– Разве тебе не страшно? – Повторила вопрос Катя.

– Почему?

– Мы с тобой одни, у нас никого нет. Наши парни находятся неизвестно где, а правительственная армия вот-вот готова утопить нас в заливе, если не пристрелить. Разве от этого у тебя всё внутри не сворачивается?

Настя взглянула на серое небо, где медленно плыли тучи, не оставляя надежд увидеть солнце в чистом виде без облаков.

– Знаешь… Наверное, да. Мне страшно. Но я не могу с этим ничего поделать, поэтому я смирилась. Просто боюсь и делаю.

– Оу. Вот оно как, – Катя снова поникла головой. – Ты смелая.

– Я так не считаю, – Снайперша посмотрела на воду.

Прилив снова забрал какие-то мелкие камушки и понёс в свою пучину, а через несколько секунд вновь продолжил свой набег.

В голове Насти что-то промелькнуло, и она раскрыла глаза. Через мгновение на лице появилась лисья ухмылка и её глазки сузились. Снайперша медленно повернулась к проводнице.

– Катя-я?

– Что? – Не глядя ответила напарница.

– А что ты имела в виду, когда говорила парни? – С лица Насти не сползала хитрая улыбка.

– Как что? Влада и Виктора, – Холодно ответила Катя.

– Конечно же и-их, – продолжила снайперша, – но ты же не просто так сказала именно «Парни»?

Проводница приподняла бровь и посмотрела на Настю.

– В смысле? – Катя увидела лисью ухмылку и поняла, на что намекает подруга. – Ты опять какую-то пакость удумала?

– Ну что-о ты, не-е-ет! – Наигранно ответила напарница. – Мне просто интересно кто тебе больше нравится!

– Никто мне не нравится! – Разъярённо ответила проводница.

– Оу-у, то есть у Влада нет шансов с тобой?

– В смысле нет? Мы просто напарники!

– А-а! То есть у Виктора больше очков доверия, да-а? Это наверняка из-за того, как он ласково тебя перебинтовывал.

Глаза Кати широко открылись и через мгновение уже на её лице была лисья ухмылка.

– А откуда ты знаешь, как он бинтует?

– Чего? – Насте будто отвесили смачный подзатыльник.

– Откуда ты знаешь, как именно он перебинтовывает человека? Это у вас такие ролевые игры?

– Что? Конечно нет! – Возмутилась снайперша.

Роли резко поменялись. Катя прислонила тыльную сторону ладони ко лбу, закрыла глаза и театрально откинула голову.

– Ох-х, Вики, я так больна. Мне нужен врач, который обо мне позаботится, – Она тут же сделала низкий голос, опустила руки и посмотрела на Настю пожирающим взглядом. – Не бойтесь, страдалица моя. Скажите, какие симптомы у вашей болезни? – Катя снова сменила позу.

– Я болею вами, доктор. Пожалуйста, возьмите меня! Я хочу получить от вас сыворотку, что излечит меня, – Проводница снова вошла в роль Виктора и поползла к Насте.

– Ох-х, ну тогда ложитесь, как вам удобно и приготовьтесь к страстной терапии.

– Э, э, ты чего? – Снайперша осторожно поползла назад от надвигающейся напасти.

– Не бойся, я буду нежен, Настенька, – Сказала Катя, желая отомстить за все подколы.

– Всё, хорош, хорош! – Напарница споткнулась и улеглась на землю.

Проводница села на её живот и посмотрела похотливым взглядом.

– Сейчас я покажу тебе силу любви! – Катя наклонилась над подругой.

Настя закрыла лицо руками и выкрикнула.

– Да не делал мне так Виктор никогда, мы даже не встречаемся!

– Чего? – Проводницу как водой окатили.

Всё желание поиздеваться над напарницей куда-то ушло, мозг обрабатывал новую информацию. Катя не сразу поняла, что ей только что сказали.

– GO ON! (Продолжайте!) – Крикнули откуда-то спереди.

Проводница подняла взгляд: У угла здания стояли два наёмника – патрульных: один держал в руках что-то похожее на маленький фотоаппарат, а второй смотрел на девушек через бинокль.

– Don’t mind us, keep going! (Не обращайте внимания на нас, продолжайте!) – Крикнул тот, что разглядывал.

Катя посмотрела на Настю, затем снова на наёмников, потом снова на подругу и резко вскрикнула. Проводница тут же спрыгнула с напарницы и закрыла лицо руками. Снайперша какое-то время лежала, пялясь в небо, а затем заржала на весь порт.

– АХА-ХА-ХА! КАТЮХ, НУ ТЫ ДАЁШЬ! АХА-ХА-ХА! – Била по земле кулаком Настя, набирая воздух и начиная смеяться пуще прежнего.

Наёмники ещё постояли около минуты и поняв, что зрелища не будет, что-то расстроенно сказали и ушли.

Когда смех Насти сменился на остаточные вздохи и короткие смешки снайперша посмотрела на напарницу, лежащую в позе эмбриона и закрывающую лицо руками.

– Ух, ну ты выдала! Не думал, что ты так умеешь.

– Отстань! Это всё из-за тебя!

– О-о-ох… – Тяжело выдохнула Настя. – Ты прям отлично в роль вошла. Я почти поверила, что ты меня сейчас…

– Хватит! Не говори об этом! Не хочу слышать!

– Ну ладно, ладно, всё, – Снайперша села рядом с Катей и прижала её к себе, та не убирала рук от лица. – У тебя хорошо получается парадировать людей, не расстраивайся.

Настя ещё пару раз усмехнулась и её наконец отпустило.

Операторы дронов запустили ещё один БПЛА. Установка, похожая на компактную невысокую рогатку, резко выстрелила летательным аппаратом. Белый самолётик метр на метр заработал маленьким пропеллером сзади и взмыл в небо. Наводчики самоходных установок сидели рядом со вторым оператором и активно изучали местность на военном ноутбуке. Танкисты что-то спрашивали, пилот БПЛА отвечал, и артиллеристы тут же наносили ориентиры на карту, затем цикл повторялся.

Позади экипажей на футбольном поле в ряд стояли двенадцать установок «Нона»: небольшие десантируемые самоходки с длинным и здоровым миномётом в высокой башне. Танкисты неофициально называли свои САУ «Головастики». Примерно двенадцать человек работали над машинами: кто-то загружал снаряды из деревянных ящиков, другие копались в двигателях, остальные проверяли системы техники. Полковник Жнецов смотрел на подготовку двух батарей, Валентин Егорович стоял рядом. За школой звучала чья-то громкая речь.

– Экипажи готовы? – Спросил Семён Степанович.

– Так точно. Командиры машин и наводчики сейчас наносят дополнительные ориентиры. Операторы кружат над направлением «А», свободные БПЛА летят в зону «Б».

– У орудий достаточно снарядов?

– Подполковник Кондратьев сказал, что выдал всё, что имеется. На прикрытие группировки более чем хватит. По крайней мере, он старался меня в этом убедить.

– Хорошо, – Жнецов отвернулся и неспешно ушёл с футбольного поля, следом пошёл Иванов.

Обойдя здание и почти дойдя до дверей школы, они остановились: перед входом на перекрёстке собрался весь второй ДШБ – около трёхсот двенадцати человек. Места не хватало, и часть бойцов стояла на балконах квартир, сидела на БМД, охраняющих периметр, остальные теснились на улице как сардины в бочке. Прорва народу, будто зеваки, собравшиеся на представление, слушали выступление политрука.

– …В наших руках сейчас судьба этого города! Мы обязаны приложить все усилия, что только у нас имеются! Один великий полководец сказал: «Как бы плохо ни приходилось, никогда не отчаивайся, держись, пока силы есть!». Так помните же об этом! Помните о том, как ваши деды и прадеды проливали кровь за этот город! Как они отважно защищали свою землю и свои дома! За нами друзья, семьи и родные и их некому будет оборонять, если мы пропустим врага! – Подполковник Лаврентьев продолжал пламенную речь, пока десантники с не очень больши́м интересом слушали напутствие.

Жнецов и Иванов прошли на улицу и, обходя толпу по краю, вышли на соседнюю, ведущую в направление «Б». Не меньше десятка БМД стояли в ряд, экипажи занимались своей техникой: одни приваривали металлические листы по всему периметру машины, другие накладывали мешки с песком на крышу башни и корпуса, третьи наносили белой краской надписи.

Семён Степанович и Валентин Егорович неспешно пошли сбоку от колонны.

«Есения», «Света», «Катюша» и прочие женские имена красовались на бортах и приделанных листах. Рядом соседствовали подписи: «Привет от 74-го», «За родину!», «Верный товарищ». Отличились несколько БМД с их неординарными фразами: «Доставщик смерти», «Улыбнись – тебя взрывают» и «Прости, что переехал». Дойдя до головной машины, Жнецов и Иванов нашли необычную надпись на задней части боевой техники в две строчки: «Хоть она и не права она родина моя». В этот момент экипаж БМД приваривал железную кровать с пружинами к переду машины.

– Что делаете, ребятки? – Спросил Семён Степанович, подходя к танкистам.

У бойцов не было возможности ответить, и они продолжали варить. Когда кровать стала крепко держаться, экипаж повернулся к начальству.

– Здравья желаю, товарищ полковник! Кровать делаем! – Трое в чёрных комбинезонах задрали на лоб очки для сварки и исполнили воинское приветствие.

– От кумулятива? – Спросил Иванов.

– Так точно! Сейчас лист поверх положим и снаряд будет взрываться о железку, а осколки от него мы уж как-нибудь переживём! – Ответил член экипажа слева.

– А-а, хорошо, хорошо. Дело благородное. А что за надпись?

– А, это Михалыч… Виноват, ефрейтор Зиновьев предложил, – Показал средний на правого.

– И что она означает? – Поинтересовался Иванов, глядя на автора.

– Смысл надписи в том, что чтобы не сказала родина она в первую очередь наша родная земля. Правильно это или нет: мы разберёмся, когда нам ничего не будет угрожать, – Ответил молодой парнишка, чьё лицо было перемазано мазутом.

– Похвально, похвально. Ну, молодцы, продолжайте, – Жнецов исполнил воинское приветствие и пошёл в обратную сторону.

– Что думаете, товарищ полковник? – Спросил Валентин Егорович.

– Насчёт надписей? – Произнёс Семён Степанович, глядя на технику.

– Так точно.

– Пусть ребятки пишут, главное без похабщины. А так, вы же знаете, товарищ полковник: Машина для танкиста как мама и подруга. Уже забыли про БМП в Фагастиане?

– Это вы про «Красную смерть»?

– А как же, о ней родимой.

– Да, было время. Просто подумал, что может не сто́ит давать солдатам писать всё, что вздумается. Всё-таки «Красная смерть» и «Улыбнись – тебя взрывают» немного разные вещи.

– Во время империалистических войн, когда ещё даже танков не было, многие писали и на орудиях, и на автомобилях и даже на винтовках удавалось найти колкие фразочки. Надпись на технике означает мысли человека, то о чём он беспокоится или верит в данный момент. Более того, когда мужчина делает какую-то приписку, для него машина перестаёт быть скоплением металла. Теперь она – частичка самого́ человека и поэтому автор приписки бьётся на ней яростнее и более самоотверженно.

– Как скажете, товарищ полковник, – Ответил Иванов.

Валентин Егорович и Семён Степанович вернулись в штаб. Они подошли к тактической карте и достали свои поменьше, оба сразу вооружились карандашами.

– Что ж, Валентин. Давай разбирать направления. Ты готов?

– Да, Сёма, – Иванов подошёл к тактической карте и тыкнул карандашом в свой сектор.

– Итак, я собираюсь разбить батальон на пять групп и один отряд спецназа. У всех будет соответствующий номер «Первый», «Второй» и так далее. Рота специального назначения будет под позывным «Топор», я буду «Коса», – Полковник начал показывать на местность.

– Сейчас нас разделяет два канала – в нашей зоне и на территории боевиков. Когда мы преодолеем это препятствие, группы разбиваются, занимая перекрёстки сверху вниз. Спецназ идёт следом. Постепенно мы будем продвигаться к порту. Если встретим серьёзное сопротивление, то группы начнут делать «Крюк». Допустим, третье подразделение застряло. Тогда все остальные группы начинают зажимать атакующего врага в тиски и уничтожать. Рота спецназа в этот момент подавляет любые попытки боевиков деблокировать своих, попавших в окружение.

– Звучит разумно. А что ты будешь делать с танками? На твоём направлении они представляют главную угрозу, – Жнецов продолжал изучать местность зоны «А».

– Я планирую отвести БМД назад и держать гранатомётчиков с пехотой впереди. В случае контакта с тяжёлой техникой применим РПГ. Если это не поможет, попробуем уничтожить с помощью ПТУРов БМД или заведём боевые машины в борт вражеской броне.

– Что насчёт организации террористов?

– Взводы связи и РЭБ успешно глушат противника. Удалось выяснить, что на этом направлении террористы хуже всего организованы: У них не получается наладить радиоэфир друг с другом и поэтому боевики не могут оперативно реагировать на угрозы. Но даже если они разрозненны, то всё равно представляют большую опасность. Из-за их несогласованности сложнее предугадать, что террористы предпримут, так как действуют сами по себе.

– Хорошо. Будьте осторожны и в случае чрезвычайной ситуации докладывайте мне.

– Так точно. Есть ли у тебя предложения? Возражения?

– Считаю жизненно необходимым закрепить за каждой группой определённый маршрут и оставлять часть техники на перекрёстках позади, чтобы избежать окружения.

– Приму к све́дению. Каков твой план, Сёма?

Полковник Жнецов подошёл к своему сектору.

– Группировка заслона ОНТ – это отдельное соединение, у которого одна цель: не дать войти нашей армии со стороны аэропорта. У них богатый арсенал: техника в лице хамви разных модификаций, бронетранспортёры с безоткатными орудиями и шестиствольными боевыми модулями. Артиллерия представлена миномётами, переносными блоками для пуска реактивных снарядов и буксируемыми гаубицами. Если они действительно наёмники, то представляют из себя высококлассных специалистов, которые умеют пользоваться техникой, и знают, как её замаскировать и окопать.

– Проще говоря это армия якобы на службе ОНТ, – Полковник Иванов скрестил руки на груди, глядя на линию обороны пригорода снизу.

– Таковы мои догадки. В любом случае я думаю следующее: если это заградительный батальон боевиков, то они держатся за свои позиции. С БПЛА удалось найти только некоторые расположения гаубиц, остальные объекты и техника отлично спрятаны. Это означает, что они постоянно готовятся к отражению нападения со стороны аэропорта. При таком раскладе террористы меньше всего подготовлены к атаке с тыла.