Согласование документов отнимает ужасно много времени. Конечно, все бумаги готовил юрист из «Новой реальности», но перед тем, как давать свое согласие, надо как минимум внимательно всю стопку бумаг прочитать. И не по одному разу, потому что вносили изменения.

Потом еще всплыла тема получения лицензий на оружие.

С этим нам обещали так много сложностей и задержек, что я предложил пойти другим путем – просто позвонил мэру Мокамбо, напомнил, что их городок нам должен за освобождение от банды, и предложил помочь нам с регистрацией дочерней компании в их замечательном поселении.

А уже на эту компанию, действующую по законам Конго, которые никем не соблюдаются, мы оформим закупки оружия.

Мэр при этом очень удивлялся, когда я спрашивал, не нужна ли лицензия на владение бронетехникой. Оказывается, у них свободная страна, и у людей, которые едут на танке, документы спрашивать не принято. Особенно в их провинции, от которой до столицы полторы тысячи километров саванн, лесов и болот.

Стоит ли говорить, что после всех этих бюрократических дел голова у меня под вечер бывала мутной, как после приличной дозы пива?

***

Вякнул сигнал связи. Я вздохнул и свернул текст учредительного договора.

Ко мне стучалась какая-то Ирина. Посмотрел на фото – не узнал. Открыл ее звонок на широком экране.

– Привет. Я, наверное, зря звоню…

Что это за чудо? Девушка по вызову продает свои услуги? Лицо вроде знакомое…

– Мы знакомы?

– Да, нас твоя сестра знакомила, на дне рождения твоей мамы.

Третья подруга, самая молчаливая, – вспомнил я.

Девушка была довольно симпатичной. Лицо правильное, фигура стройно-подтянутая. Не тощая от диет, а именно подтянутая, поджарая такая.

– Угу. Так если зря звонишь, то зачем?

Ирина смутилась:

– Девчонки заставили. Сказали, пока не позвоню, не отстанут.

Я вздохнул.

– Озабоченные какие-то они, девчонки твои.

– Они хорошие на самом деле. И сестра твоя просто хотела помочь тебе.

– Ну допустим. Все действовали из лучших побуждений. Родственники желали добра, невзирая на сопротивление. Подруги тоже – на свой лад. Девушкам свойственно бескорыстно любить богатых успешных мужчин и желать причинить им добро. Но я-то, на самом деле, не такой. Я бедный, живу в муниципальной квартире, недавно вот вообще чуть безработным не стал. Так что я неперспективный жених.

– Да и ладно. Мой прошлый парень перспективным был – и что?

– Что?

– В один прекрасный день оказалось, что перспективы редко оправдываются. А козлиный характер со временем только усиливается.

Загрустила девушка. Я вспомнил, как Кошка мне заявила, что у наших отношений нет будущего, и как мне потом было плохо в следующие несколько дней, даже сочувствие возникло.

– Что, ушел к другой?

– Нет, просто оказался инфантильным неудачником.

Тут мне даже за парня как-то обидно стало. Вот все девицы требуют принцев с конями, а нам, неудачникам, куда деваться? Я же тоже неудачником побывать успел. Недолго, правда. Так это мне повезло. А могло и не повезти.

Я Ирине это и сказал, что неудачники – тоже люди.

А она мне ответила, что толстые некрасивые женщины – не меньше люди, однако же мало кто стремится составить им счастье в личной жизни.

А я ей заявил, что если у человека есть капсула, то быть толстой и некрасивой – это личный выбор, потому что капсула сама поддерживает тело в оптимальном весе.

А она мне говорит, что если у человека есть капсула, то быть неудачником – тоже личный выбор, потому что найти какую-то работу всегда можно, пусть и не по специальности. А если есть варианты, то удача становится результатом накопленных усилий, просто усилия эти должны превышать критическую массу.

А я… а я вспомнил Пупса, который, даже будучи уникальным специалистом, параллельно с основной работой занимался собственными проектами, на которых и деньги заработал. Вспомнил Малышку, которая разрывается между учебой, лечением больных негров, боевыми операциями и личной жизнью. Вспомнил, как мое серьезное увлечение боевыми турнирами вдруг стало профессией. И согласился.

Сидим мы, со всем согласные. Смотрим друг на друга.

– Слушай, сегодня же пятница, можно сходить куда-нибудь, – скромно предлагает она.

– Правда, пятница? – сомневаюсь я.

– Ты чего, вообще дни недели не считаешь? – спрашивает.

– Ну, да. А зачем их считать? – интересуюсь.

– Так выходные же, – удивляется.

– У меня нет выходных, – признаюсь. – Ненормированный рабочий день. И неделя тоже.

– Как же без выходных? – недоумевает. – А расслабляться когда?

– Я не напрягаюсь, – смущаюсь. – У меня на работе график удобный и условия для отдыха хорошие.

– А как же увлечения? – интересуется. – Я вот в волейбол хожу играть по субботам.

– А я раньше воевать ходил, – вздыхаю. – А теперь вот в баскетбол научился…

– Ты в «Атлетику» играть ходишь?

Как-то постепенно мы договорились до того, что надо сходить в мир «Атлетика» поиграть в баскетбол. Потому что в волейболе я слаб, а Ира слаба в баскетболе, но ей интересно попробовать новую игру. В субботу, да. Завтра.

А раз до субботы еще дожить надо, я предложил сходить вечером в какой-нибудь клуб.

А она предложила не в клуб, а на концерт какой-то ритм-группы, который сегодня проходит в мире «Шоу маст гоу он». Это такой специальный мир, который под проведение массовых зрелищ заточен.

А я согласился.

И мы пошли.

Неплохо провели вечер.

Музыка была… громкая она была и ритмичная. И люди вокруг громкие были и такие все, восторженные. Ира прыгала и улыбалась. Я просто улыбался, глядя на неё. В ней было много энергии и жизни, приятно смотреть.

После концерта мы посреди площади пикник на бортике фонтана устроили. Я же человек запасливый, в «карман» себе всяких вкусных штучек накидал из ассортимента нашей столовой. Довольная девушка, которая ест фрукты – это не только приятный собеседник, но и очаровательное зрелище, которое поднимает настроение.

В субботу на баскетбол в «Атлетику» сходили, потолкались на площадке – весело, азартно и слегка возбуждающе.

А потом я сделал паузу, чтобы не торопить события. События – они такие. Их и торопить нельзя, и тормозить не рекомендуется. В резонансе с событиями надо двигаться.

***

Хорошо, что у меня не было планов на воскресенье. Хорошо, что я привык почти все свое время проводить в капсуле.

Утром я получил вызов от Координатора.

– Срочно! Поднимай всех своих, переходите в Эль-Фашир. Там нас атакуют, наши системы не справляются!

– А чем мы поможем, если столько техники не может справиться? – изумился я.

– Со связью какие-то проблемы. Каналы перегружены, картинки виснут, парни не успевают стрелять и метить цели для автоматических систем.

Похоже, сработал тот эффект, который упоминал Санитар. Удаленное управление перегружает каналы связи. Ладно, значит и нам пора поработать.

Собираю парней. Сам не стал их дожидаться, перешел в тело на аэродроме, вывел картинку боя на планшет.

В сотне метров от въезда на объект посреди дороги дымится огромная воронка. Похоже, атака началась с попытки подвести к посту шахид-мобиль со смертником. Еще одна такая же воронка сбоку, со стороны университетского городка. Там взрыв повредил корпуса больницы, устроенной при медицинском факультете. Народ суетится, больные и медики в халатах.

Со всех сторон заполошная стрельба автоматными очередями. Это не наши, это по нам. Наши бьют короткими очередями из пулеметов, иногда минометы хлопают.

По всему периметру, там где есть укрытия, мелькают отметки целей. Мелькают и теряются. Армейские пытаются что-то сделать, но получается не очень. Но и на территорию объекта проникнуть атакующие пока не могут.

В окнах того дома, где при штурме аэродрома сидела наша группа, мигают огоньки выстрелов. И в ресторане, где Малышка сидела – тоже. Нападающие выбрали эти места из тех же соображений, что и мы выбирали. Обзор оттуда хорош.

На моем экране начали появляться отметки бойцов нашей команды.

– Все в здание аэропорта, там установлены пульты управления системами.

Сам побежал туда, и бойцы за мной.

Прибежали, сориентировались, расселись за мониторами.

– Поддержка, готовьтесь передавать нам контроль над оружием.

Поддержка: – Говорите, какие системы берете.

Я прикинул, что больше всего грузит связь. То, что против пехоты активно действует и быстро двигается. Стрелковые дроны в первую очередь, «Черепахи» с пулеметами – во вторую. И стационарные пулеметы периметра.

– Малышка, бери себе пару дронов.

– Будда, угловой пулемет у въезда, точку «Здание» держи и окрестности.

– Толстяк, тебе пулеметы по северо-западной стене, используй по своему усмотрению.

– Суслик – пулеметы по северной стене.

– Поддержка, пулеметы с других сторон переключите на автоматическое управление. Поглядывайте, чтобы с востока через застройку не полезли, – на всякий случай сказал, маловероятно, что с тех сторон полезут, оттуда до зданий аэропорта бежать где километр, а где и три.

– Пинок, «Черепаху» с пулеметом, около выезда.

– Дедун, «Черепаху» с пулеметом, напротив точки «Ресторан».

– Дублон, тебе пару дронов.

– Бонус – контролируй картинку с летающего крыла, отмечай бронетехнику и артиллерию, если появится в кадре. И другие приоритетные цели.

Вооружение перераспределилось. Информация с камер прицелов перестала уходить за тысячи километров и грузить каналы.

– Поддержка, сейчас управление минометами и ПТРК в норме?

Поддержка, после паузы: – Вроде нормально стало.

Я с минуту наблюдал за происходящим.

Часть пулеметов периметра «духи» вывели из строя, но оставшегося хватало, чтобы при грамотном управлении не подпускать пехоту к забору. Не подпускать и постепенно выбивать ее.

Перед въездом горел наш броневик. Под прикрытием его приземистого корпуса устроилась «Черепаха» под управлением Пинка.

Будда, судя по всему, прижал снайперов и гранатометчиков, которые засели в точке «Здание».

Положение стабилизировалось. Стабилизировалось, но если дать противнику время, он придумает что-то еще.

Пора переходить от обороны к атаке.

– Дедун, гони «Черепаху» к выезду. Потом зачисть группу, которая засела в саду между точками «Ресторан» и «Медицинский факультет».

Дедун: – Понял, выполняю.

– Пинок, выезжай из ворот, разгони «духов», которые за углом точки «Здание» прячутся.

Пинок: – Сожгут же гранатой.

– Дублон, поддержи Пинка дронами с тыльной стороны здания, чтобы не сожгли.

Дублон: – Готов.

«Черепаха» вырвалась из ворот, проскочила до дальнего угла здания, резко крутнулась на гусеницах вокруг своей оси, накрыла очередью нескольких «духов», которые прятались за домом. Затем довернула лобовой броней в сторону здания и задним ходом отъехала чуть дальше, чтобы держать в поле зрения оба этажа. Группа «духов» оказалась блокирована в доме.

Вторая машина выехала из ворот, свернула на юго-запад вдоль забора, и, стреляя на ходу, ворвалась в сад, где засел десяток боевиков. Несколько человек попытались убежать, но о путях отхода они не подумали – сад со всех сторон окружали широкие пустыри. Никто не смог уйти.

– Дедун, теперь объедь квартал с рестораном и блокируй пути отхода. Стань с юго-запада, со стороны саванны, метров с трехсот, чтобы тебя сложнее было достать гранатометом.

На экране я увидел, как наш танк, который стоял около здания аэровокзала, выдал длинную струю пламени и дыма из пушки. Стена на втором этаже здания, где Пинок заблокировал группу боевиков, разлетелась обломками и пылью. Это Поддержка приняла участие в работе.

Малышка: – В квартале с рестораном много «духов», но дронами я их выбить не могу, там много укрытий, видимость перекрыта, не успеваю заметить и выстрелить на скорости.

– Поддержка, обработайте минометами квартал вокруг точки «Ресторан». Бонус, по картинке с крыла отмечай цели у ресторана для минометов.

Как только вокруг ресторана начали рваться мины, несколько боевиков попытались отступить. Эта группа при выборе позиции тоже не обратила внимания, что отходить придется через широкие пустыри. Стоило им выйти из-за укрытий, ожила «Черепаха» под управление Дедуна, которая тихо ждала в трех сотнях метров. После нескольких очередей на сухой траве остались тела погибших. Двое выживших убежали обратно к ресторану.

***

Скоро бой затих.

Довольно много боевиков прятались среди строений университетского кампуса, который отделялся от нашего периметра трехсотметровым пустырем. Кто-то оставался в ресторане и постройках рядом с ним. «Духи» осознали, что атака провалились и лучше сидеть тихо. Как только они начинают стрелять, мы их замечаем, и можем убить. А если не стрелять – тогда не замечаем. Или принимаем за мирных жителей, которые вокруг тоже были.

Минут через двадцать проявился Координатор:

– Санта, спасибо за хорошую работу. Дальше парни из поддержки сами справятся.

Я поинтересовался по личной связи:

– А почему вы своих людей сюда не поставите в механических телах? У вас же есть обученные группы. Если бы они тут были, могли бы справиться и без нас, и без потерь техники обошлось бы.

– Думаем об этом. Но тела нужно еще привезти, а мы пока самолеты здесь не сажаем, еще недостаточно безопасно. Хотя артиллерия «духов» уже не высовывается, мы большую часть разбили, так что скоро начнем полеты.

На этом попрощались.

Как-то всё неожиданно и быстро в этот раз произошло. Прибежали, повоевали, убежали.

Потом всей командой засели в лагуне расслабляться с пивом и развратными девушками, Наоми и Юфеми. Парни с пивом и девушками, а Малышка только с пивом.

***

Уже на следующий день Александр Борисович появился на связи. Встретились в нашей комнате совещаний.

– Приветствую, Санта. У нас из-за прошлого нападения некоторые перестановки в сроках. Сегодня ночью собираемся транспортник посадить на объекте, надо заменить ту технику, которая пострадала. Без сгоревшего броневика мы бы еще обошлись, а вот без пулеметов и камер на периметре – опасно. «Духи» их наловчились из снайперских винтовок сбивать. Пока затишье, снайпера легко поймать, у нас система локации развернута, по звуку выстрела или полета пули ловит место. А вот во время боя они успели много нагадить.

– Ну… нам комплект тел запасной привезите, боеприпасы вместо израсходованных по списку.

– Не, Санта, это привезем, конечно, но я позвонил не ради того. Раз уж мы самолет пригоним, можем заодно привезти то, что нужно для расширения нашей зоны контроля. Следующий наш шаг – уничтожение объекта «Лагерь», чтобы полностью взять под себя все районы города к западу от сухого русла.

– Тут же еще, кроме «лагерников» ополченцы из университетского кампуса лезут?

– С ополченцами всё – вы самых активных еще при захвате выбили, остальные затихли. Такие герои безумную храбрость проявляют, только если верят в свою безнаказанность. А когда видят, что их убивают, сразу становятся тихими и покорными.

Я пожал плечами. Надо, значит надо. Начальству виднее.

– Тогда давайте я людей соберу, вы нам вводную информацию дадите.

***

Собрались. Расселись. Поздоровались. Начали.

– Объект «Лагерь», – Координатор показал на спутниковой карте его границы. – Состоит из двух частей. Кампус, построенный когда-то для миротворцев, там маленькие сборные и кирпичные домики. И жилой район, состоящий из семи кварталов, – показал указкой ровные квадраты застройки.

Каждый квартал застроен четырнадцатью квадратами из двух «П»-образных домов, внутри которых есть небольшие дворики. Каждый такой двор представляет собой неплохое укрепление. Проезды во дворы – узкие. Входы в дома – из дворов. Между дворами – узкие проходы, метра два шириной. Дворы расположены группами по четыре, между группами – улицы. Между кварталами – широкие промежутки. В общем, сами все видите на снимке.

– Сколько там всего домов получается? – уточнил Пинок. – Почти сотня дворов, две сотни домов. В каждом может сидеть десяток боевиков. Плюс кампус, плюс вспомогательные строения. Вы не переоцениваете наши возможности?

– Не переоцениваю. Я в вас верю. Вы уже не кучка любителей, вы профессионалы. Значит, можете выполнить задачу. Так или иначе. Альтернатива – завезти крупнокалиберные минометы и превратить весь район в развалины. Проблема в том, что боевики занимают этот район много лет, у многих там семьи. Почти в каждом доме несколько женщин и десяток детей.

– Я тоже верю в наши возможности, – Пинок не успокаивался. – Но в любом случае зачищать больше трех-четырех дворов в день мы физически не сможем. Мы будем возиться с этим районом месяц, а окружающие боевики будут смотреть и бездействовать?

Координатор задумался.

Я поинтересовался:

– Координатор, простите за вопрос, а что, кроме нас и батальона поддержки в армии Русского сектора больше совсем-совсем никого нет? Вы обучали группы бойцов для работы в механических телах. Почему бы их сюда не прислать?

– У вас больше практики и она более адекватна ситуации. Механические тела только начали поступать в войска, до сих пор только в виртуале учились ими пользоваться.

– А давайте мы пойдем на острие атаки, разберемся, как проводить зачистки, сделаем несколько дворов, а остальное другие группы будут дальше отрабатывать по нашему образцу? Вот и будет им практика.

Александр Борисович задумался, потом кивнул: – Это разумно, можно попробовать.

– А крупнокалиберных минометов парочку вы всё же привезите. Не помешают.

Будда: – Мусульманские боевики часто используют бункеры и тоннели. Что с ними делать?

– Здесь разведка такого не нашла, но если возникнет необходимость, что-нибудь придумаем. В крайнем случае, неопознанная подводная лодка из Красного моря ракету запустит, или самолет неизвестной страны сбросит специальную бомбу.

Координатор кивнул своим мыслям, выдержал паузу, потом продолжил:

– Если по крупным вопросам определились, тогда давайте к конкретике. Этот район занимает группа «Песчаные львы». Численность группировки – более трех тысяч человек. Половина из них размещаются небольшими гарнизонами на территории штата. Они контролируют большую часть деревень – обеспечивают послушание населения, собирают налоги, иногда проводят акции устрашения. На объекте «Лагерь» у них сосредоточено командование, больница, учебный центр, склады, тут же проживают боевики, из которых при необходимости формируются ударные группы.

Будда: – Что они из себя, как военная сила, представляют?

– Тяжелого вооружения у них нет. Большое количество, больше сотни, тачанок с пулеметами, минометами, станками для запуска ракет. Часть машин уже уничтожена, часть стоит около домов и будет уничтожена перед началом штурма. Боевики по своему качеству неоднородны. Много мусульманских фанатиков, из-за чего группировка прославилась особой жестокостью. Есть ядро профессиональных солдат. Основная масса – обычные бойцы, неплохо обученные, но не имеющие опыта войны с современной армией.

Будда: – То есть нам противостоит сотня профи, сотня фанатиков, остальная масса – что-то вроде полицейских частей без техники?

– Примерно так. Не столько полицейских, сколько карателей. Разведка несколько месяцев отслеживала их, распознавала лица. Большинство распознала. Перед операцией в систему будут загружены данные их лиц, как только они появятся в поле зрения – будут автоматически помечены, как противники. Если кто-то окажется непомеченным, мужчин можно убивать, женщин и подростков – только если с оружием.

Будда: – Пока мы будем по очереди штурмовать дома, они сообразят, что дело плохо и начнут сдаваться или разбегаться.

– Лучше обойтись без пленных. И без тех, кто убежит. Считайте, что все они приговорены к смертной казни за преступления против человечества. Заодно они станут наглядным примером того, что произойдет с плохими парнями. С другими группировками, более вменяемыми, мы потом будем вести переговоры, попытаемся привлечь их на нашу сторону.

Мы задали еще какие-то вопросы, потом попрощались, пообещав до вечера определиться, как будем проводить штурм, и какое снаряжение нам требуется доставить.

***

После ухода Координатора я выложил группе в общий доступ отчеты разведки. Но разбежались по комнатам, чтобы их прочитать и обдумать, мы не сразу.

– Мне не нравится, что нас пытаются превратить в мясорубку, которая будет день за днем перемалывать полторы тысячи боевиков, – произнесла Малышка. – Должны быть пределы, мы живых людей убиваем, а не картошку выращиваем. Тем более, при зачистке это придется делать лицом к лицу.

– Ты можешь не участвовать, тебе и с больными в Конго дел хватает, – предложил я. – Лечение там местных и их поддержка для нас не менее важны, чем боевые операции.

– Мне в принципе не нравится эта тенденция. А участвовать я буду. Хотя бы вначале, а потом вернусь к больным, когда опробуем тактику и появится уверенность, что и без моего участия группа справляется без проблем.

Я вздохнул.

– Мне это задание тоже не нравится. Поэтому я и предложил, чтобы мы отработали начало, а потом подключились армейские бойцы.

Будда заинтересовался:

– Санта, а ты не боишься, что другие группы получат опыт и нас отстранят от дел, как менее лояльных?

– Нет, не боюсь. Я вообще готов уйти с суданских объектов. В Конго от нас что-то зависит, в Судане мы всегда будем простыми исполнителями, подрядчиками.

– Все мы кому-то подчиняемся. Почему тебе не нравится быть исполнителем? И не простым, а очень даже важным. Смотри, сколько нам наградных знаков уже дали.

Я задумался: почему? И мне взгрустнулось. Будда, Пинок и Суслик привыкли к армии, привыкли исполнять приказы. А мне это некомфортно. Я попытался объяснить свое отношение:

– Еще недавно я работал в небольшой фирме. Знал ее директора, регулярно с ним общался и представлял, чего от него можно ожидать. Потом фирму купила крупная корпорация. Над директором появилось свое начальство, у которого свои приоритеты. У этого начальства – свои финансисты, кадровики, аналитики. Вся эта толпа абсолютно чужих мне людей решила, что для блага корпорации меня и еще пару десятков человек надо уволить. И уволили. А оставшихся заставили исполнять кучу новых инструкций.

Почему так случилось? Потому что чем больше корпорация, чем больше в ней этажей власти, тем больше вероятность, что к тебе относятся, как к рабочему скоту. Пусть даже это маскируют бесплатным кофе, корпоративными праздниками и хорошей зарплатой. Пастух кормит свой скот и заботится о нем. Но рано или поздно у него возникнет желание этот скот пустить под нож. Из высших соображений, скоту недоступных.

Государственные структуры, и армия в том числе – это очень, очень большая корпорация. Я ей не верю.

Будда смутился, что бывало редко.

– Я служил всю жизнь. Пока у меня не было случаев, чтобы лично меня сильно подставили. Но наша армия долго не воевала, а в мирное время армия разлагается. Подставы бывают, чаще из-за воровства, среди командиров. Я-то простой солдат, с этим не сталкивался.

Малышка уточнила:

– То есть ты не исключаешь, что нас в один прекрасный день используют, как мясорубку, а потом кто-то получит за это награды и звания, а мы до конца жизни будем сидеть на психотропных таблетках? А если что-то пойдет совсем не так, все косяки спишут на нас.

– Не исключаю, – вздохнул Будда.

– Вот и ответ. Нам нужно постепенно отходить от суданских дел и не пускать армейское начальство в Конго.

Я посмотрел на парней. Судя по лицам, все были согласны. И наши бывшие военные – тоже, хотя удовольствия им это не доставляло.

***

Мы решили разбить операцию на две части. Сначала с помощью техники и крупнокалиберных минометов разнести в щепки кампус. В кампусе семейные не жили, там селили новичков и тех, кто жил на казарменном положении. Потом мы будем штурмовать жилую застройку, каждый двор по очереди. А техника в это время заставит боевиков сидеть под крышами, помешает им передвигаться. Исходя из этого плана, мы запросили доставку техники: «Черепах» с пулеметами, сколько получится, комплект из машины обеспечения и восьми стрелковых дронов, крупнокалиберные минометы. А главное – затребовали гранаты со слезоточивым газом и светошумовые. Ручные и для гранатомета. Какие удобнее окажутся, посмотрим. В сумме – тысячу штук гранат, из расчета по несколько на каждый дом.

Когда я обсуждал наш план с Александром Борисовичем, тот предложил вместо минометов использовать самоходный тяжелый огнемет, «Солнцепек-Автомат». Как раз площадь кампуса ему на один веерный залп, примерно три гектара. Одна минута – и нет больше кампуса. И как мера устрашения для будущих переговоров хорошо подходит. Я согласился. С минометами действительно возились бы долго, противник начал бы разбегаться, прятаться. Раненых много осталось бы. Потом все это дочищать как-то… Лучше уж так, одним ударом по площадям.

С учетом нашего аппетита пришлось следующей ночью сажать два самолета – в один все не поместилось. Не потому что мы жадные, но там же еще и броневик пришлось везти взамен подбитого, и «Солнцепек» – а это уже один самолет, они большие, почти весь грузовой отсек заняли. Туда еще комплект запасных тел для нас загрузили и боеприпасы. Во второй транспортник поместилось четыре «Черепахи», миномет и машина с дронами.

***

Операцию решили начать после обеда, сразу, как разобрались с полученными грузами, техникой и снаряжением.

Мы с командой вышли из пассажирского терминала, который стал нашим складом и опорным пунктом, и направились в здание аэровокзала, к пультам.

Рядом с периметром суетились сервисные роботы – меняли поврежденные пулеметы и камеры на новые. Стояла тишина. Город вокруг жил своей обычной ленивой жизнью и еще не знал, что скоро он содрогнется.

В здании аэровокзала роботы убрали обломки перегородок и битое стекло. Здание превратилось в единое пустое пространство. Пустое и гулкое. Гудел генератор. Шумели вентиляторы в блоках системы связи. Через разбитые окна свободно дул ветер, несущий тонкую рыжую пыль. Пыль успела покрыть легким слоем экраны и скопиться на полу в углах.

Фронтальные пристройки выгорели, туда поставили «Черепахи» с минометами – крыши там нет, она рухнула, ее остатки разобрали. В тыльных пристройках снесли участки задних стен и превратили помещения в гаражи для бронетехники.

Систему обороны и пульты управления развернули в центральной части здания, самой защищенной. Рядом с мониторами нас ждали обычные пластиковые кресла-вертушки.

Мы расселись.

Вошли в систему.

– Начинаем? – поинтересовался я. Очень уж эта операция была непростой.

Все промолчали.

– Поддержка, включайте распознавание лиц в системе.

На картинке с «Солнечных зайчиков», их сейчас в небе было два, начали появляться метки противника. Крылья летали вокруг объекта «Лагерь», одно держалось прямо над объектом, второе – чуть в стороне, чтобы видеть людей сбоку и распознавать их лица.

– Суслик, размечай цели для «Солнцепека», залп по готовности.

Вот и всё… началось.

– Толстяк, запускай дроны, пока пусть над нами кружатся, чтобы их не заметили слишком рано.

Парень ушел к дронам – с пульта их не запустишь, нужно руками ставить их на взлетную катапульту.

Стрелковых дронов в этот раз у нас много. Шестнадцать. Они будут работать в автоматическом режиме, Толстяк им только маршруты патрулирования будет задавать. Автоматическое распознавание целей именно этим и удобно, что можно запустить птичек самих охотиться, и не тратить время на их контроль.

«Солнцепек», стоящий под крышей пристройки, взревел двигателем, плюнул струю дыма, выехал наружу.

– Всем переключить картинку на общий план. Убрать увеличение.

Не нужно никому из нас сейчас детали видеть. Совсем-совсем ненужно.

Через минуту послышалось шипение взлетающих ракет.

На полосе, которую занимал бывший кампус миротворцев, начали вспухать клубы пламени. С интервалом в две-три секунды. В шахматном порядке: пара взрывов по краям полосы, один со смещением вбок – в середине. Потом опять со смещением пара взрывов по краям. И снова в середине. Этот порядок нарушился только дважды – для дома командира группировки и для штабного здания не пожалели отдельных ракет.

– Кошмар, – тихо сказала Малышка вслух, когда пакет ушел. – Сколько там было?

– Человек пятьсот там жили, еще пара сотен пришли из своих домов на службу.

– Кошмар. Там же не только боевики были?

– Как минимум семья командира – четыре жены и десяток детей. Может, слуги еще, работники какие-то.

– Есть в этом какая-то суровая справедливость, – отозвался Пинок. – Что мы их именно сожгли.

Это он намекал, что «Песчаные львы» были неравнодушны к огню: во время акций устрашения любили хватать в людных местах несколько случайных жертв, сковывать их наручниками, обливать бензином и поджигать на глазах у толпы. В отчетах разведки и такая информация была, там много всего было.

– Им, считай, повезло, – поддержал Будда. – Огонь или пуля для них – это чистая смерть. Если бы повесили или собакам скормили – было бы хуже, их бы к гуриям не пустили. А смерти они не боятся.

– У армейских плохо с фантазией, – отозвался Дедун. – Если бы ведомство Санитара этой операцией занималось, они бы заранее привезли несколько тонн сырых свиных шкур, после удара отправили бы роботов, чтобы все трупы разыскали и похоронили их завернутыми в шкуры. Я читал, так делали, и это хорошо действует на религиозных фанатиков, очень способствует мирным настроениям.

Представители военных вяло возразили, что издеваться над трупами и религиозными чувствами – нехорошо. Дедун ответил, что быть бандитом и террористом еще больше нехорошо, а использовать все возможности – практично. Дублон вдруг сказал, что с точки зрения местных они уже давно не террористы, а государство, просто очень уродливое. Поспорили немного о том, когда кончается бандитизм и начинается государство. Перешли на обсуждение того, как зарождалась европейская аристократия.

А в это время…

На месте удара горели деревянные обломки. Сборные деревянные домики уничтожило полностью, кирпичные стояли без крыш – их сорвало взрывами, и они легли на землю смятыми жестяными полотнищами.

Из окружающих домов начали подтягиваться жители. Кричали «Аллах велик», плакали, пытались искать раненых и вытаскивать трупы, тушить очаги пожаров.

Мы подождали еще минут десять. Пусть подтягиваются. Наш удар был задуман, как двойная засада. Сейчас последует второй.

– Толстяк, выводи «Черепах», гони их на начальные позиции.

Я наблюдал, как машины выезжают с территории аэродрома, сворачивают в сторону саванны, по ней объезжают жилые районы и из пустоши выходят к бывшему кампусу.

Толстяк: – Готово.

Я посмотрел на экране вид сверху. Основная часть толпы уже подошла к месту удара.

– Включай автоматику на поражение помеченных целей. И дроны тоже отправляй.

Толстяк: – Готово.

Начался второй акт.

Пулеметы «Черепах» стреляли одиночными, чтобы не ранить мирных граждан. Над местом резни и районом, где проживали семейные члены группировки, летали дроны, тоже отстреливали распознанных боевиков.

Началась паника. Люди не понимали, по какому принципу убивают, поэтому разбегались все – и боевики, и мирные из соседних кварталов, и женщины.

Через несколько минут все, кто мог и успел, разбежались и попрятались.

– С кампусом закончили. Толстяк, переводи дроны на новые маршруты, пусть контролируют жилые кварталы объекта «Лагерь». И «Черепах» переводи на новые позиции, отсекай угловой двор от остальных.

Оглядел всех. Все уже ждут команды.

– Нам пора выдвигаться.