Закончив с объектом «Лагерь» я тут же связался с Ириной.

На выходных я был занят, поэтому сходить поиграть в баскетбол нам не удалось.

Удалось попасть вечером на какую-то выставку фантасмагорических дизайнов. Ну… зрелище оказалось «на любителя», хотя некоторый интерес вызвало. Особенно меня впечатлила пустыня с растущим из песка лесом рук с глазами на ладонях.

А теперь я хотел предложить более спокойный способ времяпровождения.

Договорились, что после конца рабочего дня мы сходим на пикник в Долину Безумных облаков в «Эльфятнике».

Я нацепил на себя джинсово-футболочный дизайн, набрал в «карман» вкусняшек и перешел в трактир, где договорились встретиться.

Ирина появилась чуть позже. Вышла из коридора, ведущего к личным комнатам. Стильное платьишко, полупрозрачное в некоторых местах и покрытое узорами в остальных, позволяло заметить, что бельё на ней тоже весьма сексуальное.

Улыбнулся.

– Тебе идет этот прикид.

Она смутилась.

– Правда?

– Очень правда!

Улыбнулась.

Прогулочным шагом направились по дороге в сторону Долины.

Долина представляет собой луг, вдоль которого идет дорога, выложенная мозаикой. Вдоль дороги – скамейки. На скамейках – парочки. Мы нашли свободную лавку и уселись на ней.

Перед нами оказались, собственно, Безумные облака. На небе. Облака плавно перетекали из одной формы в другую. На них со всех сторон падали разноцветные лучи света, которые меняли направления и цвета, иногда рассыпаясь веером, иногда собираясь в точке или перекрещиваясь сетью. Получающиеся картины никогда не повторялись. Зрелище было красивым, ярким и в то же время не напрягало.

– А теперь пикник! – объявил я и спросил, чего хочет дама.

Дама хотела мороженого, шампанского и шоколада. Я добавил еще фруктов.

Поболтали немного.

Ира о своей работе начала рассказывать. Оказалось, она инженер, проектировщик твердотельной электроники. Контроллеры для потоковых вычислителей разрабатывает. Я удивился – думал этим какие-нибудь гениальные мальчики, выпускники элитных институтов, занимаются. Оказалось – нет. Это раньше так было, а сейчас инженерией в основном занимаются как раз женщины, потому что она требует кропотливости и аккуратности. И усидчивости. И разработками софта все больше девушки занимаются. А гениальные мальчики сейчас рвутся в дизайн архитектуры дополненной реальности. Дураки потому что, реально таких дизайнеров во всем мире может несколько сотен, а остальные будут всю жизнь объекты игровых миров рисовать.

– Ой, ты тоже же дизайнер. Ты не думай, что я не уважаю эту профессию…

– Не грузись, всё нормально. Я давно не имею иллюзий по поводу творчества в профессии дизайнера.

– А ты чем занимаешься на работе?

– Извини, не могу рассказать. Секретность.

– Что, у дизайнеров тоже бывает секретное что-то? – захихикала она под воздействием шампанского. – Ты нарисовал какого-то особенно ужасного монстра? Покажешь?

– Ну… в любом приложении дополненной реальности есть работа дизайнеров. А это приложение может, например, быть военным тренажером, или офисом секретной службы, – придумал я объяснение.

– А что, военные еще есть? – удивилась. – Я думала, с тех пор как миром правит Служба санитарного контроля, никаких войн нет.

– Есть еще войны. Люди всегда воевали, сколько существуют. Кроме секторов, находящихся под властью ССК, есть еще и нецивилизованные страны, да и между секторами границы не просто так существуют.

Пока объяснял, мой взгляд зацепился за неуместную здесь фигуру. Крупный орк, закованный в броню с головы до пят, шел по дороге в нашу сторону.

Когда ты сидишь в не очень людном месте с красивой девушкой, появление орка восьмидесятого уровня в любом случае грозит неприятностями. Потому что в орки идут люди странноватые, а под длительным воздействием тестостерона у них вообще крыша слетает. А этого конкретного орка я еще и узнал, по смешному шлему, который венчали рога, напоминающие рога жука-оленя.

Кстати, реальные боевые рыцарские шлемы никаких рогов и прочих отростков не имели. Как всякое боевое оружие, да еще и весьма недешевое, они имели утилитарную форму и были красивы, даже изящны в своем совершенстве. Первым, кто подтолкнул фантазии дизайнеров в сторону рогов и прочих изысков, был какой-то театральный костюмер, который приклепал коровьи рога к сценическим шлемам викингов. Простим его, он художник, он так видит. А потом один из кинорежиссеров, чтобы показать повышенную злобность иностранных рыцарей, нацепил им на головы ведра с узкими прорезями, которые в реальности применялись не в битвах, а на турнирах, где безопасность важна, а обзор – нет. Так оно и пошло. И теперь фантазия дизайнеров в игровых мирах порождает такие удивительные образцы экипировки, что в реальности их даже просто надеть на человека не всегда получилось бы, не то что воевать в них.

Итак, этого орка я узнал, он был одним из двух невменяшек, которые как-то цеплялись к нам с Кошкой во время свидания, и которых я за это цинично застрелил.

Могло ли его появление рядом со мной быть совпадением? В «Мире меча и магии» (который чаще называют «Эльфятником»), где постоянно толкутся десятки миллионов пользователей? Не думаю.

Я стал просматривать содержимое своего «кармана», чтобы понять, могу ли я дать отпор этому высокоуровневому монстру. В прошлый раз я заболтал их, они подпустили меня вплотную и схлопотали по пуле в пах, под латную юбку. Во второй раз такое не пройдет.

На первой странице «кармана» у меня восемь сортов мороженого и двенадцать – напитков и десертов. Интересно, если его накормить сладостями, он станет добрее? Вряд ли.

Тискаю на вкладку «оружие».

Винтовка не пробьет, даже бронебойными, у него защита нереально высокая, автомат тем более бесполезен… гранату под ноги уронить? Отпрыгнет… хотя… гранату, значит… да!

Я выложил на скамейку автомат с подствольником, зарядил его гранатой, еще пару зарядов положил рядом.

– Ты чего? – удивилась Ира.

– Люди всегда воюют, – вздохнул я. – Даже в сказочной стране.

Как раз мой противник подошел поближе и заметил меня.

– Ты! – заорал он.

– Я, – признался я.

– На куски порублю, – проревел он, выдергивая из-за спины двуручный меч.

Вообще, двуручные мечи действительно носили за спиной, наискосок. Ну, потому что эту оглоблю длиной в рост человека иначе носить никак не получится. Мечник заворачивал меч в какую-нибудь дерюгу, перевязывал веревкой, и за эту же веревку вешал наискосок через плечо. И так нес. А перед боем снимал, развязывал, разворачивал, складывал дерюгу и веревку в свою котомку, чтобы не потерять, и только после этого шел в строй – сражаться. Надо ли упоминать, что двуручный меч предназначен не для поединков, а чтобы орудовать им из второй шеренги, когда два войска стискиваются щитом к щиту? Ну, или проламывать строй щитов. Надо ли упоминать, что выдернуть такую палку из-за плеча из ножен невозможно по геометрическим причинам, руки у гомо сапиенса слишком коротки? А если возможно, то мечник, дергая такой вес (четыре кило) из неудобного положения, просто потянет себе связки? Но кого это волнует? Пользователи фанатеют от длинных железок вычурной формы, поэтому дизайнеры «Эльфятника» к каждому такому мечу прилагают специальные ножны, которые исчезают, когда владелец хочет взять оружие, и появляются, когда он вешает меч за спину.

Отвлекся я… о чем там… «…проревел он, выдергивая из-за спины двуручный меч».

Да, проревел он, выдернул, и бросился ко мне.

А я поднял автомат, прицелился тщательно и выстрелил из подствольника ему в бедро, чуть выше колена, чуть ниже края латной юбки. Граната взорвалась облаком мелких, размером с ноготь, осколков. До нас они не долетели. Броню пробить они тоже, конечно же, не могли. Но не бывает лат, не имеющих уязвимых мест. Одно из них – место, где ноги соединяются с туловищем. От выстрела или удара сбоку его прикрывает латная юбка или фартук бронежилета. А снизу – нет, не прикрывает. Даже от мелких, но многочисленных осколков подствольной гранаты.

Орк упал на землю и скрючился.

Я отложил автомат, взял пистолет и подошел к нему.

– Ну что ж ты, дурашка, опять на те же грабли, – пожалел я его. – Руку подымай.

Не поднял. Пришлось совать ему ствол пистолета под наплечник, стрелять в плечевой сустав, потом насильно поднимать его руку вверх, чтобы воткнуть ствол в подмышечный проем кирасы и застрелить его насмерть, наконец. Не ждать же полчаса, пока он сам от шока умрет.

Когда он скончался, я, по причине природной бережливости, смахнул выпавшее с него имущество себе в «карман» и вернулся к Ире на скамейку.

– Фуф! Извини. На чем мы там остановились?

– Ой, а что это вот сейчас было?

– Я когда-то обидел парня, и он теперь хотел отомстить мне. Наверное, купил себе утилиту, которая показывает мое местоположение, когда я появляюсь в этом мире. Сейчас, наверное, еще один такой же появится. Я их вдвоем обижал.

Ирина прыснула, наверное, представила, как я обижаю двух здоровенных орков. Потом предложила вернуться в город, в безопасную зону. Я согласился. Только сначала сочно поцеловал ее в губы. Она ответила.

А потом мы пошли в город, в обнимку, периодически целуясь. Но автомат, заряженный гранатой, у меня на плече висел, на всякий случай.

Дошли до города без приключений и, не сговариваясь, сразу направились в личную комнату, а там и в постель.

***

Рано утром Ира вскочила, ей пора было на работу. В Африке, по времени которой я привык жить, было еще совсем рано, но мой организм привык к тому, что я веду нездоровый образ жизни и вместо того, чтобы спать по ночам, убиваю людей. Так что, пока девушка умывалась, я встряхнулся и сервировал завтрак.

Она выскочила из ванной уже одетой в офисном стиле, увидела завтрак и сказала: «Ой!» Посмотрела на часы и присела к столу, быстро закидывая лакомства в рот и запивая их кофе.

– Когда я тебя увижу в следующий раз? – поинтересовался я.

Ира пожала плечами и скромно потупила глазки.

– А когда ты хочешь?

– Хоть сегодня, после твоей работы. Я сейчас совершенно свободен. Я дам тебе доступ в мою личную комнату.

– Ну… нет. Я хотела сегодня в реал выйти. У меня капсула эконом класса, я не люблю подолгу без перерыва в ней лежать. Кожа потом сохнет, неприятно. Давай выходные вместе проведем?

Я согласился. Выходные, так выходные. Так даже лучше.

***

Нам дали отдохнуть всего два дня. В штабе, наверное, заранее был готов план операций следующего этапа. Координатор вызвал меня и командиров других групп.

Вывел карту на экран комнаты совещаний, стал объяснять:

– В Южном Дарфуре наступает армия Южного Судана, которую поддерживают китайцы. До сих пор она наступала медленно, по кусочку прибирала себе территорию, ставила гарнизоны в деревнях, самоуправление там организовывала, закреплялась. По нашим данным, на границе с Северным Дарфуром они останавливаться не планировали, хотели забрать себе всю плотно заселенную часть штата, включая Эль-Фашир. Но тут появились мы. У них может возникнуть соблазн сделать быстрый бросок на север и для ускорения даже договориться с местными арабами. Если им это удастся, мы с нашими силами ничего сделать не сможем. Южанам для броска нужно только время – собрать в кулак войска, разбросанные по гарнизонам. Чтобы этого не случилось, нужно, чтобы наши союзники успели застолбить территорию вдоль южной границы штата.

Позиции союзников, повстанцев из Западного Дарфура и лагерей беженцев, расположенных в Чаде, были показаны на карте. Войска чернокожих успели занять почти весь Западный Дарфур, включая столицу штата.

– Как видите, на южной границе западный штат вытягивается в длинную полосу и упирается в горы. Всю эту полосу повстанцы уже заняли, войска южных тут уже не сунутся. Но пройти дальше, напрямик через горы, повстанцы не могут.

Горный массив вытянулся с юга на север примерно в сотне километров западнее Эль-Фашира. Он отсекал от нас не только Западный Дарфур с его повстанцами, но и часть нашего штата. Массив разделялся на две части, одна, более крупная и высотная, на юге. Вторая – севернее Эль-Фашира. Между этими двумя частями пролег узкий ровный коридор, по нему шла дорога из столицы штата на запад, к повстанцам.

– Союзники завязли в боях на границе с нашим штатом. Но если мы займем коридор через горы, все группировки «духов» к западу от гор окажутся в окружении, и фронт схлопнется. Боевики просто начнут бежать на север, вокруг гор. Но это еще не всё.

Мы внимательно слушали. В штабе поработали серьезно, и мне было интересно увидеть, как они спланировали кампанию, начало которой положил наш наглый захват аэродрома в центе территорий, занятых противником. Точнее, сначала захват базы в центре пустыни, а уже потом аэродрома.

– От позиций союзников на юге до горного коридора всего сорок-пятьдесят километров. Как только дорога станет нашей, они смогут быстро перебросить войска на другую сторону массива и пройти вдоль южной границы штата, занимая деревни и ключевые точки. Когда они отсекут наш штат от войск Южного Судана, его освобождение от «духов» станет делом времени. И китайские партнеры ничего сделать уже не смогут.

Решение было красивым. Примерно как переход Суворова через Альпы.

– А в чем подвох? – спросил я. Армейским командирам субординация мешает скользкие вопросы задавать, а мне можно.

Александр Борисович ухмыльнулся как-то криво.

– Подвох в том, что захватить проход будет непросто.

Он увеличил масштаб спутникового снимка, чтобы мы впечатлились рельефом.

– Горы тут невысокие, возвышаются над равниной всего метров на четыреста-пятьсот. Но склоны у них очень крутые, обрывистые, из огромных валунов и скал со скругленными краями. На вершинах или склонах часто встречаются ровные плато и площадки, где можно разместить снайпера, пулемет или пост. Притом добраться до этих постов часто можно только по крутым узким тропинкам, которые легко оборонять. Кое-где даже машина пройти не может, постовые транспорт внизу у дороги бросают и пешком поднимаются. Поэтому уничтожить все посты будет сложно. Но и это еще не всё.

Майор отхлебнул воды из стакана.

– В горах много долин, в том числе сквозных. У них, как правило, ровное дно, проезжее для транспорта. Достаточно загнать в такую долину БТР или «тачанку» с пулеметом, и конвой, идущий по дороге, получит серьезные потери. А диверсанты спокойно уедут и затеряются в скалах. Этот коридор мало захватить, его еще нужно будет постоянно контролировать.

Я промерил расстояния на своем планшете. Длина участка дороги, идущего через горный массив, километров сорок. Ширина коридора в самых узких местах – всего метров триста, а где-то и у самой дороги место для засады подыскать несложно. Во многих местах чуть дальше от дороги есть высокие скалы, куда можно поставить крупнокалиберный пулемет или миномет, оттуда тоже дорога простреливается. Удержать контроль будет непросто, но если постоянно в воздухе держать «Солнечный зайчик», и поставить в ключевых точках минометы с высокоточными минами… все равно непросто. Очень укрытий много. Но это удержать, а его же, контроль этот, еще захватить надо.

– Какие силы «духов» там стоят?

– Восемь постов, на каждом – около отделения боевиков. Расстояние между постами от трех до семи километров, днем в оптику они просматривают всю дорогу и видят друг друга. На каждом посту есть наблюдатели, которые сидят на высоких вершинах в паре сотен метров от дороги, группа реагирования с двумя «тачанками», пост на самой дороге. Еще дорогу днем патрулируют пикапы с пулеметом.

– Серьезно, – подал голос один из командиров групп, с позывным «Панцирь».

– Они там дорогу охраняют от других банд, – пояснил майор. – Так что нам после очистки дороги можно будет воспользоваться их опытом и занять имеющиеся посты. Техникой, конечно, занять, а не солдатами.

– Как делим работу между собой? – это я поинтересовался.

Майор опять как-то кривовато ухмыльнулся.

– Захват постов проводит группа наших подрядчиков, как самая опытная. Первая армейская группа занимает позицию перед входом в коридор, чтобы на очищенные посты не набежали другие отряды с нашей стороны гор, когда «духи» запросят помощи. Вторая группа следует за подрядчиками, удерживает местность, пока на посты не пришлют технику или не появятся союзники. Третья находится на базе, при необходимости обеспечивает движение нашего транспорта по дороге от Эль-Фашира до гор.

– Феерично! – я сообразил, что практически всю работу скинули на нас.

Майор молча развел руками.

Могу его понять, отправлять воевать в горах парней, которые до сих пор тренировались только на тренажерах, а в реале только в охране объектов служили – страшновато. А нас не так жалко, мы не совсем свои, для майора мы наемники. Вот только и мы в горах пока не практиковались, да и много это слишком – восемь постов, хорошо укрепленных и вооруженных, по отделению каждый. Надо будет Санитару пожаловаться, пусть нам премии выписывают за такую подставу. И звездочки, по штуке за каждый пост. Если с частной военной компанией всё получится, то деньги мне сейчас не важны, а вот звёздочки и повышение Гражданского индекса доверия могут пригодиться. Еще не знаю, как, но могут. Пусть мне, как очень доверенному гражданину, патроны со скидкой продают, например. Или очень секретное оружие. Что может быть более секретным, чем наши механические тела? А, например, те же тела, только с функционирующими половыми органами. Уверен, такая продукция покорит мир и без оружия.

***

Как всегда, я объяснил нашей команде задачу, передал все материалы и распустил – знакомиться и обдумывать.

Первая реакция на то, что нас ставят на остриё удара, у всех была такая же, как и у меня: «Нас подставляют!». Даже Будда, спокойный и лояльно относящийся к армии, пробормотал: «Нехорошо».

Я уже успел отбросить первые эмоции и здраво подумать, поэтому у меня были аргументы:

– На самом деле наоборот, всё отлично. Если бы мы шли на амбразуры в своих человеческих телах, тогда да, получалось бы, что нас бросили умирать. Но сейчас-то нам грозит только потеря тел, которые оплачены не нами, а заказчиком. Так что мы в очередной раз совершаем что-то интересное, получаем новый опыт, доказываем свою незаменимость, и зарабатываем. Я уже договорился с Санитаром – премии и звездочки нам выдадут по результатам штурма, за каждый уничтоженный пост. А их там восемь.

– Премии – это хорошо! – Дедуну это понравилось.

– Вообще, правильно майор решил, – поддержал Будда. – Посылать в горы, на укрепленные позиции с опасным противником, неопытных солдат – это просто бесполезные потери. А мы как-нибудь прорвемся. Подумаем сначала, а потом выполним задачу.

– Так армейских бойцов же тренировали не один год? – удивился Бонус.

– Их тренировали в дополненной реальности и на полигонах. Я бы таким тренировкам до конца не доверял. В реале осыпятся камни под ногой на горной тропе – и всё, пропал человек. А в виртуале всё вроде так же, но… не знаю, почему, но настоящих неожиданностей там не бывает.

– В виртуале случается то, что мы подсознательно ожидаем, – Малышка оказалась в этих вопросах более грамотной, чем мы все, общение с Пупсом сказалось. – Потому что обработка дополненной реальности происходит на самом деле не в системе, а в наших головах. Система только согласует представления разных пользователей между собой и с законами природы. В законах природы не зафиксировано, что нога соскользнет с камня. Там только сказано, что если она всё же соскользнет, пользователь упадет. Поэтому тренироваться в виртуале можно, сам пользователь разницы не замечает, но вот ставить свою жизнь на результат таких тренировок не стоит. Наше подсознание знает только то, что мы слышали или видели. Если пользователь не знает, что тропа под ногами может осыпаться, он не ждет этого в виртуале, и она там не сыпется. А в реале он рано или поздно упадет, потому что не научился быть осторожным.

Разговор затих.

– Ладно, если всё понятно, давайте расходиться – думать над планом действий. Сбор через два часа.

***

– Ну, что придумали? – начал я следующий разговор, когда все просмотрели материалы разведки.

Пинок радостно улыбнулся и предложил:

– А давайте на первый пост нападем посреди дня, они помощь от соседей запросят, и мы всех в одном месте уничтожим, а потом спокойно добьем остатки.

Будда хмыкнул:

– И потом мы по всем постам испуганных боевиков будем искать по щелям и оттуда выковыривать? Удивляюсь я тебе. Хотя чего удивляться – даже при штурме дворца Амина, в операции, ставшей классикой, перемудрили – сначала попытались отравить окружение Амина, из-за чего охрана подняла тревогу и удвоила посты, потом дали им время прийти в себя, и только потом начали штурм. Штурмовики, они такие – любят сложности.

Пинок в ответ не стал отмалчиваться:

– Сам говоришь, классика. Полсотни штурмовиков захватили укрепленный объект, в котором оборонялось вдесятеро большие силы противника. При этом потеряли около десятка человек убитыми.

Суслик: – Штурмовики даже не добрались бы до дворца, если бы по окнам не лупили со всех сторон зенитными пулеметами. А гранатометчики и пулеметы, пока штурмовики разбирались с дворцом, зажали в казармах полторы тысячи бойцов третьего кольца охраны.

– Не ссорьтесь, девочки, – мягко прозвучал голос Малышки.

Пинок уже спокойнее продолжил:

– Снайперы любят бить неожиданно и насмерть. Но если противника много, на всех неожиданности не хватает, и они зовут штурмовиков, – выплеснул остаток эмоций и примиряющим тоном продолжил: – К тому же один пост может и получится тихо выбить, но рано или поздно кто-то даст сигнал тревоги и остальные займут оборону. И придется всё равно выковыривать боевиков из щелей, только их будет вдвое больше.

– А в этом что-то есть… – тихо сказал Суслик. – Если вечером имитировать нападение малыми силами на первый пост, они пришлют подкрепление. Подкрепление можно принять по дороге на мины…

– …Устроить двойную засаду, а потом имитировать отступление, – продолжил я. – А ночью вернуться и тихо зачистить все посты?

– Надо сначала посмотреть, как они себя ночью ведут, – Будда уточнил. – По данным разведки, на пятом и шестом постах наблюдатели не спускаются ночевать к общему лагерю, им лень далеко ходить, они на высоких горах сидят.

– За ночь все посты не успеем, – проявил осторожность Бонус. – По горам ночью лазить – то еще удовольствие, я в виртуале много лазил, мне нравилось. Ночное видение поможет, конечно, но без подсветки – мало.

– А сколько успеем?

– Первые четыре, – предположил Пинок. – Пятый и шестой сложнее будут, там наблюдатели отдельно, до них еще и добраться непросто, там горы самые сложные. На последних двух постах рельеф почти равнинный, обычные холмы с травкой и выходами скал, там и днем можно отработать, с применением техники.

Бонус: – Главное, чтобы «духи» не успели по округе разбежаться, замучаемся искать и отлавливать, время потеряем.

Определились, кто и во сколько будет вести наблюдение, и разошлись. Завтра с утра соберемся еще раз, планы атаки на каждый пост проработаем, а вечером – начнем.

***

Ночь сюрпризов не принесла, только оказалось, что на четвертом посту наблюдатели тоже не уходят ночевать в общий лагерь. А вот утро оказалось сложным. После того, как мы быстро обсудили всё внутри команды, пришлось согласовывать план действий с другими группами. И вот это оказалось непросто.

Сначала пришлось убеждать их, что выдвигаться к объекту нужно скрытно и пешком, чтобы не заметили технику, движение которой легко засечь даже по данным радионаблюдения.

Потому что если заметят, сообщат на посты о том, что мы туда направились, и имитировать атаку малыми силами уже не получится. Противник, во-первых, будет готов к обороне, во-вторых, не отправит свои силы в засаду. И операция обрастет неожиданностями и превратится в кошмар, как сражение с силами Айдида в Могадишо, в Сомали. Классический пример как воевать нельзя. Там американцы планировали неожиданный захват здания, где сидели главари боевиков. Но повстанцы, очевидно, держали у военной базы наблюдателей, поэтому узнали о выдвижении войск и заранее подняли свои силы по тревоге. А дальше – блокированные посреди толп врагов солдаты, сбитый из гранатомета вертолет, уничтоженная техника, хаос во время эвакуации. Хотя американцы потеряли там всего два десятка солдат убитыми, при больших потерях боевиков и огромных потерях гражданского населения, но сама мысль, что американцы тоже смертны, настолько их шокировала, что военное присутствие в стране свернули.

Так что скрытность и неожиданность – это важно.

К слову, наши механические тела, в отличие от «Черепах» и броневиков, в радиодиапазоне практически незаметны. Обмен данными на порядки ниже и идет в коротких пакетах, которые невозможно запеленговать, да и просто заметить сложно без специальной аппаратуры.

В пользе скрытности я коллег убедил, тогда они захотели отложить операцию на день. Пришлось убеждать их, что такие здоровые лоси, как их бойцы, в механических телах легко пробегут до вечера восемьдесят километров. Убедил. Ну как убедил, сказал, что мы за ночь сотню пробежали, неужели бравые военный хуже? Хотя на самом деле времени будет в обрез.

Потом, когда согласовывали точный маршрут в обход деревень, выяснилось: мало того, что на полпути по дороге к горам находится крупный городок, населенный преимущественно арабами, которые в большинстве поддерживают «духов», так там еще рядом находится крупный военный городок, где базируются все те же «Песчаные львы». И первое крупное подкрепление, которое направится в сторону постов на дороге, выйдет именно оттуда.

– А может перед началом операции подвести «Солнцепек» ближе и двумя залпами снести этот лагерь с лица земли? – предложил я. – Там как раз восемь гектаров застроено казармами.

– Надо уточнить у разведки, сколько там гражданских, – отозвался майор. – Если семьи в городе живут, а в лагере только боевики, то можно и даже нужно. Тогда нашим союзникам не придется при захвате территории с этими силами воевать. Пока два варианта готовьте, на случай удара по площадям и без него.

– Без него можно минометы с высокоточными минами подвести через саванну, – предложил я сразу.

– Если мы сразу лагерь накроем, все выжившие сбегут в горы, у них другого пути нет, – подумав, возразил майор. – А там даже лишний десяток человек, занявших оборону, сильно осложнят нам жизнь. А сотня бойцов положение поменяет кардинально. И остальные встревожатся, эффект неожиданности потеряем. Минометы отправим вместе с остальной техникой, они на дороге расстреляют подкрепление «духов», остаток БТР раздолбят. Нужно будет продержаться недолго, пока техника подойдет. С самим лагерем потом разбираться будем.

В общем, согласовали всё.

Армейским коллегам не хотелось начинать бой без поддержки БТР и прочей штатной техники, но я похлопал их по широким плечам и заявил, что таким орлам техника только мешает. Хотя мне тоже было непривычно выдвигаться без сопровождения «Солнечным зайчиком». Чувствуешь себя слепым без привычной картинки сверху. Ничего, мы его ночью приведем к месту операции. И «Зайчика», и «Черепах», и минометы… всё, что нужно, приведем.

***

За всей этой рабочей суетой совсем выпало из головы, что сегодня пятница и я, вообще-то, собирался провести вечер с Ириной. А также ночь и утро, и следующие два дня и две ночи.

Связался, извинился, сказал, что занят на работе и освобожусь только к обеду в субботу, а может даже к вечеру.

Девушка была неприятно удивлена, но промолчала.

Нехорошо получилось…

***

Мы вышли через дальний конец аэродрома. Ребята из батальона поддержки с помощью сервисных роботов срезали один пролет забора, потом навесят там ворота. Возможность прямого выезда в саванну, вдали от чужих глаз, нам и в будущем может пригодиться.

«Мы» – это наша группа с комплектом запасных роботов, кроме Толстяка – тот остался за пультом, техникой управлять будет, когда сможем ее подвести. Еще две армейские группы, тоже с запасными телами.

Бежали мы напрямик, по равнине. Наезженная дорога отклонялась сначала южнее, оптом возвращалась на север, так что наш маршрут пролег в нескольких километрах от самых оживленных мест. Хотя назвать равнину безлюдной было нельзя совершенно: и крупные деревни регулярно приходилось обегать, и фермы встречались, и полосы полей. Речку пришлось переходить, настоящую, с водой. В этой зоне это бывает намного реже, чем высохшие вади. Не только потому, что сухой сезон, еще и люди постарались – некоторые речки затерялись в полосах орошаемых полей. Идет немаленькая река, втекает в полосу полей, мельчает, постепенно превращается в ручей и совсем кончается. А поля еще идут – вода под землей вдоль старого русла все равно есть.

Первые скалы и холмы появились за пятнадцать километров от нашей цели. Мы бежали по километровой полосе между ними и довольно крупной рекой. Здесь, вдали от города, людей и полей было намного меньше, а воды – больше. Равнина поросла редкими акациями, часто пересекали полосы густого кустарника вдоль вади, идущих с возвышенности. Изредка встречали небольшие стада мелких антилоп. Здесь, около гор, живность еще не была полностью вытеснена человеком сельскохозяйственным.

За семь километров до цели пришлось переходить вброд речушку, вытекающую из скалистых холмов.

За два километра до цели настало время разделиться.

***

Первая армейская группа с комплектами запасных тел, не только своих, но и второй группы, оседлала два пологих холма около дороги. Один холм чуть севернее, высотой метров пятьдесят над уровнем дороги, второй – с другой стороны, более низкий. Дистанция стрельбы метров по двести с обеих позиций. Они будут отсекать помощь, которую могут направить защитникам горных проходов с этой стороны.

Вторая группа направилась на юг, чтобы по широкой дуге обойти пост и занять холм на полтора километра южнее него. Холм посреди равнины, изрезанной вади – не лучшее место, но они смогут хоть немного задержать подкрепление «духам» с юга. Большой опасности мы оттуда не ожидали, хотя с той стороны в нескольких километрах есть крупные деревни. Деревни негритянские, не арабские, но гарнизон «духов» там быть должен: они давно сообразили, что держать негров фактически в рабстве намного удобнее, чем выгонять их, отбирать землю и потом самим на этой земле работать. Гарнизон нужен, чтобы держать окрестных крестьян в покорности и собирать дань.

Вообще, хотя выбивать посты будем мы, я подозревал, что наибольшие шансы получить неприятности как раз у групп прикрытия. Потому что им придется вступать в бой с противником на тех условиях, к которым тот привык за десятилетия гражданской войны. Бой в степи скоротечен и непредсказуем. Загонят им в тыл или во фланг «тачанку» с пулеметом – и прижмут. А потом окружат, например. Или еще что-то придумают. Я только предположить могу, что опытным саванным партизанам придет в голову. Вряд ли армейских бойцов тренировки на тренажерах к такому подготовили. С другой стороны – и задача у них вполне скромная. Им нужно всего лишь задержать подкрепление и продержаться час до темноты. До темноты и подхода техники.

***

Наша группа тоже разделилась. Суслик и Дедун с Бонусом прихватили с собой запасное тело Малышки и отправились ставить мины. Им идти дальше всех: сначала по высохшему руслу ручья, потом в обход за невысоким скальным массивом, который скроет их от наблюдателей, потом обратно к дороге. Их цель – место, где дорога пересекает вади примерно в полутора километрах за первым постом. Там есть узкий мост, удобный для засады, скрытные подходы и растительность, позволяющая замаскироваться на склонах.

Я, Будда, и Малышка отправились на небольшое плато, находящееся с тыльной стороны от наблюдателей и пулеметчиков поста. Идти пришлось, прикрываясь этим плато. Задача оказалась непростой – наблюдатели сидели гораздо выше, могли при желании просматривать всю округу. Пройти незаметно нам помоги неровности местности, расстояние, камуфляж и то, что «духам» это направление было неинтересно, их внимание сосредоточилось на дороге.

Пинок и Дублон пошли вместе с первой армейской группой. Они будут ждать на холмике в восьми сотнях метров от поста, пока мы не уберем пулеметчиков. Ну, или как-то по обстоятельствам будут действовать.

***

Первый пост располагался рядом с высокой скалой. Она имела форму треугольной каменной плиты, которая во время какого-то катаклизма наклонилась наискосок и задрала вверх один из углов. Со стороны дороги склоны были обрывистыми, практически вертикальными. Обратный же склон ровно и полого снижался в неглубокую долину, за которой было небольшое скалистое плато. На этом плато сидели мы с Буддой и Малышкой.

Напротив нас, на вершине скалы, на стометровой высоте, находились наблюдатели «духов». Снайперская пара, которая осматривала окрестности. Со стороны дороги у них было укрытие из валунов, с нашей – невысокая стенка из мешков с песком. От солнца и дождя их спасал жестяной навес.

В том углу скальной плиты, где она погружалась в землю, была еще одна небольшая вершина, метров пятьдесят в высоту над уровнем дороги. Там располагалась пулеметная ячейка. Оттуда было удобно простреливать дорогу и окружающую равнину.

Главные силы «духов» находились у самой дороги, под скалой. Там стоял шлагбаум из ржавой трубы, несколько жестяных хибар, там же находились человек десять боевиков. Судя по всему, они тут еще и плату за проезд собирали.

***

Последним доложил о готовности Суслик. Его группе было дальше всех идти, да еще и мины закладывать.

– Все готовы? – попросил я подтверждения. Группы подтвердили.

– Ну что, начинаем? – повернулся я к Будде.

У нас были винтовки под усиленный патрон, .300 винчестер-магнум. А у наших резервных тел были единые винтовки, СВЕ. После заката к нам на БТР приедет оружие бесшумного боя, для работы ночью. Зачем столько сложностей? Потому что каждый вид оружия дает преимущества для какой-то задачи. Сейчас вот нам нужно точно выстрелить на дистанции почти в четыреста метров. Это вроде немного, но мы в горах. Тут между вершинами непредсказуемый ветер. В нашем случае это дает неопределенность точки попадания сантиметров в двадцать. А это разница между «попал в голову» и «промахнулся». Увеличение скорости пули дает небольшое, но важное сейчас, увеличение точности.

Будда померил еще раз скорость ветра. Поправки не изменились, мы их посчитали заранее, сейчас только проверили настройки прицелов.

– Ну, давайте. Санта, ты бей в грудь того, который стоит. Малышка, мы с тобой – в голову сидящего. Давайте отсчет на пять секунд.

Я включил таймер.

По сигналу прозвучали три почти одновременных выстрела. Наблюдатели завалились внутрь своей ячейки.

– Хорошо, – удовлетворенно выдохнул Будда.

– Теперь пулеметный расчет.

Противник не зашевелился. Пост у дороги не мог услышать выстрелы и наблюдателей не видел. Пулеметчики попытались покрутить головами, но чисто из любопытства – с банками глушителей выстрел винтовки на таком расстоянии слышится, как очень далекий. Исчезновение наблюдателей они тоже не могли рассмотреть – расстояние между ними почти полкилометра. Удобство позиций «духов» превратилось в их недостаток.

Будда пересчитал поправки: направление к ветру изменилось и дальность немного другая, потом предложил:

– Я беру правого, вы вдвоем – левого.

– Готовы? Запускаю отсчет.

Пулеметчики сидели за укрытием из мешков, но их головы мы видели. В этот раз придется стрелять по двум головам. Сложно, ветер же. Но вероятность попасть высокая.

Выстрелили синхронно. Попали. Во всяком случае, головы исчезли за стенкой из мешков, а тревоги никто не поднял.

При планировании мы не надеялись, что до сих пор всё будет тихо. Но раз уж так получилось, надо пользоваться.

– Дедун, Бонус, перейдите в резервные тела, пойдете с Пинком. Пинок, мы устранили пулемет и наблюдателей. Сейчас тихо подойдете к посту. Сначала вдоль дороги, по сухим руслам ручьев, потом вокруг скал. Мы сейчас в пулеметное гнездо переберемся.

Минут через десять мы были на новой позиции. Пулеметчики лежали с пробитыми касками. Мы отвалили тела в сторону, чтобы не мешали, заняли их ячейку, осмотрелись.

Нам сверху была хорошо видна пара постовых, сидящих на раскладных стульчиках у дороги, расстояние – меньше двух сотен метров. А вот остальных видно было хуже, они скрывались под жестяными навесами и в сараях, которые домами можно было назвать с большой натяжкой. Сидеть в этой точке втроем было бессмысленно.

– Вы оставайтесь, а я перейду ближе к дороге, вон на тот холмик. С тыла постреляю.

Будда: – Малышку с собой возьми. Если они рванут убегать, один не удержишь.

Я согласился. В хорошей компании по кустам шуршать будет веселее.

Прикрываясь невысоким гребнем, мы быстро перебежали на вершину холмика, который был всего в нескольких десятках метров от «духов».

Пинок: – Мы подошли, можем начинать.

– Будда, твой правый постовой у дороги, Малышка – левый.

Для себя я нашел цель под одним из навесов.

– Начинаем по таймеру, дальше – самостоятельно.

Первые выстрелы. Тела троих «духов» валятся на землю.

Пинок и его парни начинают приближаться к строениям поста. Короткая очередь – кого-то они убили.

Я вижу еще одного «духа» под навесом, стреляю.

Крики «Аллах велик», кто-то выбегает из домика и стреляет из ракетницы в небо тремя красными свистками. Тут же падает, получив пулю.

Из крайнего сарайчика выбегают две испуганные девушки, черненькие, в черных покрывалах и балахонах. Садятся на корточки, пригнувшись, за валуном.

Из окна домика стреляют из автомата. Стреляю наугад, сквозь жестяную стену. Автомат замолкает.

Наши парни подходят вплотную и зачищают пост.

Пост взят.

Неплохо получилось.

***

Во время боя была поднята тревога, значит, сейчас начнутся съезжаться группы реагирования.

Резервным телам, которые пока оставались на позиции первой армейской группы, я дал инструкцию перебежать к посту. Резервное тело Суслика сразу отправил к пулеметной ячейке – он у нас специалист по огневой поддержке широкого профиля, вот пусть там поработает пулеметом. Но сначала ему еще надо с засадой на дороге между постами разобраться.

– Малышка, иди пока к пулеметной ячейке. Будда, поднимись на вершину, к наблюдателям, проверь тела и оставайся там – пока «Зайчик» не прилетит, будешь нашими глазами.

Вид с наблюдательного пункта на несколько километров в сторону равнины, и дорога просматривается в обе стороны. Почему самого опытного снайпера я послал туда, куда противник не дойдет? Потому что его опыт наблюдателя сейчас важнее, стрелков у нас и так хватает.

Наблюдение: – К вам выдвинулась группа с соседнего поста на двух пикапах, – вот и наша армейская разведка помогает.

– Дедун, Бонус, Малышка – переходите в тела на место засады.

На месте группы реагирования после сигнальной ракеты со свистками я бы остановился за километр до поста и дальше пошел на разведку пешком. Так в одной инструкции рекомендовали – если где-то стреляют, то с ходу туда влетать на транспорте не надо. Думаю, у «духов» похожие инструкции кровью написаны. Своей или чужой. Только наша засада дальше, за полтора километра. Поглядываю на картинку со спутника. Качество не то, что от «Зайчика», но едущие машины видно.

Будда: – Машины подъезжают к мосту.

Суслик: – Взрываю первую мину.

Через несколько секунд по ущелью приносит рокот взрыва.

Я смотрю на планшет. Одна машина застыла посреди моста, вторая скатилась с берега в русло. Люди копошатся рядом.

– Выживших много?

Суслик: – Четверо.

– Добивайте.

Мне слышна стрельба из «Калашниковых». Вот вроде короткая очередь из нашего АЕ. Хлопнул взрыв гранаты. Одиночные выстрелы из АЕ.

Дедун: – Вроде всё. Двоих Малышка отработала, двое в русле спрятались, я подобрался, гранату бросил.

***

Наблюдение: – Выехал отряд из лагеря около Тавиллы. Будет у вас через полчаса примерно. Около двадцати машин и два БТР.

Координатор: – Поддержка, отправляйте технику.

Даже если они будут гнать ее на полной скорости, по бездорожью напрямик, обогнать пикапы, едущие по дороге, шансов нет. Так что минут сорок придется справляться своими силами. А там и темнота, а в темноте у нас преимущество: наши тела не светятся в инфракрасном, а человеческие – очень даже. Только вот чем коллеги собираются останавливать БТР?

Поддержка: – Степаныч, бери себе «коробку». Ой! – кто-то по ошибке вывалился в общий канал.

Наблюдение: – Вышли три машины с юга. Время прибытия – минут десять.

Будда: – С запада приближается патрульная машина. За ней следуют еще две на дистанции.

Это наши клиенты.

– Малышка, Суслик – переходите в тела на месте засады. Малышка, остановишь первую машину и постараешься втянуть всех в бой. Дедун, вы молчите, пока они не втянутся. Суслик – по обстоятельствам действуй.

***

Малышка вошла в тело и поменяла позицию. Раньше она лежала напротив мостика, за которым стояла мина, а теперь мостик ей уже не нужен. За ним, метров через сто, дорога слегка изгибается, а дальше идет прямой участок метров на пятьсот. Вот напротив этого прямого участка она и легла на склоне, чтобы его просматривать сверху и простреливать. Место заранее присмотрела, теперь только перебежала, коврик расстелила, рюкзак под ложе винтовки подложила. Примерилась – удобно.

А вот и машина первая появилась.

Подъехала к повороту, выехала из-за него, ударила по тормозам. «Духи» увидели стоящую на мостике машину и торчащий из русла ручья бампер второй. И трупы.

Стоят, ругаются. Один машет руками, чуть ли не пинками гонит остальных вперед. Вот, убедил. Двое пошли пешком на разведку, начальник встал за пулеметом в кузове. Заботливый, прикрывает.

На дороге показались еще две машины.

Ждем.

Пара испуганных разведчиков, пригибаясь, на полусогнутых ногах, идет к разбитым машинам. Надо бы им перебежками двигаться, но они не настолько хорошо обучены.

Два пикапа подъезжают к повороту, почти вплотную к первому, с пулеметчиком. То, что они за поворотом встанут – предсказуемо. Место удобное – вперед видно и спрятаться можно. Раз предсказуемо, значит, Суслик это мог предсказать и заложить там мину. Сейчас-сейчас…

Бах! – вспухает на обочине облачко взрыва, метнулась вперед полоса выкошенной травы. Доносится хлопок и стон металла, который пробивают поражающие элементы.

Пулеметчик оказался вне зоны поражения, ближе неё. Пора.

Малышка нажимает на спуск, винтовка хлестко бьет, пулеметчик падает.

Разведчики оглядываются на звук взрыва.

Дедун с Бонусом стреляют одиночными. Разведчики падают. Один пытается откатиться под куст и стрелять.

Малышка его убирает.

Из последнего пикапа вываливается раненый. И еще один – в кузове встать пытается. Малышка стреляет. Раненые затихают.

Всё?

Все.

– Дедун, контроль.

Пара штурмовиков неторопливо идет проверять тела.

***

Я наблюдал на планшете, как наша засада отработала. Четко и быстро. Идеальный бой – когда у противника сначала всё нормально, а потом уже поздно. Молодцы, особенно Суслик красавчик. И остальные тоже, чисто отработали.

– Командир, тут к тебе посетители, – голосом обращается ко мне Пинок.

Понимаю голову. Стоят Пинок с Дублоном, ухмыляются сквозь трикотажные маски. Рядом мнутся две молодые негритянки. Совсем молодые, подростки практически. Не красавицы, обычные нескладные девчонки, только черные и измученные. У одной, кажется, животик растет, еще не очень заметный.

– Слушаю, – перехожу на арабский.

– Господин, мы рабыни, нас тут держали для работы и постели. Воины поймали нас, когда мы работали на поле. Мы им готовили, стирали, ублажали.

– Разве исламские банды, когда девочек захватывают, не в жены их продают? – удивился Пинок.

– Нет, господин. Нам предлагали в жены, но для этого нужно было доказать верность. Перерезать горло связанному человеку. Мы не смогли.

– А ко мне в чем вопрос? – уточнил я.

– Что нам теперь делать? – руки в замок сцепила, переживает.

– Вы свободны. Что хотите, то и делайте.

– Мы не можем остаться совсем без мужчины. Хозяина вы убили. Вы нас не заберёте?

– Нет, нам не нужны ни стирка, ни постель. Если у женщины муж погибает, куда она идет?

– Взрослых сыновей у нас нет, значит должны вернуться к отцу. Но родители нас не примут, мы опозорены.

Вот ведь… могу понять, если женщины скрывают, если с ними что-то неладное случилось, но настолько, чтобы родители отказались принять домой? Не все обычаи одинаково полезны, факт.

И что с ними делать?

– У вас ведь женщина строит хижину и всю работу по хозяйству ведет?

– Да, господин.

– Так поселитесь вдвоем. Пустой земли тут полно. Проживете как-нибудь.

– Но мужчина должен нас защищать, как мы без мужчины?

– Несколько автоматов и патронов к ним возьмите, будете женщинами-воинами. Бывают же в исламских странах женщины-воины? Заодно соберите все ценные вещи с трупов, вы наследницы ваших бывших хозяев. У них денег много должно быть с собой, они же все самое ценное с собой в карманах таскали. Родственникам скажете, что были замужем, но мужья погибли. Можете и машины взять (два внедорожника стояли около поста, один даже с пулеметом в кузове). Водить умеете?

– Как можно, господин, женщина не может водить машину, – водить они отказались наотрез, но по остальным вопросам задумались.

Не знаю, получатся ли из них женщины, способные себя защитить, но даже если они просто деньги с трупов соберут, это может решить их проблему. Есть у меня подозрение, что если дочь немножко опозорена, но принесет много денег, родителям будет легче смириться с ее позором и принять ее обратно. Или найдется парень, готовый закрыть глаза на недостатки и взять такую в жены.

Связался с парнями из первой группы, попросил их утром научить этих женщин стрелять из автомата и проследить, чтобы их наши союзники не обидели, когда проезжать тут завтра будут. Нас-то здесь уже не будет, мы дальше пойдем, а то сами бы научили и присмотрели.

***

Внезапно в мою реальность вклинились жесткие гитарные рифы и бой барабанов. Не сразу сообразил – это сигнал вызова по связи, установленный на членов семьи. Сестра вызывает.

Принял в аудиорежиме.

– Чего тебе?

– А ты почему такой неласковый, братик?

– На работе я, – вздыхаю.

– А почему без видео отвечаешь?

– Выгляжу плохо.

– А почему…

– Стоп. Хватит вопросов. Ты зачем звонила?

– Просто так. Поинтересоваться, почему ты с моей подругой не пошел на свидание. Она обиделась, между прочим.

– Потому что не мог, занят.

– Мама говорила, ты работаешь с той негритянкой, у которой коза. Ты с ней занят?

– Нет, она в другом месте. Я с другими людьми занят.

В бессмысленный диалог вклинивается из другого канала сообщение Будды: – Машины с юга.

– Всё, – заканчиваю я переговоры с сестрой. – Мне пора. Пока.

Чего звонила, спрашивается? Сказать, что Ира обиделась? Ну… я ей подарок куплю… какой-нибудь… какой? О! Я ей оплачу «метку присутствия». Чтобы я воспринимал ее в виртуале полноценно, в тонких деталях, вплоть до запаха волос и вкуса кожи. Точно. Подарок ей, а польза – мне. Очень практично и по-мужски.

***

За следующим актом я наблюдал по спутниковой картинке.

Три машины приехали напрямик через саванну. Собирались проехать сотнях в трех метров от холмика, на котором засела вторая группа.

Те их обстреляли из пулемета. Первую машину остановили почти сразу.

Вторая начала убегать, при этом маневрировать и отстреливаться. Стрелять из кузова машины, которая скачет по кочкам – занятие почти бессмысленное. Зато водитель лавировал удачно, так что и нашим попасть по машине удалось далеко не сразу. Но попали раньше, чем они успели в русло ручья спрятаться.

Пока остановили и добили вторую машину, третья повернула в противоположную сторону и стала по широкой дуге объезжать позиции второй группы. Смысл этого маневра был непонятен, пока за машиной не появилось пламя. «Духи» пытались объехать холм с наветренной стороны и поджечь сухую траву. Это им удалось. После этого они чуть отъехали, остановились и приготовились стрелять. Думали, пламя их скроет от наших стрелков. Это было неправильное решение, потому что как только машина остановилась, «духам» прилетело сразу и из пулемета, и от снайпера.

На общем канале появился командир группы.

Второй: – На нас ветер несет огонь.

Координатор: – Ничего страшного, проскочите через пламя, когда подойдет.

Я прикинул – в наших механических телах полно пластиковых деталей, которые могут оплавиться. Те же тактильные датчики – они вообще из тонкой пленки. Какие-то части тела защитит одежда, но не все. Если прыгать через пламя, ремонта будет много.

В Конго крестьяне часто выжигают саванну, когда хотят расчистить место под новый огород. Им плевать, что пожары могут распространиться на много километров. И чтобы не попасть в такой пожар, я знакомился с тем, как от него можно спастись. Поэтому дал свой совет:

– Второй, подожгите траву с подветренной стороны, потом перейдите на уже выгоревшее место.

Парни второй группы начали поджигать траву. Зажигалки входили в их комплект вещей.

Первая группа лениво переходила на безопасную сторону дороги. Решили, что если до них пламя и дойдет, то через дорогу не перескочит и там можно переждать. Потом сообразили, что огонь распространяется не так уж быстро и докатится до их холма как раз к тому времени, когда на горизонте появится отряд «духов», едущий по дороге из лагеря в Тавилле. Терять удобную позицию первая группа не захотела и стала выжигать на ней траву заранее.

***

Будда: – Вижу пыль от машин на дороге, с востока, много.

Чуть позже разведка подтвердила: – Отряд из Тавиллы будет у вас минут через пять. Удачи.

Я наблюдал. Это был не мой бой. Разве что Суслик сможет поддержать парней из трофейного пулемета, если их, скажем, обойти попробуют, но дистанция стрельбы больше километра будет, чтобы в подвижную машину удачно попасть, придется половину ленты выпустить.

Вторая группа перешла в те тела, которые находились на позиции у дороги. Теперь там два армейских отделения с пулеметами, гранатометами, снайперами и десятком стрелков с автоматами. А у одного из отделений еще и запасные тела там же. Расположились они на двух пологих холмах, один слева от дороги и повыше, второй – справа и пониже.

Я перебрался в пулеметное гнездо на вершине скалы – оттуда будет неплохо видно предстоящий бой. Мне было интересно посмотреть и на действия армейских спецов, и на тактику «духов».

Колонна шла без передового охранения, быстро. Интервал между машинами был метров двадцать-тридцать, так что они растянулись на полкилометра. Один БТР шел первым, второй – замыкающим.

– Интересно, сколько они мин с собой взяли? – задумчиво пробормотал рядом со мной Суслик.

– А сколько принято по штату иметь?

– Вообще, одну на отделение. Но я не меньше двух с собой таскаю. Для такого боя лучше даже больше – запас карман не тянет, тем более, можно на резервных роботов было погрузить, и в «карман» мины хорошо помещаются.

– Сейчас увидим.

Как оказалось, направленных мин взяли четыре. Как положено по штату, но с учетом двойного количества тел.

Установили их вдоль дороги зигзагом: мина справа, метрах в двадцати от дороги, потом мина слева, потом опять справа и опять слева. Метров по пятьдесят между минами. Направление взрыва выбрали под углом градусов в сорок пять к дороге. Так, чтобы конус разлета осколков надежно захватывал участок дороги до следующей мины.

Это всё мы увидели, когда колонна подошла к позициям наших парней и мины одновременно рванули. Участок дороги метров в двести мгновенно превратился в помесь бойни и свалки металлолома. Выживших там не так уж много осталось.

Под удар не попали три передние машины, их пропустили специально и встретили пулеметами почти в упор.

Передний БТР получил сразу две гранаты с зарядом типа «ударное ядро». Одна граната пробила экран и лобовую броню, вторая прошила машину насквозь через борта. БТР остановился, из боковых дверей кто-то вывалился, но его сразу подстрелили.

Десяток задних машин остались неповрежденными. И еще одна бронемашина.

– Надо было угол чуть больше делать, – проворчал Суслик. – Шестьдесят градусов. И реже мины ставить. Всю колонну потрепали бы до конца прямого участка дороги.

– Все равно пять машин за поворотом не зацепило бы, и внутри колонны остались бы боеспособные люди и машины, – ответил я флегматично. – А вообще надо было больше мин им брать.

– Ну, вообще, да.

Выжившие боевики начали действовать мгновенно.

Кто-то уцелел под ударом осколков и залег около машин, открыв огонь.

Неповрежденные машины свернули с дороги и рванули во фланги нашим парням.

БТР остановился на расстоянии, почти предельном для гранатометов, и стал стрелять.

Заработали пулеметы на «тачанках».

Четыре уцелевших пикапа были с пулеметами, в остальных в кузове находилось по несколько боевиков. Некоторые из них по мере движения машин спрыгивали в траву, залегали и начинали стрелять экономными короткими очередями.

Через минуту вечер перестал быть томным.

«Тачанки» разошлись по фронту, остановились и открыли прицельный огонь.

Пехота окружала и приближалась на дистанцию уверенной стрельбы из автоматов.

Первыми жертвами стали пулеметчики. Сначала ненадолго замолчал пулемет слева от дороги, потом справа, уже надолго. За это «духам» пришлось заплатить – на двух «тачанках» слева выбили пулеметчиков, но это не помогло. На их места встали новые стрелки, к тому же кто-то из боевиков встал за два пулемета на машинах, поврежденных минами на дороге.

Я увидел, что от прошлой, с юга, позиции второй группы бегут бойцы. Кого-то уже выбили, и они перешли в запасные тела. А заранее перевести эти тела к месту боя не догадались, теперь им бежать почти два километра.

Опять заговорил наш пулемет, потом опять замолчал.

Снайперы выбили у «духов» еще троих пулеметчиков.

Гранатометчик попытался выстрелить по БТР, не попал.

«Духи» выстрелили по левому холму осколочной гранатой из гранатомета. Бесполезно – наши окопались. Кажется, гранатометчика тут же подстрелили.

Гранатометом слева наши разнесли один из пикапов с пулеметом. Потом убили пулеметчика на втором.

Пулемет справа замолк насовсем.

Боевики окружили правый холм с юга и открыли огонь.

– Координатор, может мне оставить на посту запасные тела, а самим помочь? – не выдержал я.

Координатор: – Нет, у вас своя задача. Ваше дело – держать пост.

Ну, в принципе он прав. Даже если армейские группы сейчас снесут с холмов, это еще не проблема, это только расходы. Подойдет техника, раскатает «духов». Нам без помощи будет сложнее отработать все оставшиеся посты и одновременно удерживать захваченное, но как-то справимся. В крайнем случае, самолет пришлют с новыми телами, и их привезут завтра на БТР. А вот если мы потеряем свои позиции, брать пост придется заново, и нас тут будут ждать.

– Поддержка, как далеко техника?

Поддержка: – Минометам до дистанции огня минут двадцать. «Зайчик» уже над вами.

– О! «Зайчик»! – обрадовался Суслик. – Я сейчас начну цели размечать по картинке, целеуказание нормально заработает.

– И я! – поддержала Малышка.

Они вдвоем уставились на свои планшеты, быстро двигая по ним пальцами.

Да, разметка целей – это реально поможет парням. Одно дело – стрелять по людям, которые прячутся в траве, и совсем другое – когда они подсвечены метками на забрале. К тому же теперь незаметно к нашим уже не подберутся.

На какое-то время бой перешел в перестрелку без явных подвижек. У наших групп выбили пулеметы, у «духов» – пулеметчиков. Наши имели лучший обзор и окопались, но у «духов» работал БТР, пушка которого пробивала бруствер окопа, да и снайперы боевиков уверенно попадали по шлемам, если им давали время прицелиться.

Потом несколько бойцов, который добежали с южной позиции после смены тел, ударили во фланг боевикам, которые окружали правый холм. Боевикам сразу стало не до маневров, они залегли и стали отстреливаться. Но оказалось, это не весь приятный сюрприз. Гранатометчик из этой группы бойцов под прикрытием сухого русла ручья приблизился к БТР и сжег его.

Очень скоро положение стало меняться. Теперь «духи» не могли спрятаться в траве, их постепенно находили и выбивали. Минут через пять они стали отступать, потом кто-то сел в машину и удрал, потом еще кто-то. Бой заканчивался и переходил в стадию зачистки.

***

Техника до окончания боя подъехать не успела.

Потом оказалось, что один БТР ребята из батальона поддержки отправили напрямик к дороге и перехватили сбежавшие машины. Еще какое-то время искали и отстреливали пеших «духов», разбежавшихся по саванне.

Последней, через час после остальных машин, пришла «Черепаха», которая тащила на сцепке машину обслуживания дронов. Поддержка попыталась гнать ее по бездорожью вместе с остальной техникой, но не учла, что машина сделана на базе обычного внедорожника, хоть и военной версии. После очередного прыжка по кочкам у машины развалился задний мост, который теперь тащился по земле. Нам это было без разницы – запускать дроны это не помешает.

***

Сколько за время боя было повреждено механических тел, я мог только догадываться, но много. Я видел, как их потом собирали и грузили в БТР. В боеспособном состоянии осталось, может, человек пятнадцать. Из двух отделений с двумя комплектами тел.

Арифметика говорит, что это победа над превосходящими силами противника. Но половину противника вынесли первым ударом, так что превосходство наших парней оказалось не таким уж и подавляющим. А экономика ничего не говорит, экономика нервно курит в сторонке, потому что за стоимость тел, разбитых сегодня, в Африке можно нанять целую армию.

Я для себя решил, что мы так воевать не будем никогда. Дорого, рискованно, неэффективно.

Потом сообразил, что военные могли и специально устроить такой бой. Когда есть потребность в тысячах бойцов, имеет смысл сначала испытать их в разных условиях, в том числе – в бою с более-менее равным противником. Даже если для этого придется пожертвовать двумя-тремя десятками роботов. Логика больших батальонов отличается от моей. Не созрел я еще для нее.