Влад зажмурил глаза изо всех сил и надавил на спуск сильнее. М4 звонко щёлкнул.

– НЕТ! – Заорал кто-то.

Автомат оглушительно хлопнул. Рядом с щекой, обжигая жаром, пронеслась пуля, чуть скользнув по шлему и полетев куда-то в небо.

Влад открыл глаза.

Настя стоя на коленях с поджатыми слегка приоткрытыми губами и бегающими зрачками крепко держала цевьё автомата. Дуло М4 смотрело в небо чуть наискосок. По щекам напарницы бурно текли то ли капли дождя, то ли ручьи слёз. Она пыталась что-то сказать, но слова никак не хотели выходи́ть наружу. Снайперша прерывисто вздохнула.

– Н-настя? – Крепко держа М4 спросил Влад. – Что ты…?

По щеке ударила девичья рука. Из-за этого наёмник резко чуть повернул лицо вправо и неспешно посмотрел на Настю. Она зажмурила глаза и в отчаяние оскалилась. Влад потёр место удара.

– Почему… – Тихо произнесла снайперша.

– Что ты…

– ПОЧЕМУ?! – Настя резко открыла глаза и посмотрела прямо в душу наёмника.

Напарница отпустила цевьё. Влад раскрыл рот и выронил автомат из рук. М4 негромко лязгнул металлом, ударяясь об асфальт. Снайперша тихо вздохнула, всхлипнув несколько раз.

– Почему…?

Влад отвернулся и взглянул в сторону.

– Я…Не могу…

– И…Поэтому?

– Да, поэтому! – Наёмник резко повернулся к Насте.

По его щеке побежали капельки, сползая до подбородка и падая на дрожащие руки, сжимающие штаны.

– Я не могу жить, зная, что я разлучил двух сестёр! Ты сама понимаешь, как Катя об этом мечтала, а я просто всё снова разрушил!

Парень закрыл лицо руками, чтобы его никто не видел.

– Я опять ломаю всё вокруг… Я так больше не могу. Мне вообще не стоило появляться на свет.

Настя пару раз всхлипнула. Она протянула руки к ладоням напарника. Снайперша аккуратно отодвинула их от лица и просунула свои пальцы между фаланг Влада.

– «Они… Такие мягкие…» – Вдруг подумал наёмник, почувствовав тепло нежной слегка мозолистой кожи.

– Влад… – Дрожащим голосом сказала Настя. Дождь намочил её широкий ирокез, и короткие волосы стали похожи на травинки, покрывшиеся утренней росой.

– Мы… Не можем без тебя…

– Что?.. Но по…?

– Мы вместе… Заботились о Розе… Делились переживаниями… Беспокоились друг за друга… Мы прошли через столько и не сдавались… А сейчас ты просто хочешь…

– Но я же…

– Мне всё равно, что ты думаешь о себе… Когда мы были врагами, ты защищал Катю и Розу… Ты позаботился о том, чтобы нас не доставал консьерж… И даже когда судьба нас разделила ты всё равно оберегал Виктора и нашу девочку.

Настя негромко всхлипнула и подвинулась к Владу.

– Ты не тот за кого себя держишь… Ты чуткий и заботливый…

– Но ведь я…

– Мы найдём Розу. Мы поможем Кате. Вместе. Без тебя мы не справимся. Поэтому, пожалуйста… – Настя села максимально близко к наёмнику.

Влад мог разглядеть её морщинки и вымокшую от дождя и слёз кожу. Он чувствовал, как её тёплое дыхание рассеивается о его лицо.

– Пожалуйста… Живи. Как я скажу Виктору или Кате о том… – Снайперша всхлипнула. – О том, что ты…

Она сузила глаза и подняла скулы, поджав губы. Настя бросила ладони наёмника и обняла его, крепко прижимая к себе. Снайперша тихо ревела в шею парня. Тёплые слёзы текли по шее, сползая на плечи и впитываясь в воротник куртки. Влад аккуратно поднял руки и робко обнял Настю в ответ. Он закрыл глаза.

– Прости, что заставил волноваться… – Шёпотом сказал наёмник.

Влад размеренно задышал. По его щекам неспешно стекали солёные капельки, падая на шею Насти.

Виктор неспешно открыл глаза. Эффект от морфия прошёл. Нога слегка ныла, но двигаться уже было легче. Пулемётчик лениво присел на край кровати и потёр глаза.

– М-м… Забористая штука…

Он оглянулся. Рядом не было ни Влада, ни Кати, ни Насти. Ни Розы. Виктор тяжело вздохнул.

– Интересно как они там?

Пулемётчик осторожно встал и сделал несколько контрольных шагов. Ноги достаточно уверенно держали хозяина. Убедившись в своих силах, Виктор пошёл в палату к девушкам. На улице грохнул гроза. Пулемётчик глянул на дверь. За ней послышалось что-то похожее на выстрел.

– Хм-м… Наверное, гром, – Подумал Виктор и не придал этому значения.

Он зашёл в палату и осмотрелся: врачей не было, только раненые. У левой стены где-то посередине лежала Катя. Пулемётчик неспешно подошёл и сел на кровать Насти.

– Ты… В порядке? – Спросил Виктор, потирая затылок.

Ответа не последовало. Он услышал прерывистые вздохи и тихие завывания проводницы.

– Катя, ты…?

– Уйди… – Сквозь всхлипы сказала девушка.

– Слушай, я понимаю что…

– Оставьте меня в покое…

Проводница сла́бо завыла. Виктор глянул себе под ноги.

– «Что бы на моём месте сделал Влад?.. Наверное, сказал бы, что это лучше для Розы. Нет, так я её расстрою. А Настя? Она бы как-нибудь отшутилась. Тоже не вариант», – Пулемётчик почесал затылок и протяжно хмыкнул.

– «…А как бы поступила Роза?.. Точно бы обняла… Не могу же я лечь с ней рядом и прижать к себе, вдруг Кате будет некомфортно. А что если…?»

Виктор встал и осторожно подошёл к проводнице. Она лежала на правом боку, поджав ноги к груди и закрыв глаза. Пулемётчик подхватил напарницу под колени и голову и, подняв, сел вместе с ней на Настину кровать. Катя резко открыла глаза и от неожиданности схватилась за куртку Виктора. Девушка озадаченно посмотрела на товарища, пулемётчик глянул в ответ.

Её мокрые щёки ещё не обсохли, а белок был совершенно красный. Растрёпанные каштановые волосы частично лезли в глаза. Вик отвернул голову.

– Слушай я… Не мастер утешений. Я вообще по большей части не знаю, как нужно говорить с людьми не на рабочие темы…

Пулемётчик протяжно выдохнул.

–…Но я не могу остаться в стороне. Понимаю, что тебе сейчас, наверное, очень больно и не хочется об этом говорить. Однако ты моя напарница, как и Настя. Если тебе плохо, то я не стою в стороне, а стараюсь помочь. Поэтому…

Виктор посмотрел на Катю. Она слегка приоткрыла рот. Проводница, сжавшись и вцепившись в куртку, глядела в лицо пулемётчика. Её зарёванные глаза неспешно моргнули.

–…Если тебя что-то тревожит, то скажи мне. Постараюсь хотя бы выслушать, чтобы тебе стало лучше. Я…Не могу смотреть на то, как ты медленно умираешь внутри. Люди здесь итак… – Пулемётчик отвернулся . —…Слишком часто гибнут.

Послышался тихий всхлип. Виктор почувствовал, как Катя прижалась к его куртке и робко обняла. Её руки сла́бо обхватили пулемётчика за пояс и обессиленно взялись за серую ткань. Вик начал медленно покачивать напарницу из стороны в сторону.

– Я с тобой. Я тебя не оставлю одну, – Негромко произнёс пулемётчик.

– Роза… Роза… – Сквозь всхлипы надрывно говорила Катя.

– Да. Мне тоже её не хватает.

– Она… Она…

– М-м? Что она?

– Это… Это… – Проводница снова тихо завыла, вжавшись в грудь пулемётчика.

– Ну-ну, не нужно говорить, если не можешь.

– Это была Лера… – Катя негромко зарыдала из последних сил.

Виктор широко раскрыл глаза.

– В смысле?

– Роза… Это Лера… – Повторила проводница и прерывисто всхлипнула.

– «О боже…» – Подумал Виктор. – Я…Я…Мне жаль, что всё так вышло. Мы не знали. Да никто не знал. Как ты это поня…?

Катя застонала, словно призрак в заброшенном доме. Её хватка совсем ослабла. Она отпустила куртку, и руки медленно сползли со спины пулемётчика. Проводница обессиленно лежала перед Виктором. Парень, не найдя другого способа обезопасить напарницу от само́й себя, лёг на кровать Насти вместе с Катей и вынул руки из-под её головы и колен, пытаясь сползти с койки и сесть рядом. Проводница робко взялась за левую ладонь Вика, которую он вытаскивал из-под шеи.

– Не уходи… Не оставляй меня…– Шепчущим мертвецким голосом произнесла девушка.

– Конечно. Я бы так не сделал.

– Побудь рядом… Хоть чуть-чуть…

– «Наверное, у неё начался бред. Она боится, что останется в таком состоянии одна и умрёт. Прямо как при ранении живота», – Подумал Виктор и лёг рядом с напарницей. – «Если она будет чувствовать, что я здесь, то тогда не будет беспокоиться и организм быстрее восстановит силы после потрясения», – Сделал вывод пулемётчик, основываясь на прошлом опыте.

– Вик… – Обессиленно сказала Катя.

– Да? – Виктор, лёжа на краю, взглянул на проводницу.

– Обними… Меня… Мне холодно…

Пулемётчик осмотрелся. Никто из ОНТшников не обращал на них внимания: одни спали, другие читали какие-то журналы или прочие бумажки, третьи просто валялись на койках.

– «Ну… Судя по её измотанному состоянию она сначала потратила огромное количество энергии и разгорячилась. Потом она обессилела, и всё тепло ушло, из-за чего она начала мёрзнуть. Как это называется? Тепловой обмен вроде? Ладно. Если ей станет лучше можно и попробовать».

Виктор повернулся на левый бок и осторожно обнял проводницу, прижимая к себе.

– «Надеюсь, она не продрогнет».

Катя повернулась к пулемётчику.

– Вик… – Мертвецким голосом спросила проводница.

Её лицо побледнело. Глаза были наполовину закрыты и опустошённо смотрели на Виктора. Она сла́бо дышала, и щёки пулемётчика почти не чувствовали горячего воздуха из её лёгких.

– Эй, только не смей умирать, – Опасливо сказал Вик.

– Ты когда-нибудь… Видел, как терял самых близких… Тебе людей? – Почти шёпотом спросила Катя.

Виктор приоткрыл рот и слегка раскрыл глаза.

– «Видел, как терял?», «Видел, как терял?», – Снова и снова проносилось в голове.

Пулемётчик нахмурился и хотел что-то рявкнуть, но остановился. Катя смотрела на него совершенно беззащитным взглядом. Казалось, что сейчас с ней можно было сделать что угодно и она никак не ответит. Не сможет. Виктор умерил пыл. Он закрыл глаза и протяжно выдохнул через ноздри.

– У меня… – Начал пулемётчик, но запнулся.

Он отвернулся и посмотрел в потолок. Серая штукатурка, местами покрывшаяся тёмными влажными пятнами, нависала над больными. Виктор зажмурился и тяжело вздохнул.

– Когда-то давно у меня была мама…

– Вот так ставится катетер, – Сказала Есения Андреевна, сидя на диване в гостиной.

Вячеслав внимательно смотрел за тем как из небольшого прозрачного пакетика, подвешенного за крючок на стене, с подписью «Физраствор» аккуратно по трубочке через иглу на правой руке вводится лекарство.

– А здесь, – продолжила мама, – ты можешь регулировать с помощью ползунка скорость вливания препарата. Влево – быстрее, вправо – медленнее, – Сказала женщина, показав на небольшой белый пластиковый квадрат с синим колёсиком в центре, под которым шла прозрачная трубка.

– А при внутривенной инфузии может пойти что-то не так? – Спросил Вячеслав, посмотрев в лицо матери.

Она слегка улыбнулась и поправила свои очки с круглой оправой.

– Вполне возможно. В некоторых случаях при постановке иглы кровь может пойти внутрь и попасть в трубку для введения препарата. В таком случае трубку надо прочистить или заменить и поменять иглу. На рану следует наложить давящую повязку, чтобы избежать потери крови, – Есения Андреевна усмехнулась. – Помню когда я наблюдала твоего отца одна медсестра…

– Не хочу о нём слышать, – Злобно процедил сквозь зубы Вячеслав.

Мама опечаленно посмотрела на сына.

– Славушка, ну нельзя так папу не любить.

– Можно! – Возразил Вячеслав. – Он сказал, что отправит за нами военных, а в итоге бросил нас!

– Не говори так, Славочка. Я уверена, что папа скоро нас увезёт из города и всё будет хорошо.

За окном послышались глухие выстрелы. Мать и сын обернулись. Раздалась автоматная очередь. Вячеслав посмотрел на маму.

– Сколько у нас ещё Медрола?

– Две пачки, – Робко ответила Есения Андреевна.

– ВСЕГО ДВЕ?! – Возмутился Вячеслав.

Он встал с дивана и пошёл в спальню родителей.

– Я в аптеку, – Сказал сын, заходя внутрь.

– Славушка, не нужно так рисковать! Этих пачек нам вполне хватает!

– Ничего не хочу слышать! – Грозно гаркнул Вячеслав. – Я иду в аптеку, и всё! Что нам ещё нужно?

– Ну… У нас заканчиваются консервы… – Виновато сказала Есения Андреевна.

– Значит, загляну в продуктовый! – Вячеслав чем-то шаркнул, надевая что-то на тело.

– Ну милый, может, всё-таки не нужно?

– Всё! Разговор окончен! Возражения не принимаются!

Мама протяжно вздохнула.

– Весь в отца…

– Я совсем на него не похож!

Вячеслав вышел из родительской спальни. Чёрные берцы, такие же армейские штаны со встроенными наколенниками, тёмная кожаная куртка, под ней виднелся синий бронежилет скрытого ношения. На голове в шапочку была закатана балаклава, в правой руке патронташ с разноцветной дробью, в левой – отцовский "моссберг 500", за спиной висел вместительный рюкзак.

– Славушка, ну… – Не унималась Есения Андреевна.

– Мама, – С наигранной раздражённостью сказал Вячеслав и сел рядом с ней.

Сын застегнул куртку, накинул через плечо на грудь патронташ и положил на колени помповый дробовик.

– «Та-а-акс…» – Вячеслав вынул с разгрузки серый патрон и внимательно посмотрел на него.

– «Картечь хорошо подойдёт, если опять попаду на мародёров», – Подумал он и начал один за другим вставлять их в дробовик.

Шторка магазиноприёмника негромко шикала, когда патрон заходил внутрь один за другим.

– «4…5…6…Всё, 7 потом заряжу».

Вячеслав положил дробовик рядом с диваном и встал на колени перед матерью. Сын протянул руки, и пару раз сжал-разжал ладони, как маленький ребёнок.

– Обнимашки, – Сказал Вячеслав.

Мама усмехнулась и подняла левую руку. Сын положил голову к ней на колени, и Есения Андреевна начала ласково его поглаживать.

– Эх, чтобы я без тебя делала…

Вячеслав довольно мурлыкал, когда мягкая ладонь матери чувственно проходила по его коротким каштановым волосам. Наслаждаясь поглаживанием примерно минуту, сын сам себя одёрнул. Он осторожно встал с коленей и натянул маску с тремя отверстиями на голову. Вячеслав взял "моссберг" и повесил себе за спину.