– Постараюсь вернуться до темноты. Наш пароль ты знаешь. Дверь я закрою ключами снаружи.

– Славушка, только будь осторожен! – Сказала обеспокоенная мать.

– Не бойся: если на меня кто-то огрызнётся, я его замочу! – Уходя в коридор, ответил сын.

Есения Андреевна тяжело вздохнула.

– Я люблю тебя, Славочка!

– И я тебя, мам! – Глухо произнёс Вячеслав, открывая дверь и закрывая её на ключ с другой стороны.

Виктор остановился. Он пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. Серый потолок никуда не делся и всё так же нависал, будто нагнетая обстановку. Пулемётчик не сводил с него глаз.

– Я делал для неё всё, что только мог. Она была для меня лучиком в беспроглядном мраке. Но один раз… В общем… – Виктор закрыл глаза, злобно оскалившись.

– Однажды её не стало. И с тех пор я – наёмник ОНТ. Потому что эта жизнь мне больше не нужна. Нет причин быть. Если бы не Настя, я бы, наверное, давно застре…

Мягкая ладонь легла на его левую щеку. Вик открыл глаза. Большой палец медленно поглаживал его кожу. Виктор застыл на несколько секунд и неспешно повернул голову к проводнице. Катя с лёгкой улыбкой и полузакрытыми глазами смотрела на Вика. Злобный оскал исчез с его лица. Проводница с красными белками, но спокойствием в глазах смотрела на пулемётчика. Её ладонь медленно спускалась к подбородку напарника и снова поднималась к скулам, повторяя движения. Виктор глядел на Катю, не понимая, почему она это делает.

– Я и не знала… Что ты был таким ласковым… – Шёпотом произнесла проводница.

Девушка продолжала поглаживать напарника, будто сейчас с ней был не пулемётчик ОНТ, а Роза. Беззащитная, напуганная, не понимающая что ей делать Роза.

– Никто не знает. Ты первая, кому я это рассказал, – Негромко сказал Вик.

Катя едва слышно хихикнула.

– То есть… Это наш с тобой… Се-кре-тик? – Тихо по слогам произнесла проводница.

Виктор сла́бо улыбнулся.

– Похоже на то.

Катя продолжала неспешно поглаживать напарника по щеке.

– «Если ей от этого станет лучше, то… Почему бы и нет?» – Подумал пулемётчик.

Проводница повернулась на правый бок и пододвинулась ещё ближе, практически упираясь в Виктора всем телом.

– Что такое? Ты совсем замёрзла? Тебя накрыть одеялом?

Катя отрицательно закачала головой.

– Просто мне с тобой теперь уютно, – Тихо говорила она. – Я думала, что ты один из тех, кому безразлична человеческая жизнь. А оказалось, что ты очень чувственный и милый, – Напарница уткнулась носом в его шею и негромко засопела.

– Спасибо… – Через дрёму сказала Катя. – Чтобы я… Без тебя дела…ла… -Зевнула проводница и задремала.

Виктор раскрыл глаза. Он несколько раз неспешно моргнул, обдумывая, что ему только что сказали. Катя с закрытыми глазами тихо посапывала. Её беззащитный вид нисколько не напрягал Вика. Обычно, например, с Настей, всегда приходилось держаться начеку, ведь неизвестно, в какой момент она могла съязвить или остро пошутить. Такое не нравилось пулемётчику, но разве напарнице это интересно?

Сейчас же перед ним лежала Катя. Беспомощная. Отчаявшаяся. Беззащитная. Эта уязвимость заставляла Виктора расслабиться. Почувствовать, что сейчас никто не вонзит нож в спину, не тыкнет палкой в бок. Ждать опасности было неоткуда.

Вик средним и указательным пальцем осторожно зачесал растрёпанные волосы проводницы за её левое ухо.

– Да. И тебе тоже… Спасибо.

Пулемётчик спокойно смотрел на Катю. Её утомлённый вид умилял его, и он невольно улыбнулся.

– «Такая беспомощная. Такая беззащитная. Такая настоящая».

Виктор неспешно моргнул. Нос почуял прохладный аромат свежести. В коридоре кто-то затопал и прошёл мимо палаты, хлопнув дверьми, ведущими в корпус интенсивной терапии.

– «Наверное, курильщики», – Подумал пулемётчик.

– Вик… – Сквозь сон произнесла проводница.

– М-м? Что такое? – Вик посмотрел внимательно ей в лицо.

– Мне… Между ног что-то… Упирается… – Тихо сказала Катя.

Виктор приподнял бровь.

– То есть как?

– Я чувствую… Как в меня что-то тычет…

Виктор посмотрел над макушкой Кати.

– «Между ног что-то упирается… Что-то тычет… Ну, это не может быть фонарик. И точно не пистолет. Так, всё снаряжение с меня сняли, значит… Возможно, ремень выскочил из держателя?»

Пулемётчик глянул вниз, чтобы понять в чём дело. Его взгляд на несколько секунд застыл. Он посмотрел на Катю. Потом снова вниз. Затем опять на Напарницу.

Проводница медленно открыла глаза.

– Ну что там? – Сказала она заспанным голосом.

– Да так, ничего! Я, пожалуй, пойду! – Виктор попытался сползти.

– Стоять… – Тихо, но настойчиво произнесла Катя и сла́бо взяла пулемётчика за рукав.

Проводница посмотрела вниз. Затем неспешно подняла взгляд на Вика. Потом снова вниз. После опять на напарника. Бедный пулемётчик покраснел как помидор. Катя подавилась смехом. Затем она тихо хихикнула и негромко засмеялась, всё ещё не отойдя полностью от рыданий. Вик закрыл лицо руками.

– Прости, оно само как-то получилось. Со мной такого раньше никогда не было, честно. Лучше я… – Виктор снова попытался сбежать, но Катя держала его за рукав.

Проводница перестала смеяться и улыбаясь посмотрела на пулемётчика.

– Да уж, удивил ты меня… Хотя. Мне приятно, что ты меня видишь не только как напарницу.

– Слушай, я… – Весь в краске сказал Вик.

Катя погладила его ладонью по щеке.

– Всё в порядке. Я поняла. Просто выстави колено и всё будет нормально.

Проводница снова зевнула и легла на подушку, почти сразу засыпая.

– А? Х-хорошо… – Виктор неуверенно последовал совету и прилёг рядом с Катей.

Он смотрел в её слегка улыбающееся лицо. Уголки рта пулемётчика сами по себе поднялись в довольную ухмылку.

– «Она больше не плачет. Значит, у меня получилось».

Настя и Влад неспешно шли по коридору. Они зашли в палату с Виктором, но его там не было.

– Что? Где он? – Осматривая помещение, спросил Влад.

– Может, к Кате ушёл? – Предположила Настя.

Оба направились к проводнице. Зайдя внутрь, они увидели проводницу и пулемётчика лежащих в обнимку. Снайперша скривила лицо, не понимая, что там творится.

– Лучше пойдём, – Медленно сказал наёмник, выходя обратно в коридор.

– Они че… На моей кровати? – Глядя на Влада, спросила Настя.

– Ну… Похоже? – Пожав плечами, ответил напарник.

Снайперша скрестила руки на груди.

– Поверить не могу! Чем они вообще на моей койке занимались?! – Раздражённо произнесла Настя.

– «От былых переживаний и след простыл…» – Сказал про себя Влад.

– Наверное, – предположил наёмник, – ничего такого. Мы себе только лишнего придумываем.

– А ты то откуда знаешь, что ничего не было? Вдруг было!

– Не, Виктор не смог бы, – Спокойно ответил наёмник.

Настя раскрыла глаза, глядя на него.

– С чего… Такая уверенность? Ты что-то знаешь?

– Я? Да нет, не то чтобы, – Влад почесал затылок. – Просто мне так кажется.

Дверь у выхода на улицу открылась и в коридор зашёл промокший ОНТшник. Снаружи бушевала гроза, и боец спешно прошёл мимо снайперши и наёмника. В сером плаще и чёрной арафатке неизвестный как можно скорее вошёл в корпус интенсивной терапии, громко хлопнув дверью. Настя и Влад переглянулись и встали рядом с палатой.

Наёмник смотрел перед собой, снайперша упёрлась подошвой правой ноги в стену позади.

– Что ты испытываешь? – Спросил Влад.

– Ты о чём? – Ответила напарница.

– Когда смотришь на Виктора с Катей вместе. Что чувствуешь?

– А, это? – Настя почесала затылок. – Мне кажется, они неплохо смотрятся.

– Вот как? – Заинтересованно произнёс Влад. – То есть ты не считаешь Вика своим парнем?

– Не-е-е, – усмехаясь ответила снайперша, – не дай бог мне такого "любимого до гробовой доски".

– Почему? Разве Виктор так ужасен?

– Нет, но… – Настя тяжело выдохнула. – Он хороший напарник и товарищ, но едва ли нормальный парень. Беспокоит его только работа и её выполнение. Если что-то не так в отряде, то занимается этим по мере возможности.

– А та сцена ревности?

– Издержка роли, – Спокойно ответила напарница.

– Вот оно что…

– А каково тебе смотреть на Катю в чужих объятьях? – Перехватила инициативу Настя.

– Мне? Нормально.

– Не ревнуешь? Не хочешь оказаться на месте Вика?

Влад посмотрел в потолок. Наёмник положил руки на пояс и упёрся спиной в стену.

– Я не испытываю чего-то такого. Мне просто было больно смотреть на то, как она мучается. Думаю, если Катя даёт обнимать себя Виктору, то значит, ей надо.

– Ты так спокойно к этому относишься, – Снайперша взглянула на Влада.

– А почему нет? – Наёмник посмотрел на Настю. – Человек – сам кузнец своего счастья. Никто его тебе не подарит. Если Кате сейчас нужен Виктор, то почему меня должно́ это беспокоить? Она не моя собственность.

Из корпуса интенсивной терапии вышел медик в серой куртке с небрежно нарисованным красным крестом на рукаве и медицинской маске на лице.

– Блять, нет чтоб заранее…! – Глядя перед собой, сказал врач и громко хлопнул дверью.

– Эй вы! – Посмотрев на Влада и Настю, произнёс медик. – Вы кто такие?

– Я? Я здесь лежу, а это мой напарник, – Ответила Настя и показал на наёмника.

– Он тоже больной?

– Нет.

– Ваши вещи здесь?

– Нет, – Ответил снайперша.

– Ну тогда пускай твой дружок собирает ваши манатки и дует сюда.

– Зачем?

– Блять! – Раздражённо гаркнул медик. – Если я сказал «Надо», значит, «Надо»! Сука, почему всем всё надо объяснять… – Пробубнил врач под нос, спешно шаркая берцами по бетону и выходя на улицу.

Влад и Настя переглянулись.

– Что это было? – Спросил наёмник.

– Без понятия, – Ответила снайперша.

Майор Лебедев шёл по коридору больницы. У стен на плащ-палатках лежали раненые. Кто-то стонал, другие томно дышали, некоторые подтянули ноги к груди, пытаясь не замёрзнуть. Бледные лица с желтоватыми оттенками пусто смотрели на проходящего начмеда. Одни протягивали руки, иные пытались привстать, чтобы выпросить ещё один укол обезболивающего. Лебедев спешно шёл мимо больных и вихлял из стороны в сторону, чтобы его не схватили за штанину и не начали умолять. Запах спирта бил в нос, полностью заполнив пространство. Из кабинета слева выбежал медик.

– Товарищ начмед! Товарищ начмед! – Крикнул боец в жёлто-зелёном камуфляже с медицинской маской на шее и синими перчатками.

Майор подошёл к подчинённому.

– Что у вас?

– Товарищ начмед, наш хирург в операционной, а у нас боец с острой болью в животе, – Запыхавшись сказал медик.

– Дайте взглянуть, – Сухо ответил Лебедь.

Оба зашли внутрь. В небольшой комнатушке на медицинской кушетке в окружении двух военврачей лежал раненый, тяжело завывая.

– Что у вас? – Повторил вопрос начмед, встав справа от больного.

– Осколочное ранение, гнойное воспаление. Надо резать, а он без анестезии отказывается.

Лебедь взглянул на бойца в одних штанах. На животе параллельно тазу был широкий шов, в центре которого виднелось красно-жёлтое покраснение.

– Поня-я-ятно, – Недовольно протянул Лебедь и взглянул на лицо раненого.

Бледно-серые щёки и лоб, изнывающий оскал и крепко сжатые глаза, силящиеся, чтобы не заорать.

– Боли боишься?

– Т-т-так точно, – Процедил через зубы боец.

Начмед посмотрел на военврачей.

– Совсем всё херово?

– Всё, что есть отдаём в операционную. Сидим на голодном пайке из перекиси и бинтов, – Сказал медик напротив с белой банданой на голове и медицинской маске.

Рядом стоял другой военврач в намордной повязке из марли и, слегка подрагивая, смотрел на красно-жёлтое нагноение.

– Первый раз? – Спросил Лебедев.

Медик резко дёрнулся и глянул на начмеда.

– Т-т-так т-точно! – Отчеканил он дрожащим голосом.

– Как вас зовут?

– Николай, манипуляционный медбрат, – сказала боец в белой бандане рядом с новичком, – а его Евгений, он фельдшер. Только недавно прикомандировали, – Медик показал больши́м пальцем на дрожащего товарища.

– А его? – Начмед кивнул в сторону санитара у дверей.

– Матвей, хозяйственный медбрат.

Лебедев упёр руки в бока и осмотрел рану ещё раз.

– Бля-я-ять… – Протяжно выдохнул начмед.

Медбратья и фельдшер молча смотрели за начальником.

– Хозяйник! – Гаркнул Лебедь.

– Я! – Хозяйственный медбрат тут же выровнялся по стойке смирно.

– Чистый спирт есть?

– Так точно!

– Тащи сюда. И воду захвати! Манипулятор!

– Я! – Встав в стойку, сказал манипулятивный медбрат.

– Подготовь бинты, лезвие и тупоконечные ножницы!

– Есть!

– А ты, фельдшер! – Зыркнув на молодого, произнёс начмед.

Подчинённый с намордником задрожал сильнее.

– Будешь смотреть и учиться, – Спокойно продолжил Лебедь.

– Е-е-есть!

На приготовления ушло не больше пяти минут. Хозяйственный медбрат принёс бутылочку с маркировками и флягу с водой, манипулятивный подготовил инструменты, фельдшер глубоко дышал, смотря на рану.

– Ладно, начнём. Держи, – Протягивая спирт молодому, сказал начмед.

Тот опасливо взял бутылочку.

– Отпей, – Приказал Лебедь.

– Товарищ майор, я…

– Пей! – Повторил начмед.

Фельдшер молодыми боязливыми глазками посмотрел на бутылочку и немного отпил, не снимая маски. Марля тут же промокла и завоняла.

– Во-о-от, другое дело, – забирая бутылёк произнёс Лебедь. Он быстро смочил марлю и протёр весь живот раненого. – Воду!

Хозяйственник протянул флягу. Начмед шустро смешал спирт с водой и закрыл бутылочку крышкой, активно болтая её вверх-вниз из стороны в сторону, будто коктейль в баре. Получившийся алкоголь он протянул раненому.

– Как зовут, сынок?

– Ф…Ф…Федя… – Через стон сказал боец.

– Гимн страны знаешь?

– Д…Да…

– Тогда пей и пой! Смотри не перепутай!

Фёдор взял спирт и всё выпил, корчась от высокого градуса. Уже через минуту больной разлёгся на кушетке, быстро опьянев.