Найти бывшую жену оказалось не такой уж легкой, но и не чрезмерно сложной задачей. Как выяснилось, она успела еще два раза выйти замуж, и, в конце-концов, ему удалось обнаружить ее в конце не такой уж длинной цепочки фамилий.

– Ты изменился – удивленно сказала она.

– Как именно изменился?

– Не знаю… Как будто ты совсем другой человек. Возможно, я бы тебя даже не узнала на улице.

Он смотрел на эту ухоженную и уверенную в себе женщину и удивлялся отсутствию каких-либо чувств. А ведь она, в отличие от него, сумела преодолеть тот давний кризис, устроила свою жизнь и была, судя по всему, счастлива. Но не было в нем ни зависти, ни гнева, ни какой-нибудь, многократно описанной в слезливых книжках, затаенной ненависти. Может быть это потому, что он сам – высокоморальный и порядочный человек? Вряд-ли. Ведь не было в нем также и радости или гордости за нее, как и не было даже самых легких отголосков былой любви. Он вообще не испытывал сейчас никаких чувств кроме холодного интереса, подобного тому, с которым рассматривают высушенную букашку за стеклом. Ему было слишком хорошо знакомо это омерзительное состояние, преследующее его долгие годы и он уверенно считал его наказанием за тот давний проступок. Как странно… Ведь отсутствие эмоций должно было радовать, но не радовало, а лишь вызывало нестерпимую тоску. Парадоксально, ведь тоска – это тоже эмоция. Логики здесь не было и в помине, но он ее и не искал.

Зачем же нужна была ему эта сомнительная встреча? Что он искал? Возможно, он хотел понять, как жить дальше, как преодолеть то, что мешало ему создать новую семью и быть счастливым? Ведь она же сумела, так в чем же заключается ее магическая тайна? А она с легким, необременительным интересом расспрашивала о его жизни, сокрушенно качала головой и даже положила голову на сложенные ладони смутно знакомым жестом, но никаких советов не давала и никаких решений не предлагала, за что он был ей чрезвычайно благодарен. Меньше всего хотелось ему сейчас выслушивать чрезвычайно мудрые и совершенно бесполезные для него рекомендации. Он все должен был понять сам, преломив ситуацию под себя, ведь только такое знание истинно. А она все продолжала рассказывать про мужа (последнего), про дачу в не самом престижном, но таком милом месте, про поездку в Турцию, где все так вкусно, про болезнь сына, к счастью не тяжелую и не долгую. Сына? На этом месте он перестал ее слушать…

Они сидели в кафе-стекляшке чудесным образом сохранившимся еще с советских времен. Может и не было здесь никакого чуда, а была стилизация под ностальгическое прошлое: смешная, трогательная и доходная. Она села лицом к окну и мягкий осенний свет выгодно подчеркивал аккуратный и ненавязчивый макияж. Красивая, спокойная и, по-видимому, счастливая женщина сидела перед ним. Но она же упомянула сына?

– Это твой ребенок? – невольно вырвалось у него.

Постороннему человеку такой вопрос должен был показаться странным, но она все прекрасно поняла и молча кивнула с виноватым и, в то-же время, счастливым видом. Ей, невольно доказавшей именно его а не ее бесплодие, было неудобно перед ним, но и сдержать рвущуюся наружу радость она не сумела. Теперь кое-что прояснилось. А она уже показывала ему фотографию светловолосого малыша в цветастой майке с изображением каких-то супергероев. Мальчик неуверенно улыбался и был похож одновременно на всех на свете детей. Наверное, он задумался и не выразил ожидаемых в таком случае эмоций, потому что мать улыбнулась столь же неуверенно, что и ее сын на фотографии. Заметив это, он поспешил продемонстрировать бурный энтузиазм, которого не испытывал, но прозвучало это до нельзя фальшиво и никого обмануть ему не удалось, ни ее, ни самого себя. Женщина в ответ лишь едва заметно усмехнулась и тут-же, спохватившись, быстро стерла усмешку с лица.

То, что ей удалось создать новую жизнь в виде этого счастливого пацаненка, снимало с нее вину. По крайней мере, именно так ей хотелось думать и он позволил ей так думать. Ему следовали бы радоваться за некогда близкого человека, но было обидно. Ведь он ощущал то-же, что и она: каким-то мистическим образом рождение ребенка очистило его бывшую от вины за тот подлый визит. А вот его вина стала двойной и невыносимой. Никакой логики в этом не было, но причем тут, скажите на милость, логика и чем она может помочь?.

– Может быть у нас с тобой была какая-нибудь несовместимость? – осторожно спросила она.

Намек был очевиден: ведь он тоже мог создать семью, попробовать с какой-нибудь другой женщиной. Если не получится с первой, то почему бы не попробовать со второй, третьей, десятой? Мысль эта была не новой и периодически приходила ему в голову. Но что-то всегда останавливало, не позволяло приблизить к себе очередную женщину настолько, чтобы возникло желание попытаться сделать ее матерью своего ребенка. Ему хотелось бы знать, как его бывшей удалось преодолеть тот кризис и забыть "сиротский приют" и тянущиеся к ним руки.

– Ты знаешь, а я ведь не забыла – вероятно она прочла его мысли – Ничего не забыла и порой мне снятся по ночам те дети.

Так как же ты сумела, хотел спросить он, но и в этот раз она сама ответила на незаданный вопрос.

– Существуют, наверное, два типа женщин. Одних умиляет каждый маленький щенок и они готовы поить из соски беспомощного котенка. Такие женщины настолько эмпатичны, что способны полюбить чужого ребенка как своего. Им и своего-то ребенка не обязательно рожать и именно они становятся самыми добрыми мачехами. Но есть и иные, такие как я. Мы можем любить только свое, только то что появилось на свет через нашу боль. Это плохо, да?

– Нет – искренне сказал он – Просто люди разные и ни один из них не ущербен. К тому же, твои слова справедливы по отношению не только к женщинам.

Сейчас он думал о том, к какой категории относится он сам и ответа у него не было. А что, если он тоже ограничен в эмпатии? Наверное это так, и даже наверняка именно так, иначе он не задавал бы себе этот вопрос. Следовательно, тот идиотский визит в детский дом был заведомо обречен на провал? Женщина снова прочла его мысли.

– Не вини себя – сказала она – У нас все равно ничего бы не вышло. Это я виновата, а не ты. Мне давно следовало бы разобраться в себе и не мучать тебя несбыточными надеждами.

Она была права, права во всем, но это почему-то не помогало. И все-же он не жалел, что пришел на эту встречу. Может быть теперь ему удастся… Да, у него есть еще в запасе годы, правда не слишком многочисленные. Придется все начать с начала. Это будет не так, как в первый раз, но это будет, будет непременно. Надо только представить себе, что все что осталось в прошлом, и тот неприятный случай и этот сегодняшний визит, происходило не с ним, а с кем-то иным. Да, именно так. Только тогда у него все получится. Обязательно получится.