по крыше машины, чтобы пассажиры пошевеливались.

Бойцы тут же выпрыгнули и лихач помчался прочь. Два ОНТ`шника побежали в здание на углу и скрылись. Влад и Виктор молча переглянулись и неспешно моргнули. Они отвернулись и медленно зашагали к тому же дому, в котором скрылись бойцы.

Подъезд, лестница наверх, первый, второй этаж, квартира, смотрящая двумя окнами на перекрёсток. Пулемётчик подобрал с пола табуретку, сел на неё и посмотрел на улицу. Наёмник плюхнулся рядом на пол, упираясь в подоконник спиной.

Наступила тишина. Вдалеке слышалась стрельба и грохот. Несколько лучей трассеров поднимались в небо, и через пару мгновений затухали. Эхом доносился грохот двигателей, неспешные плевки автопушек, звучащие всё ближе и ближе, а вокруг никого. Ни бойцов, ни техники, ни даже разбитой машины, поставленной поперёк дороги. Только какие-то два ОНТ`шника где-то в здании, если они ещё не сбежали. Последние надежды угасали, как очереди "светлячков", летевших в небо.

– Вик, – Безжизненно сказал наёмник, пялясь в стенку напротив.

– А? – Также ответил пулемётчик, поставив приклад между ног и положив руки на колени.

– Это действительно происходит?

Виктор посмотрел на ещё одну очередь из красных трассеров.

– Похоже.

– Как думаешь: нам конец? – Влад неспешно поставил М4 рядом с собой и ладони упёрлись в бетонный пол.

– Я не знаю. Прости.

– Ты не виноват, – Наёмник шмыгнул носом. – В конце концов, нас бы не вырвали так резко, если б дело не было серьёзным. Верно? – Влад выдавил из себя подобие смешка. Виктор никак не отреагировал.

– Извини, – Отвернувшись сказал пулемётчик. – Всё не должно́ было так обернуться.

– Не беспокойся так, хех. Всё-таки, умираю с хорошим товарищем.

– Мне правда жаль, что так получилось, – Виктор повернулся к окну и повесил голову.

– Да ладно тебе, всё путём, – бодрился наёмник, – да, я был прав: умираю за чужие интересы. Но я хотя бы не испытываю насчёт этого иллюзий, так что у меня не будет неожиданного прозрения перед смертью. Тоже неплохая новость, хе-хе.

 Вик опечаленно взглянул на напарника.

– Ты… Жалеешь о чём-нибудь?

 Влад с грустной улыбкой посмотрел на товарища.

– Есть кое-что: не сумел помочь Кате найти её сестру и не сказал Розе, как сильно мы её любим. Так что да, о парочке вещей я жалею, хе-хе.

– Вот как… – Виктор снова отвернулся и поник.

– А ты? О чём-нибудь жалеешь? Успел всё сделать, хе-хе? – Улыбка отчаяния не сходила с лица наёмника.

Вик поднял голову, глядя в небо.

– Я жалею о том, что не успел почувствовать, что же такое настоящая любовь.

– Ну, хе-хе, ничего страшного. Зато ты не узнал, что такое разбитое сердце, а это вроде очень больно. По крайней мере, в книгах так писали.

– Вот как? А что ещё в них писали?

– Ну-у, один автор писал о том, как из всего форта осталось только два товарища и они отбивались от целой оравы бандитов целых два часа и хоть в конце их зарубили, но враги похоронили их как настоящих воинов.

– Понятно. Мне было бы без разницы, как меня погребут. Мёртвым на живых всё равно.

– Ты уже не боишься неизвестности?

– Нет, боюсь. Но теперь у меня и какое-то сожаление вместе с этим.

– Да? Из-за любви?

Виктор посмотрел на взмывшую в небо очередь трассеров.

– Не так давно, примерно с появлением вас и Розы в наших с Настей жизнях, мне показалось, что у меня есть причина существовать.

– А раньше?

– До этого я просто помогал Насте и всё. А когда к нам присоединились вы, я заметил, что возвращаться в расположение не так уж и противно. Жить тоже не омерзительно, а в моментах даже очень приятно. Я снова почувствовал какое-то ощущение живости, – Вик опять опустил голову. – А теперь вот это.

Влад поднялся и подошёл к Виктору. Пулемётчик медленно повернулся к напарнику.

– Встань, – Холодно сказал наёмник.

Вик неспешно встал и посмотрел на товарища. Влад протянул руку.

– Я тоже рад, что вы появились в наших жизнях. Без вас у нас не было бы разговоров на тему у кого что поднимается, Настя не рисовала бы на лицах черепов, и мы бы не вставали каждый день есть сухпаи, за столом перед заданием, – По лицу Влада прошла маленькая слеза. – И самое главное – без вас мы бы не выжили. Я до сих пор не верю, что тогда на крыше вы в нас чуть не выстрелили. Если бы там был кто-то другой, то, возможно, мы бы никогда не стали с вами отрядом.

Виктор сжал руку напарника. Оба крепко обнялись. Они прижали друг друга к себе, как друзья, которые не виделись уже очень давно. Как сослуживцы, которые после войны не знали, что с товарищем на протяжении долгих лет.

– Спасибо тебе за всё, – Негромко сказал Влад. – И от Кати с Розой тоже.

– Спасибо тебе за то, что подарил нам эти моменты, – Ответил Виктор. – Настя тоже очень вам благодарна. Без вас ей было бы очень одиноко.

Вдалеке послышался рёв дизельного мотора. Кто-то, не торопясь, приближался к перекрёстку. Напарники медленно отошли друг от друга, глядя в глаза. Оба попытались выжать из себя улыбку, но удалось только немного поднять уголки рта.

– Пойдём, – сказал Влад, – нас там Роза заждалась, наверное.

– Давай, – Ответил Виктор. – Разберёмся по-быстрому и домой.

Напарники взяли оружие в руки и застыли у окон. Пулемётчик передёрнул затвор, патрон зашёл в ствол. Наёмник переключил предохранитель и прицелился в угол здания напротив. Оба застыли в таком положении, не сказав больше ничего.

Наступила ночь. Настя и Катя лежали на прямоугольной крыше с бортиками и высматривали небольшую квадратную площадь с фонтанчиком в центре, окружённую с четырёх сторон жилыми домами. В здании напротив на первом этаже над входом висела потрёпанная вывеска с обувью и надписью синими буквами «Магазин «Мой размер» – найди тот, который тебе нужен!».

Снайперша сидела, скрестив ноги, и смотрела на улицу. СВД-С лежала на перилах, рядом с хозяйкой. Катя стояла у противоположного бортика, повернувшись к подруге спиной. Вдалеке раздавался грохот, вой и автоматный треск, эхом доносящийся до напарниц. До острова оставалось только пять перекрёстков и один мост, ведущий на саму базу. Настя повернулась к Кате и спросила:

– Как думаешь: они далеко?

Проводница никак не отреагировала. Снайперша осмотрелась и неспеша подошла к напарнице.

– Эй, ты меня слышишь? – Настя осторожно положила ладонь на плечо подруги и пару раз медленно тряхнула.

– Что? – Без эмоций спросила Катя.

– Можешь сказать как они далеко?

Проводница неторопливо подняла локти так, будто прятала что-то за китель, вешая на шею, затем обняла себя за плечи, прижимая к груди М4.

– Они прошли канал, иначе звук был бы более глухой. Теперь они здесь, – Сказала она как приговор.

– То есть сейчас военные свободно выбирают, как атаковать нас?

Катя кивнула. Настя тяжело вздохнула и повернулась к площади: послышался далёкий свист и серия разрывов. С новой силой загремели боевые машины, где-то полыхнул пожар, слегка освещая крыши домов не так далеко. Снайперша накинула капюшон на голову и опустила руки, глядя на чёрную кровлю под ногами.

– Почему? – Промолвила проводница.

Настя застыла на несколько секунд и повернулась к напарнице: та всё ещё стояла спиной.

– Почему постоянно всё именно так?

– Катя? – Снайперша неспешно вытянула к подруге руку.

– Сначала меня хотели убить наёмники ОНТ, потом Виктор и ты, затем «Патриоты», а теперь… – Плечи проводницы дёрнулись от всхлипа. – Теперь меня пытается убить армия ДРСН. – Она медленно повернулась к Насте, та опустила руку.

– Скажи, может, я… Действительно пытаюсь найти того, кого нет?

– Катя… – Тяжело промолвила снайперша.

Проводница посмотрела на кровлю перед собой.

– Вдруг жизнь просто так намекает, что мне пора уйти? Что нет смысла искать то, в чём ты даже не уверен. Может Виктор тогда был прав, и мне просто померещилось, а я… – По щекам девушки забежали тоненькие струйки слёз.

– Что если я просто вбила себе в голову, что это не она? Ведь у неё было такое же платьице, такая же коса. Может это…и…и – Катя чуть не расплакалась, но пару раз глубоко вдохнула и выдохнула.

– Может это и была она. Просто я не хотела в это верить.

– Катенька, не говори глупостей. Вы же сестры: ты бы сразу поняла, если бы это была она, – Настя застыла на месте, её сердце обливалось кровью от слов подруги.

Проводница посмотрела в глаза напарницы. Снайперша невольно потянула руку к груди, сжимая жёсткую ткань бронежилета.

– Тогда… Почему жизнь постоянно пытается меня убить? Почему она не хочет отдать мне мою беззащитную сестрёнку? Что плохого сделал ребёнок, что его надо бросить в этот ад?

– Я…я… – Настя второй рукой схватилась за лоб, пытаясь придумать ответ.

Катя несколько раз всхлипнула.

– А если она… Всё-таки мертва… То я вернусь домой. Мама и папа, наверное, себе места не находят. А так у них будет хотя бы одна дочка. Да, это, конечно, не две, но и лучше… Лучше чем…

Лицо Кати скривилось от невыносимой боли.

– ЧЕМ НИ ОДНОЙ!

Проводница мгновенно упала и закрыла голову руками, заревев навзрыд.

– КАТЯ! – Настя тут же бросилась на колени к напарнице и прижала её к своей груди.

Подруга вцепилась в снайпершу, как младенец в мать. Ткань бронежилета тут же намокла от слёз, рыдания в грудную пластину тут же доходили до сердца, и Настя невольно закрыла глаза. Уже по её щекам стекали солёные ручейки.

– Ну почему всё в мире против меня?! Почему я не заслуживаю счастья?! – Кричала проводница в грудь, но звук становился приглушённым, и Катя продолжала реветь.

Настя неосознанно прижала подругу к себе сильнее. Пушечный грохот и автоматный треск становился ближе, снова раздался свист и серия взрывов. Пальцы проводницы ослабли и теперь не так сильно впивались в заднюю пластину. Катя продолжала рыдать, но с гораздо меньшей силой.

– Не плачь, пожалуйста. Иначе я тоже начну плакать, – Сказала Настя, поглаживая подругу по спине.

Проводница выбилась из сил, она обмякла на коленях напарницы.

– Я хочу… Чтобы всё закончилось… – С безжизненным взглядом прошептала Катя, смотря на подругу. – Пожалуйста… Скажи мне, что это всё кошмар и я скоро проснусь…

Слёзы побежали по щекам Насти. Она осторожно взяла подругу на руки, и положила рядом с собой у бортика.