Все выспались и собрались в столовой к позднему обеду. В Русском секторе уже близился вечер.

К нам в гости пришел Санитар. Попросил позвать отсутствующего Будду. Дождался его, за чашкой желтого чая. Потом рассказал, зачем пришел:

– Вы молодцы. Операцию провели блестяще, заказчики наши в восторге. И это будет отмечено. Но сейчас я начну с начала. А началось все с проекта «Новая реальность» и испытаний ваших механических тел. Этот проект признан имеющим особое значение для Русского сектора. Это значит, что все вы, как участники проекта, получаете «Знак орла», он официально называется «За выполнение задач особой важности». Так как вы все были рядовыми исполнителями, знак получаете третьей степени, бронзовый. Пупс, как руководитель проекта на тот момент, получает серебряный (Малышка при этих словах не сдержала улыбку, порадовалась за своего парня). Все соответствующие бумаги уже оформлены.

«Надо же, – пришла мысль, – мы не просто сделали что-то важное, но кто-то еще и заметил это. Заметил и оценил!»

Стало приятно. Заулыбались все.

– Но это еще не все, – с хитрой улыбкой продолжил Санитар. – Смежники мне тут справедливо подсказали, что людей надо не только материально стимулировать, но и отмечать почетными знаками. Даже прислали две рекомендации отметить вас «Звездами побед» за захват и удержание базы в Судане. А сегодня уже успели рекомендацию на третью «Звезду» прислать. Все эти бумаги пошли на утверждение, и, скорее всего, будут подписаны.

– Как-то мне стеснительно от этого, – неожиданно высказалась Малышка. – Мы же никакого героизма не совершали, не рисковали ничем, кроме механических тел. Просто делали свою работу.

– «Звезды» дают не за героизм, а за результат. За героизм дают «Знамя». Вот пилотам первого транспортника дадут, наверное, «Знамена». Потому что они реально рисковали, когда садились на поле боя.

Малышка приняла ответ, кивнула, смотрит внимательно. И мы смотрим – видим, что у Санитара еще что-то есть сказать.

– В нашем ведомстве с наградами не так процедура налажена, как у военных, но всё же вы много хорошего сделали в Конго. Так что я отчеты о ваших приключениях перечитал и по нужным эпизодам приготовил представления. Я там нашел поводы для представления всей группы к одному «Орлу» – это за расширение добычи руды и зоны контроля нашего сектора, пяти «Звездам» – по крупным боевым эпизодам, и одному «Мечу» – за уничтожение террористов, захвативших город. По всем этим эпизодам группа получит бронзовые знаки, Санта, как командир – серебряные. И еще, за организацию борьбы с эпидемией и лечения больных, «Красные кресты»: серебряные – Малышке и Санте, бронзовый – Суслику. Сейчас всё это – на рассмотрении.

Группа притихла. Большинство из нас до сих пор с наградными знаками дела не имели. А тут сразу столько всего. Получается, мы не просто работу делали, а совершали что-то выдающееся. Это приятно, оказывается, – выдаваться.

– В сумме восемь «Звезд», да еще и «Меч» – это очень немало, если все дадут, – признал Будда. – Сейчас редко у кого из военных столько наберется, в реальных боях почти никто не участвует, большинство только учатся на тренажерах.

Санитар ухмыльнулся:

– Но есть у меня ложка дегтя. Из-за секретности об этих наградах вы никому не сможете рассказать.

– А зачем они тогда нужны? – удивился Дедун.

– Ну, во-первых – это красиво… – Санитар расплылся в улыбке. – А если серьезно – вещь важная. Некоторые значки влияют при приеме на работу и повышении должности. Кадровые службы крупных компаний их наличие видят, ваше начальство. Наличие «Орлов» – так вообще для них как морковка для осла, считается – если человек участвовал в важном проекте, значит, и сам человек непростой. Кроме того, все значки сильно повышают Гражданский индекс доверия. А уж ГИД на многое влияет.

– А на что именно? – уточнил я. – Я как-то до сих пор не сталкивался.

– Преимущество при приеме на работу и продвижении на должности, особенно в госкорпорациях и на государственной службе. Снижение ставки по всем кредитам. В судах и гражданских спорах больше доверия при положительном ГИД. При сильно положительном, как у вас получится, обвинение против вас по некоторым статьям вообще не примут к рассмотрению. За клевету, скажем. Или, что сейчас гораздо актуальней, – за небольшое нарушение закона «Об отрицании опасности Пандемии», если вы в сети что-то не то напишете. Правда, тут палка о двух концах – обвинение не примут, но из нашего проекта за неблагонадежность выкинуть могут.

Я заметил, как все за столом наморщили лбы, пытаясь понять, на какие стороны их жизни повлияет рост ГИДа. Вот лучше бы не говорили о меркантильном, а просто погордились немного своим героизмом – приятнее было бы.

***

Тут еще Дедун, революционер наш, влез:

– Уважаемый Санитар, а можно вопрос не по теме, раз Пандемию упомянули?

– ?

– Я статистику смотрел и нашел там странные факты. Русский сектор, как и Китайский, и Европейский, и Американский, за десятилетия Карантина потерял треть населения. Не от болезней, а из-за снижения рождаемости. А Конго, Судан и прочие нецивилизованные страны, где Карантина нет, сначала потеряли много, до трети, но потом восстановили численность и теперь их население быстро растет. Быстрее даже, чем раньше. Как так получается?

Санитар отхлебнул свой чай, помолчал, потом начал объяснять:

– Мир разделился на те страны, где государство более-менее заботится о людях, и те, где кроме самого себя никто о тебе не позаботится. В первых, их в последнее время стали называть цивилизованными, есть пенсионная система, гарантированный прожиточный минимум и Карантин. Во вторых ничего этого нет.

От природы не уйдешь: люди болеют, стареют, теряют способность работать, временно или постоянно. В цивилизованных странах они знают, что государство не даст им умереть от голода. В нецивилизованных можно надеяться только на свою семью. На своих детей. Вот и получается, что в нашем секторе никто не хочет вешать на себя обузу, создавать семью, заводить детей – и без этого можно прожить, прожить приятно и легко. А в Конго или Судане без семьи умрешь от голода в старости или во время болезни. Поэтому там рожают. Когда начались эпидемии, смертность детская выросла в разы. Оказалось, что родить двоих-троих детей недостаточно, надо рожать минимум четверых. А лучше с запасом – штук шесть, а то и десять. Чтобы парочка гарантированно выжили. Когда африканцы это осознали, рождаемость так выросла, что перекрыла смертность от эпидемий в разы. Так и получилось: чем выше смертность – тем больше детей рожают «про запас», и тем выше прирост населения. А у нас – разрушение семьи и вымирание.

Все взгрустнули, и Санитар тоже.

– Что с этим делать – непонятно. Потому что каждый отдельный человек хочет жить сыто, легко и беззаботно, и делать это прямо сейчас, пока молод. А рождение детей – это личные неудобства, огромные потери времени и труда, материальные затраты.

– И что, ничего не придумали? – поинтересовалась Малышка.

– За последние полсотни лет ничего придумать не смогли. Либо гуманизм и поддержка людей государством, либо крепкая и многодетная семья. Сейчас рассматривают программу искусственного оплодотворения в инкубаторах. Наверное, примут. В детских домах воспитывать детей будут, централизовано.

***

После Санитара Александр Борисович с нами ненадолго связался. Похвалил. Сказал, операция в методички войдет и учебные пособия. Поднял нам всем настроение опять.

Потом сообщил важное: на самом верху обсуждают передачу нашего проекта военным. И перевод под новое руководство всей нашей команды. Это значит, что военные возьмут под свой контроль не только объекты в Судане, но и в Конго.

Я сначала порадовался – нам так удобнее и проще. Военные – это и поддержка со стороны армейской разведки, и постоянный контроль окружающей местности спутниками, и поставки вооружений серьезных, и люди, которые будут удаленно дежурить на пульте и управлять техникой. Вон как здорово минометы иметь оказалось, или ПТРК, или «Град» с высокоточными ракетами. А у нас на базе в Конго до сих пор этого нет.

Потом задумался о практическом вопросе: вот новое начальство придет, захочет осмотреть свои владения. Виртуальные – в том числе. А у нас тут столовая с бесплатными деликатесами, экзотический пляж, бассейн с сауной и распутные девы. Как начальство отреагирует?

Сначала будет ошеломлено, шокировано и обескуражено. Потом захочет попользоваться.

И ладно бы один Александр Борисович, его бы я стерпел, нормальный мужик, в общем-то. Так он же сначала перед своим начальством похвастается, потом какую-нибудь комиссию проверяющих умаслить захочет, потом с однокурсниками по академии придет отпраздновать встречу… И превратится наша база в курорт для грубых пожилых мужчин с мощными загривками. Напьются, потом к нашим черненьким девушкам полезут.

Оно нам надо?

Делаю вывод: надо сделать так, чтобы новое начальство в наше корпоративное пространство не попало. Нам тут лишние люди не требуются.

Чтобы не забыть о проблеме и не опоздать с ее решением, сразу посоветовался с Пупсом. Лучше него в пространствах дополненной реальности мало кто разбирается. Да и знает он нашу виртуальную базу, сам же и делал ее.

Пупс предложил разделить все пространство на несколько зон, чтобы к каждой был отдельный список доступа. И новому начальству советовал передать коды доступа не ко всему пространству, а только дочерние – к комнате совещаний, например. Вычислительные мощности по другому ведомству проходят, несоответствия никто не заметит. Объяснил мне, как это сделать.

Я, как администратор пространства, тут же всё и сделал. В зону, открытую для военных, объединил комнату совещаний, зал боевых тренажеров, коридор с личными комнатами.

Своих всех предупредил, чтобы военным ничего не говорили о прочих помещениях.

Теперь пусть приходят… мы их пустим на тренажеры – на танках погонять. Ха. Ха. Ха.

***

Под вечер ожил сигнал личной связи. Наташа какая-то. Посмотрел на портрет, оказалось – это подруга сестры, которая на юбилее матери сидела слева от меня. С размером груди, выходящим за пределы самых смелых фантазий. Кликнул на «Ответить».

Девушка появилась передо мной, вся такая с декольте. Почему-то многие женщины уверены, что мужчинам нравится крупная грудь. Ерунда это полная. Мне вот категорически не нравится.

Поздоровались.

– Ой, а я хотела у тебя спросить. Таня (это моя сестра) говорила, что ты часто ходишь в игровые миры с боевой направленностью. А я вот хотела бы попробовать, не мог бы ты меня поучить?

Я представил, как она с автоматом ползет по-пластунски, со своим-то размером женственности. Ползет, пыхтит, оттопыренным задом виляет… Интересно мне посмотреть на эту картину? Не очень. Интересно мне учить начинающего игрока и совместно с ним участвовать в пострелушках? Совершенно не интересно. Вежливо ей это и объяснил:

– Наташа, тебе сначала надо попробовать пострелять в тире. Потом побегать в учебных миссиях, постепенно повышая уровень сложности. Затем найти команду начинающих примерно твоего уровня и поиграть с ними, – я представил эту картину, и меня пробило на честность: – А знаешь, Наташ, не получится у тебя воевать. На тебя бронежилет не налезет.

Повод для разговора был исчерпан, другого девушка не нашла и распрощалась.

Это я уже вторую отшил. Там еще третья подруга была, помнится. Интересно, тоже позвонит?

***

Следующим утром проснулся – понял, что выспался и отдохнул совершенно. До такой степени, что хочется поработать.

Потянуло посмотреть, что же мы там захватили.

Вошел в тело, находящееся в аэропорту Эль-Фашира. Тело это сервисный робот уже починил, переставил на него запчасти с резервного, вместо поврежденных. Настроил все, можно пользоваться.

Вышел, прогулялся по территории аэродрома.

Пожары давно погасли. Методом полного выгорания, так сказать.

Остовы сгоревших БТР и устаревшие танки уже оттащили в сторону. Трупы убрали и похоронили на пустыре за ВПП. Вокруг сервисные роботы суетятся, заканчивают монтаж пулеметных вышек на периметре. Техника военная стоит. Погода хорошая, солнце светит.

Я походил вокруг. Понял, что никому я тут не интересен и не нужен. Мы свое дело сделали, теперь до следующей задачи свободны. Хорошо еще, не загрузили покраской заборов.

Подключился к нашему «Солнечному зайчику», который до сих пор в беспосадочном режиме над объектом крутится. Опустил его пониже, полетал над городом, посмотрел, что там происходит. Какой-то военной активности не заметил, только несколько остовов подбитой техники, которая не нами подбита, а уже позже.

Горожане жили своей жизнью. Война войной, а фрукты на рынке продавать надо, и возить их в другие страны оптовым покупателем тоже надо. И прочими житейскими делами заниматься – работу работать, детей кормить, женщин любить. Так что где-то БТР догорает, а рядом на спокойном ослике женщина в ярком наряде едет. И другие люди ходят. Женщины многие завернуты с головы до босых ног в мусульманскую одежду. Кто-то в черную, кто-то – в ярко-цветастую. Зеленую, желтую, или вовсе забавную, скажем, белую с большими синими цветами. Мужчины некоторые в арабских белых длинных рубахах, но большинство – в ярких цветных рубашках и штанах. Кто из них арабы, а кто негры – с виду вообще непонятно, по одежде только если различать. И те и другие – чернокожие. Может, форма черепа и носа отличается, но мне такие отличия не видны. Вместе по улицам ходят, на рынке торгуют, на дряхлых машинах ездят, или на крышах еще более дряхлых автобусов. Здесь они вместе ходят, а на сотню километров западнее изо всех сил воюют друг с другом.

Полюбовался я на эту экзотику, надоело.

Тут рядом бухнул миномет. Я оживился, на картинку посмотрел – вроде все спокойно. Вокруг посмотрел – тоже спокойно. А он стрелял.

– Поддержка, добрый день, почему миномет стрелял?

Поддержка: – Приветствую, Санта. У нас приказ уничтожать всю военную технику и артиллерию в городе. Вплоть до минометов и самодельных пусковых установок «Града». Как только что-то высовывается из укрытий и гаражей – стреляем. Скоро можно будет безопасно принимать самолеты и расширять зону контроля.

– А если переносной зенитный комплекс используют, или пулемет поставят недалеко, или снайпер?

– У нас тут на все случаи жизни оборудование развернуто.

Логично, тут и без меня специалистов хватает. Причем специалистов более квалифицированных. Хотя интуиция подсказывает: если бы мне нужно было сыграть за «духов» и навредить аэродрому, я бы с парнями нашел бы способ. Потому как полнота узкого специалиста одностороння.

Рассмотрел еще раз окрестности. Вспомнил, что на базе в пустыне «Зайчика» не осталось, мы единственного оттуда увели. Отправил его обратно в автоматическом режиме, Толстяку записку написал, чтобы проконтролировал посадку. Потом написал запрос Координатору доставить на пустынную базу комплект тел на всю команду – мы же один оттуда увели, теперь там запасного нет. Прикинул, сколько боеприпасов мы с того объекта уволокли, тоже заказал. Примерно посчитал, сколько боеприпасов израсходовали, подал заявку на списание. С запасом количество указал, а то потом ревизию заставят делать, что-нибудь обязательно потеряется.

С бумажками закончил, стало скучно.

Решил наведаться на другие базы.

Перешел на объект в пустыне. Походил, посмотрел, что там происходит. Там новая техника появилась, которую Координатор обещал. Территорию немного расширили, чтобы ее разместить удобно. Сервисные роботы какие-то мелкие работы выполняют.

Я и тут никому не нужен.

Зашел в командный пункт, прошелся по комнатам. Пусто. В крайней комнатке на полу лежат кучей наши трофеи – оружие, коммуникаторы, кое-какие ценности, на отдельном куске упаковочной бумаги деньги наличные свалены, которые с трупов уничтоженных боевиков взяли. Непорядок. Дойдут у военных руки до осмотра здания, а у нас деньги на полу раскиданы. Много. Они их и отберут. Нам оно надо?

Связался с Буддой, посоветовался, что с трофеями делать. Тот сначала рассказал, как надо поступать по закону, а потом – как по жизни в боевых частях делают. Предложил оружие оставить неучтенным, пусть валяется, а деньги закинуть на свой счет и разделить между всеми. Делить решили всем поровну, командиру, то есть мне, – двойная доля. Я собрал банкноты, дошел до караван-сарая, там терминал стоит, засунул наличные в него. Посчитал, сколько кому, разослал по служебным контактам. С местными жителями общаться не стал. Не интересны они мне здесь.

На этом дела в Судане были закончены. Скучно там оказалось, и почувствовал я себя ненужным. Посторонним. Вроде как «мавр сделал свое дело, мавр может уходить».

***

Перешел на шахту в Конго. Прошелся по административному зданию. Пусто, в комнатах и коридорах нет никого. Да и нечего тут делать.

Зашел в комнату, где установлено ядро системы охраны и обороны. На пульте дежурил Пинок. Ноги на стол положил, на экране стадо зебр рассматривает, бездельник.

Если военные возьмут этот объект под свой контроль, дежурить на пульте нам не понадобится. Это плюс. А теперь вот нужно, чтобы чего не случилось. На время штурма Эль-Фашира я дежурного снимал, людей не хватало, а теперь опять по очереди парни сидят.

Дошел до медпункта. Зашел в изолированный инфекционный бокс. Там в медицинских капсулах Нина и Наоми лежат. Их очередь в виртуале, в «Лагуне», дежурить, нас развлекать и ублажать. Капсулы огоньками индикаторов светят. Приподнял крышку – Нина лежит, голенькая, с мягкой улыбкой на лице и трубкой питания во рту. С улыбкой – потому что им там нравится. Как бы они иначе столько всего интересного увидели и попробовали? Это для нас Конго – экзотика, а для них – нищая страна без всяких удобств.

Вышел через дверь бокса наружу. Снаружи – пасмурно и дождь. Сезон дождей, мать его, в разгаре.

Посреди территории объекта высокая груда обогащенной кобальтовой руды – мы ее не вывозим с начала сезона, чтобы колесами тяжелых траков не разбить грунтовые дороги, раскисшие от влаги. Весной все вывезем.

Роботам на дождь плевать – они в обычном режиме работают на шахте. Вагонетки вывозят породу, обогатительная линия в производственном корпусе жужжит, шуршит и плещет. Погрузчик отработанные хвосты породы в террикон сваливает.

Прошелся вдоль ангаров, зашел в тот, который для жилья наших распутных негритянок переоборудован. Там Юлали и Юфеми что-то около плиты делают, в углу, оборудованном под кухню. Из бататов, местных специй и армейских пайков что-то вкусное готовят. Увидели, обрадовались. Сначала пришлось им представиться – механические тела все одинаковые, ростом только отличаются, кто именно пришел, девушкам по внешнему виду непонятно.

Осмотрелся. Уютно у них. В дальнем торце ангара личные комнаты, в ближнем углу кухня отгорожена, рядом – ванная комната. По другую сторону от двери установлен большой голоэкран, на котором мелодрама идет на французском языке. Перед ним диваны стоят.

В углу дернулась и мигнула лазером ближайшая убивалка для комаров – это, когда я в дверь входил, какая-то тварь крылатая уже успела залететь. А комары тут – это не только нудное жужжание и раздражение от укуса, но и широкий ассортимент тропических лихорадок.

Спросил у девушек, не нужно ли чего для быта и жизни. Попросили отпустить их в город, купить одежды красивой. Чтобы они и в реале красивыми были, а не только в виртуальном мире. Я предложил им договориться с родственниками, чтобы те отвезли на мопедах или машине. И охраняли при этом. Потому что места тут для красивых девушек небезопасные. Такая вот особенность страны, много изнасилований тут.

Вышел от них. Задумался. Вот военные придут сюда, увидят, что на секретном объекте посторонние люди живут. Как-то объяснять придется. Конечно, формально шахта принадлежит горнодобывающей компании, можно сказать, что это сотрудницы. Так себе объяснение, но если не вдаваться в подробности – прокатит. Но ведь рано или поздно возникнут вопросы…

После общения с девушками оставил тело в своей комнате, где кроме оружия и военной экипировки и нет ничего, а сам перешел по очереди в тела, находящиеся в подшефных деревнях: Кисюмке, Килюмбе и Безымянной.

В Килюмбе увидел Малышку – она там в домике, под больницу построенном, принимала местных. У нее сейчас много посетителей из-за сезона дождей. Так что она старается график не нарушать и почти каждый день прием ведет, по очереди в каждой из деревень. Сейчас вот женщину с грудным ребенком принимала. Малярия у малыша, наверное, а детям она опасна.

Вот если военные придут, они тут даже полноценный госпиталь развернуть могут. И освободят Малышку от постоянных дежурств. У военных врачей много. Наверное. Только захотят ли военные для врачей механические тела покупать? Живьем-то сюда точно никто не приедет – это почти самоубийство из-за букета местных эпидемий. А тела дорогие, их мало, производство только-только налажено. Кому они в первую очередь тела купят – бойцам или врачам? Что-то мне подсказывает – до врачей нескоро дойдет.

С Малышкой поболтал немного. Поинтересовался, как ей удается совмещать учебу в медицинском институте, прием больных и личную жизнь. Говорит, сложно, но удается. Учиться ей по ходатайству Санитара разрешили заочно и практику зачитывают, она только отчеты пишет, сколько каких больных обращалось, что делала, какие результаты. Больных принимает по несколько часов в день, этого мало, но раньше в этих деревнях вообще медицины не было, так что жители радуются тому, что есть. Завела себе помощниц, медсестер, из местных. Личная жизнь с Пупсом по вечерам в реале происходит, – улыбнулась счастливо, когда говорила об этом.

Я порадовался за нее, светлая она душой, хоть и убивает хладнокровно, как в тире.

***

Когда я вернулся в виртуал, понял, что новость о том, что проект уйдет под военных, мне не так уж нравится. И чем дальше думаю, тем всё больше не нравится. Вот категорически. Не хочу я им отдавать все, что сделано в Конго. И с этим надо что-то делать.

Обдумал доводы и варианты, потом вызвал по связи Санитара. Тот отозвался, но попросил чуть отложить разговор, сейчас он занят. Подождал. Через час начальник сам появился.

– Ну, что там у тебя? – расположился он за столом и материализовал перед собой стакан с чем-то коричневым на донышке. Донесся запах крепкого спиртного. Коньяк?

– У меня два вопроса. Первый: в последнее время у меня складывается впечатление, что мы военным не очень нужны. Они нас используют, как штурмовую группу, а когда объект захвачен, они и без нас могут дальше его контролировать. Если так пойдет, то скоро мы им совсем не нужны станем, не вечно же они будут новые объекты захватывать.

– Тут ты не совсем прав. Во-первых, объектов, которые можно захватить, в мире еще много. Во-вторых, наши заказчики еще этого не поняли, но без нашей технологии они не смогут контролировать захваченное. Удаленно управлять они могут несколькими единицами техники в спокойной обстановке. В бою окажется, что каналы дальней связи недостаточно широкие и удаленка начнет тормозить. Сам понимаешь, к чему это приведет.

– А с нами почему не начнет?

– Вам же в самом начале проекта рассказывали: при нашей технологии информация об окружающей среде «мозгом» вашего тела сворачивается в образы, понятные человеку. Эти образы при передаче гораздо компактнее, чем видео, которое передается при обычном удаленном управлении.

– Ясно.

– Правда, кроме вас есть и другие люди. В армии уже есть несколько групп, которые давно проходят тренировки, производство механических тел поставлено на поток, так что кем вас заменить – скоро найдется. Представители заказчика еще хотели, чтобы вы обучение провели. Рассказали курсантам о своем опыте, особенностях тактики в механических телах.

Мне идея читать кому-то лекции не понравилась, категорически.

– Я не умею учить. Да и не будут они меня слушать, для них я штатский, чужак.

– Будду, Пинка и Суслика привлечешь, они для них – свои. А еще свои почетные знаки повесишь на грудь, сразу станет понятно, у кого ствол толще. К тому времени, как начнется обучение, все бумаги по награждениям утвердят, так что все твои звезды можно будет на работе показывать. Пока точные сроки не известны, просто обдумай, что рассказать надо.

Я вздохнул. Избежать не удастся. Ну да ладно, у меня есть что сказать.

– Тогда второй вопрос. Александр Борисович говорил, обсуждается вопрос о том, чтобы все объекты передать под контроль военных. Я товарища майора всячески уважаю, но в Конго у нас жизнь сложнее устроена, чем в армии привыкли. У нас там деревни, которые мы обещали защищать и лечить от болезней, шахта должна работать, дорогу еще одну строить надо, обеспечивать перевозку продукции, есть договоренности о скупке руды у местных… Одной охраной наша роль там не ограничивается.

Санитар кивнул.

– Согласен. Это решения о передаче – пока еще просто влажные мечты генералов. Вопрос все еще обсуждается. Тут какое дело…

Если рассматривать наши действия в Судане, как проект, то это проект очень большой. В нем военным отведена понятная узкая роль. А другие люди будут заниматься другими делами. И государственные структуры там участвуют, и частные компании, нефтяники в том числе.

В Конго проект важный, критически важный. Но он более компактный, что ли. Там у нас нет возможности много людей привлечь. Мы и одну шахту с трудом выгрызли у наших «партнеров». Так что я отстаиваю мнение, что контролировать этот проект должна Служба санитарного контроля, а не военные. Потому что мы можем видеть проблему в комплексе.

– То есть, нас военным не передадут?

– Думаю, нет. Отобьемся. Без моего согласия этот проект сложно куда-то передать. Но какие-то изменения вводить надо. И вам нужно подумать, какое место в этом проекте будет занимать ваша группа. Это не просто работа по найму. Ответственность не та, чтобы оставаться просто наемными сотрудниками. Ты же сам уже сталкивался с тем, что и с местными договариваться надо, и деньги считать, и производство обеспечивать. И решать, кого и когда ликвидировать, не без этого.

Санитар вздохнул.

– Этому проекту нужен хозяин. Человек, который ориентируется в местных условиях и может решать все возникшие вопросы. Администрация горнорудной компании таким хозяином быть не может, для них это мелкий, убыточный и хлопотный филиал. Я могу помочь с решением всех вопросов в Русском секторе, но в Африку не поеду. И военные хозяевами там не станут, у них приоритеты другие. Если тебе интересно, ты можешь попробовать стать таким хозяином. Других подходящих людей в регионе сейчас нет, и нового человека туда не пошлешь.

Я, когда слушал, даже глаза округлил от удивления. Это как – стать хозяином? Там же целая шахта, и продукция, и деньги такие в обороте…

– Как-то я себе не очень представляю, как это сделать, – говорю.

– Ты сначала определись, чего ты хочешь. К какой роли стремишься. Как определишься – можно будет понять, как твои желания воплотить. Самый простой вариант – частная военная компания, которая обеспечивает безопасность и проводит силовые акции по заказу нашей конторы. Конторе такая компания не помешает. Чуть сложнее вариант – компания, которая станет владеть шахтой. А можно и больше задач взять: в свое время в некоторых странах были созданы ост-индские компании, которые больше ста лет занимались всеми делами в азиатских колониях. Вообще всеми. Может, и такой вариант со временем у нас получится. Службе санитарного контроля и администрации нашего сектора такой вариант был бы удобен.

– Так это же деньги какие нужны…

– Ты сначала реши, чего хочешь, как видишь свою роль. После этого о деньгах можно будет говорить.

Конец разговора привел меня в состояние шока. Я надолго завис, пытаясь представить, как это вот всё возможно сделать.

***

Минут пять я просидел, глупо хлопая глазами, потом мысли упорядочились и свернули к конструктиву. «Это же дохрена денег!» – конвертировалось в: «А дохрена – это сколько конкретно?».

Кто может сказать, сколько стоит шахта? Ну… управляющий этой шахты… или бухгалтер. Хоть примерно.

Вызвал бухгалтера, пожилую полную женщину по имени Мария Павловна. Мы с ней имели дело, когда платежи из бюджета охраны шахты обсуждали.

– Ну что у вас там еще? – устало спросила она.

Я к ней вечно с какими-то глупостями лезу. То местным туземцам за руду прошу заплатить, то массажисткам, по статье «Лечение и восстановление», притом, что у меня на лице написано, что я робот и для восстановления мне слесарь нужен, а не массажистка. То ей прилетает счет за военную технику и боеприпасы, превышающий весь наш бюджет…

– Добрый день. Я вот хотел узнать, сколько наша шахта со всем имуществом может стоить, если ее выкупать…

Женщина замерла, потом оживилась:

– Вообще, в центральном офисе вашим филиалом не очень довольны, так что будут только рады хотя бы вложения по остаточной стоимости вернуть. К филиалу, кроме шахты, относится еще гараж и склад в городе Мокамбо. И погрузочная эстакада на его железнодорожной станции. Производственное оборудование и здания по остаточной стоимости в сумме чуть больше пятисот унции стоят, транспорт и военная техника – еще около тысячи шестисот.

Я попрощался и опять завис. Две тысячи унций. Двести тысяч монет. Из них только четверть – то, что нужно непосредственно для производства. Дороговато военная техника нам обходится. Неудивительно, что владельцев филиала не радует его рентабельность.

Потом мысль проскочила: «А если мы станем частной компанией, так это же еще и тела наши надо выкупать? А сколько стоит механическое тело?» Отправил записку с этим вопросом Санитару.

Получил ответ: «Если договоримся с производителем на выкуп по себестоимости – шестьсот унций за штуку. Должны согласиться, те тела, которые уже находятся у вас, обратно везти им себе дороже. А военным они вчетверо дороже продают, так что в будущем такой щедрости не ждите. Можно оформить выкуп через лизинг, получится по десять унций в месяц в течение десяти лет. За штуку».

Тут у меня вообще переосмысление ценностей наступило. Комплект тел на всю команду – девять штук. Мы, как запасливые хомяки, себе на шахте и в двух деревнях по два комплекта, основной и запасной, оставили, и еще по два резервных робота, не настроенных ни на кого персонально. И еще один комплект в деревне Безымянной. Итого – в Конго у нас семьдесят тел. При выкупе – сорок две тысячи унций. Сорок две! Тысячи! Унций! Это больше тонны золота. При лизинге – семь сотен унций в месяц. Всё оборудование шахты стоит меньше месячного платежа за аренду тел. Кошмар какой-то…

***

Понял, что у меня вот это вот всё в голове не укладывается. Несообразно всё получается. Санитар – человек серьезный, явную глупость обсуждать не стал бы. Значит, я чего-то не понимаю.

Решил собрать всех наших за ужином, обсудить. Все равно всей командой надо решать, если команда развалится – мы не то, что новые задачи выполнять, мы и существующее положение не удержим.

Собрались. Рассказал всем. О том, что Санитар предлагает создать частную военную компанию, которая либо будет услуги по охране оказывать, либо вообще постепенно все дела вести начнет в регионе. Озвучил цифры стоимости шахты, военной техники и наших тел. Честно признался, что не понимаю, что с этим делать.

Все впали в глубокую задумчивость. Только Дедун пробормотал: «Феерично!»

Потом Будда нос почесал и высказался:

– Оно так и бывает. Когда просто воюешь – решаешь, как лучше задачу выполнить, в срок и без потерь. А когда начинаешь деньги считать – приоритеты совсем другие получаются. Я крайний контракт в частной военной компании числился. Там с этим серьезно, стоимость каждого патрона имеет значение. А уж что-то из тяжелой техники купить – никакой прибыли не хватит. Тот же танк – стоит много, нужен редко, в эксплуатации дорог, а если попался противник такой, что реально танк понадобился – через десять минут боя его подобьют. Так и у нас. Тел набрали, они дорогие. Чтобы их окупить, доходов от охраны шахты не хватит. Даже если мы наладим массовую скупку руды у местных, все равно не хватит. Такая группа, как у нас, должна что-то очень-очень ценное захватить и контролировать, чтобы окупаться. Что-то вроде большой урановой шахты. Но такое мы захватить не сможем, потому что такой объект будет защищать целая армия из местных, с тяжелой техникой и современным оружием. Живые люди дешевле роботов. Мы нерентабельны.

– Что, считаешь, совсем никак?

– Если мы не только охранять будем, а возьмем под себя шахту, тогда чуть лучше получится. Шахта недорого стоит по сравнению с роботами, надо ее брать. Вообще, считать это всё надо, я не умею.

Толстяк очнулся:

– Я экономику проходил, могу посчитать. Цифры только дайте: сколько шахта руды дает, по сколько ее покупают после переплавки, какие расходы. Но я и без подсчетов могу сказать – на выкуп оборудования и механических тел доходов от шахты не хватит. Деньги нужны большие. Где такие брать – не представляю.

Малышка ручкой махнула:

– Ой, Санта, если нужны деньги, я бы на твоем месте с Пупсом поговорила. У него точно есть. Он еще и советом поможет, как бизнес организовать. Он как раз сейчас ничем интересным не занят, будет рад поучаствовать, если идея понравится.

Поговорили, разбежались.

Толстяк взял контакты бухгалтера, пошел рентабельность оценивать.

Малышка растворилась в дымке перехода, ушла в реал. Перед этим сказала, что Пупса предупредит, что мне с ним поговорить надо, но без конкретики.

Будда о чем-то своем задумался, потом с Пинком и Сусликом начали шептаться в углу. Наверное, прикидывают, как превратить нашу перегруженную хайтеком банду в сбалансированную по затратам и возможностям военную компанию.

***

Я обдумал аргументы, о чем говорить, что предлагать, и вызвал Пупса. Тот ответил из реала. Сидит на стуле в старой застиранной футболке, на коленях кот черный, Пупс кота наглаживает. Перед ним на столе тарелка от съеденного ужина и бокал вина. На заднем плане окно, заснеженное снаружи. На подоконнике крупные растения в горшках. Все очень по-домашнему.

– Привет, Пупс. Я поговорить хотел, есть интересная тема.

– Привет. Малышка предупредила. Что там у вас?

За кадром что-то громыхнуло, звякнуло, в поле зрения Малышка появилась, в домашнем халате, с кофеваркой в руке. Рукой мне помахала, потом исчезла.

Я рассказал Пупсу все честно. И о том, что деньги безумные нужны для выкупа имущества сказал, и что как отбивать эти деньги – непонятно. Суммы назвал. На суммы Пупс вообще внимания не обратил. Как будто он каждый день по тонне золота тратит.

Пупс задумался. Вино мелкими глотками допил.

– Я услышал две важные вещи. Во-первых, у тебя есть возможность выкупить у государства в частную собственность уникальный товар, который даже в армию только-только начал поступать. И современное оружие. Да еще и забить себе поляну, которая будет только твоей, если хватит сил ее защитить. Поляну размером с половину Европы. И это однозначно интересно. Деньги тут не важны – это в принципе интересно, при любых затратах.

– Но там полсотни тысяч унций набегает, откуда такие деньги брать?

Собеседник только рукой махнул:

– Есть у меня такие деньги. И больше есть. Об этом не печалься. Так вот: у нас есть уникальная возможность, и ее нужно использовать по максимуму. Никакого лизинга, сразу все, что дадут, выкупать, пока в государственных структурах не очнулись и не начали палки в колеса совать. И активы в Конго тоже себе в собственность брать, иначе заказчики наших услуг всегда будут держать нас за яйца. Это с одной стороны.

Малышка опять появилась, парню под руку чашку поставила, кофе налила и рядом устроилась, чтобы в поле зрения камеры быть.

– Спасибо, милая, – Пупс руку ей на талию привычно положил, а мне говорит: – С другой стороны – совершенно непонятно, как эту уникальную возможность превратить в рентабельный бизнес. А вкладывать деньги без понимания, как они будут возвращаться, и как будет развиваться дело – бессмысленно.

– Понимаю.

– Значит, надо искать возможности зарабатывать. У меня есть парни, которые маркетинговые исследования для меня делали, я им закажу анализ, что ценного есть в Конго, в нашей провинции, сколько и какой руды надо добывать, чтобы отбивать стоимость имущества за пару лет. Нет, лучше за год, очень уж рискованный бизнес, надолго не стоит планировать. Что там еще есть у нас поблизости? Золото и алмазы вроде в других местах… Нефть далеко, на побережье… Уран есть, три четверти мировой добычи, но тоже не очень близко и за него нас порвут…

– Санитар как-то говорил, там есть рядом что-то очень ценное для нашего сектора. Обещал, что после сезона дождей новым объектом займемся.

– Вот! Санитар знает, что там есть ценного. Иначе нас туда не сунули бы. То есть изначально есть понимание, что бизнес окупится, но для этого нам нужен государственный заказчик, который скажет, что ему надо, и скупит все, что мы там захватим и добудем.

Пупс вздохнул.

– Не нравится мне лезть к государственным структурам. Не умею я с ними работать. Там вообще непонятно, чего ожидать. Может даже так получиться, что на верхнем уровне решение принято, а где-то ниже его саботируют. И долго все очень.

– Вначале Санитар поможет, а потом будет видно.

Малышка отвлеклась от кофе:

– Я так поняла, в принципе идея вам интересна, а дальше нужно с Санитаром встречаться и разговаривать. И с парнями. Я вот, например, девушка с принципами, если вы начнете рабский труд использовать – не стану в таком участвовать. И обижусь сильно.

Пупс улыбнулся:

– А что еще твои принципы запрещают?

– Ну… руки рабочим за невыполнение нормы рубить… с наркотой связываться в любой форме… так навскидку больше ничего не вспомню.

Пупс заулыбался еще больше:

– Понятно, что против убийства ты ничего не имеешь, там без них не обойдется.

Малышка подняла пальчик вверх:

– Но без геноцида мирного населения!

– А к грабежу как относишься?

– Ой, да ладно. Я вас обоих знаю, вы просто так никого не ограбите, вам проще что-то взамен дать, чтобы вам деньги добровольно отдали. А это не грабеж, а налогообложение и торговля.

Пока парочка препиралась, я и себе кофе с пирожным материализовал, пожевал вкусного.

Потом не удержался:

– Пупс, а откуда у тебя такие деньги? Я богатых наследников как-то по-другому представлял. А для «эффективного менеджера» ты еще слишком молод.

Парень хмыкнул.

– Словосочетание «Розовый шалун» слышал?

– Это искусственный член, который в дополненной реальности продается?

– Ну да. Не просто искусственный, а живой, уникальный и… он объективно лучше натурального. Я его разработчик, владелец и монопольный продавец.

– И что – такой выгодный товар?

Малышка вмешалась:

– А то! Знаешь, сколько в мире женщин имеют капсулы и ходят в виртуал? Миллионов двести – точно. И каждая хочет счастья в личной жизни. А «Шалун» интереснее, чем натуральный орган, и наличия мужчины на другом конце не требует. Многие считают, что это преимущество.

– Как тебе такое удалось создать?

– Вообще это не первая моя разработка такого уровня. Продукты с натуральным вкусом, которые в виртуале по десятке за порцию продаются, по моей методике сделаны, например. Но все эти вещи я как сотрудник «Дополненной реальности» разрабатывал, и ничего в результате с них не имею. А «Шалуна» я сразу для себя делал. Попользовался, конечно, прошлыми наработками и ресурсами корпорации, они со мной судиться даже грозились, но ничего не смогли доказать.

Я удивился необычному бизнесу. С другой стороны – бизнес есть бизнес. И если он реально большой – не так уж важно, чем торговать, членами или сосисками. А компания «Розовый шалун» действительно большие обороты имеет.

В конце концов, договорились ковать железо, пока горячо, и уже завтра провести предварительный разговор с Санитаром.

***

Встретились в нашей виртуальной столовой во время обеда. Заодно и поели. Кроме нас троих никого не было, остальных парней я попросил не мешать разговору.

Когда Санитар появился и увидел Пупса, не без ехидства поинтересовался:

– А Пупс тут в какой роли присутствует?

– В роли инвестора, – говорю. – Деньги он может дать на выкуп шахты, военной техники и наших тел.

– Вот ведь молодежь шустрая пошла. Я, когда ты запросил стоимость тел, честно говоря, думал: ты суммы увидишь, испугаешься, ко мне прибежишь в слезах и соплях. А я объясню, что тела можно оставить в собственности компании «Новая реальность», или внести их в уставный капитал со стороны государства. А ты за один день нашел богатенького буратину. Инвестора. Даже я не знал до вчерашнего дня, сколько он денег нарубил на своих искусственных херах. Когда ты написал, что с ним втроем хочешь встретиться, я справочку заказал, мне там сумму его активов написали. – Пупсу: – Это ты за пару лет столько заработал? Раньше денег гораздо меньше у тебя было, помню. Раз в сто.

– Да, очень у меня хорошие искусственные херы получились, – Пупс говорит. – Народу нравятся.

Санитар посмеялся и с удовольствием стал поедать салатик. Мы тоже приступили к еде.

В промежутке между салатом и супом Санитар заявил:

– Вообще, Пупс, без обид, но без инвестора нам будет проще все оформить. На выкуп шахты кредит в банке сделаем на имя Санты под залог акций, роботов внесем в уставный капитал. Государственным организациям выделим семьдесят пять процентов акций, компания получит статус госкорпорации. Проще будет вопросы решать с закупкой секретной и военной продукции.

Пупс не торопясь доел свой салатик.

– У меня есть две причины, почему каждому из вас выгодно, чтобы инвестор в моем лице был.

– Ну, удиви меня, – Санитар говорит.

– Санте это выгодно, потому что если у вашей стороны будет квалифицированное большинство в совете акционеров, у него вообще не будет никаких гарантий. В любой момент придет какой-нибудь деятель, и скажет: «Все, ситуация поменялась, с сегодняшнего дня директором будет одноклассник моего сына. А вам предлагаю продать свой пакет акций за десять копеек».

– Бывает и такое, – согласился Санитар. – А с прибыльными крупными компаниями такое случается при каждой крупной перестановке во власти. Но меньше контрольного пакета госструктурам отдать не получится. Так что разница небольшая.

– Если со стороны государства будет пятьдесят один процент, появится возможность для маневра. Государство же будет представлено не одной организацией, с кем-то из акционеров можно будет договориться.

– Ну допустим. Санте твое участие выгодно. А мне оно зачем?

– А вам это выгодно, потому что компания становится как бы сама по себе. Всегда можно сказать: «Это коммерческая компания, ничего не знаем».

Санитар только хмыкнул:

– Слабенький аргумент. Хотя перед китайцами или европейцами при небольших конфликтах интересов можно будет оправдываться.

– А еще, уважаемый Санитар, вы как-то планируете свои личные интересы учитывать?

– Если я свои личные интересы в акционерном капитале учесть попытаюсь, меня на следующий день анафеме предадут, и вас вместе со мной. Очень уж тут контроля будет много. Секретность, новые разработки, оружие, большие деньги, задачи особой важности, международная деятельность. И по каждой из этих линий – свой контроль.

– А если среди акционеров будет инвестор, то этот инвестор сможет держать ваш пакет акций, а потом передать, когда будет можно. После выхода на пенсию, скажем. И договор можно об этом оформить.

– Это ты мне взятку предлагаешь? – хмыкнул Санитар.

Пупс развел ладони в стороны:

– Вы нужны компании. Без вас многие вопросы решаться не будут. С закупкой оружия, скажем, и новых тел. Если у вас интереса не будет, через годик вы о нас забудете, и наша жизнь станет намного сложнее.

Санитар надолго задумался. Потом поднял голову от тарелки.

– Аргумент сильный. Трудно отказаться. Но официальная доля государства должна быть пятьдесят один процент. Иначе не согласуем.

Я молча наблюдал за этой схваткой титанов. Периодически ловил себя на том, что теряю нить разговора и не понимаю, о чем они говорят.

– Сколько вы хотите?

– Десять процентов? – пожал плечами Санитар.

– Приемлемо. Значит, государственным организациям пятьдесят один, Санте двадцать пять, блокирующий пакет, мне двадцать четыре, из них десять – ваши, я их держу по договору траста. Деньги за себя и Санту вношу я. Правильно?

– Да. По нашему договору потом вдвоем обсудим.

– Только давайте обсуждать здесь, здесь защита хорошая. В игровых мирах и офисах всех интересных людей слушают. И меня, и вас. А теперь и Санту будут.

– Знаю.

Пупс повернулся ко мне:

– Ты как, согласен?

Я только кивнул. Потом вспомнил:

– Вообще, я хотел разделить акции между всеми в команде. Иначе несправедливо получится, все вроде одинаково воюем, а акции только мне.

Пупс раздраженно дернул щекой, похоже, он считал это лишним. Попытался объяснить мне:

– Это ты зря. Вот смотри: Санитар представляет государство и разработчиков, без них этот проект невозможен. Я даю деньги. Без меня вы могли бы обойтись, но получилось бы хуже. От тебя зависит решение всех вопросов в Африке. Заменить тебя, я так понимаю, некем, так что без тебя тоже компанию создать нельзя. А без каждого из бойцов – можно. Они наемный персонал, и их работа не изменится оттого, что их переведут из одной компании в другую.

Санитар, разрезая отбивную на тарелке, возразил:

– Не все так просто. Сейчас у них сложный переход. Они были командой почти равных сотрудников, а теперь кто-то становится директором и владельцем компании, а кто-то остается простым бойцом. Могут возникнуть конфликты, обиды. А команда маленькая, каждый человек важен. К тому же со временем они начнут расширяться, и все эти люди станут командирами.

– Пусть Санта сам решает, – Пупс махнул рукой. – Я даже рад буду, если Малышка что-то получит.

– Как у вас дела с Малышкой? Детей еще не планируете? – поинтересовался Санитар.

– Пусть институт закончит сначала, ей и так тяжело сейчас.

Санитар вернулся к теме акций:

– Санта, если ты решишь выделить своим людям акции, я советую распределять понемногу, по проценту или по половине процента. Чтобы было понятно – они не главные акционеры, а младшие партнеры, которые важны для компании, и участвуют в прибыли, но не имеют решающего голоса. И при этом нужно прямо сказать, почему именно так, почему ты от них отличаешься. Чтобы не оставлять неясностей. Я могу в этом разговоре поучаствовать и объяснить всё, меня они послушают.

Я поблагодарил. Действительно, авторитет Санитара поможет избежать размолвок.

***

После ухода Санитара Пупс задержался и устало расслабился.

Я поинтересовался:

– Слушай, а не страшно было предлагать ему войти в долю? Зачел так рисковать?

– Знаешь, без его помощи мы не смогли бы пробиться через госструктуры. Я как-то пробовал получить бюджетные заказы на разработки – это просто нереально. Как в болоте по пояс двигаться, каждый шаг выматывает. А без разрешения госструктур мы даже патронов не купим.

– Но он же и так помогает?

– Это он сейчас помогает. Помнишь, ты говорил, какой-то очень важный объект им нужен в Конго. Представь: через несколько месяцев мы этот объект захватим, туда оборонные системы поставят, – и больше мы не нужны. И нас можно просто задавить какими-нибудь ведомственными инструкциями, а объект распилить между важными людьми.

Я материализовал себе чашку кофе. Засмущался немного, но решил спросить:

– А почему ты говорил, что меня заменить некем, и я важен для проекта? Вроде я – человек не уникальный. Тот же Будда опытнее гораздо.

Пупс тоже вызвал себе кофе, поколебался и еще печенье выбрал. Попутно начал объяснять:

– Так некем больше. Вас там на месте всего девять человек. Нового кого-то посылать – потеря времени, пока он разберется в местных обстоятельствах, сработается с вами. Вначале, когда я был руководителем проекта, мне присылали ваши личные дела. Я с ними внимательно знакомился, когда решали, кто станет командиром после моего ухода. Дублон и Бонус – молодые и на лидерство не претендуют. Дедун иногда ведет себя импульсивно, у него юношеский максимализм не переиграл еще. Толстяк больше имеет дело с техникой, а не людьми. Малышка тоже молодая еще слишком для руководства, немного наивная, да и не стремится к этому.

– Да и я как-то не стремился… – отозвался я.

– Личные дела тех парней, которые к вам пришли позже из армии, я не видел, – продолжил Пупс. – Но они профессиональные военные, даже не офицеры. Можно догадаться, что они хорошо выполняют задачи, но не привыкли их ставить. Да ты и сам всё это можешь посмотреть, у тебя же доступ к личным делам должен быть.

– Не смотрел с такой точки зрения, повода как-то не было.

– А ты опыта крупных проектов не имеешь, но это со временем приложится, а небольшим управлять – уже сейчас способен. Вот и получается, что кроме тебя – некого ставить. Мне, кстати, Санитар тоже таких пряников не предложил бы. Не знаю, что там в моем личном деле написано, но явно не только хорошее. Я, кроме прочего, судимость имею. И скандальную репутацию.

– А почему он мне так много акций предложил? Там же большие деньги, я бы и гораздо меньшему пакету радовался.

– Ему все равно, какой у тебя пакет и сколько ты будешь получать, двадцать пять или десять. Это не его деньги, а государственные. Лишь бы у государства был контроль. Он вообще не мыслит в терминах денег или прибыли, его интересуют власть и выполненные задачи.

Мне стало немного понятнее, что происходит и чего можно ожидать.

***

Потом было еще несколько встреч втроем.

Пупс с Санитаром дотошно уточняли цифры, согласовывали документы, список акционеров со стороны государства, прочие вопросы. Я в этой работе участвовал, но на вторых ролях.

Согласовали.

Санитар обещал, что к концу сезона дождей в Конго продавит утверждение документов, и мы станем работать уже под новой вывеской.

***

Будда с Сусликом и Толстяком пришли ко мне с предложениями, как сделать наше вооружение более сбалансированным с точки зрения соотношения стоимость-возможности. Предложили купить как можно больше техники, потому что тот же броневик или «Черепаха» стоят в разы дешевле механического тела, а пользы от них может быть больше, если местность позволяет применить. Правда, при этом парни жаловались, что вооружение надо под конкретные задачи подбирать, а у нас непонятно, чем займемся в следующий раз.

Надо было что-то решить по этому поводу до окончательного согласования документов компании, потому что выбор техники влиял на общую сумму затрат, а значит – на размер уставного капитала.

Собрались, обсудили.

– Давайте исходить из того, что нам предстоит штурмовать объекты, которые будут хорошо защищены. Не так хорошо, как наши собственные, но людей там будет много и какая-то техника тоже будет. Может даже того уровня, что боевики в Судане используют – бронетехника и артиллерия без автоматического управления, стрелковые системы целеуказания, видеокамеры, маскировка.

Толстяк: – Я посмотрел в Эль-Фашире на «Черепахи» с минометами и ПТРК – мне очень понравились. Предлагаю купить больше «Черепах», броневиков не покупать. И стрелковых дронов больше, они недорогие, и «Солнечных зайчиков» два, чтобы резерв был и зона наблюдения шире.

Суслик: – Зря броневики критикуешь. Во-первых, «Черепахи» если часто использовать, мы грунтовку около нашей шахты разобьем в хлам, они же гусеничные. А нам надо какой-то броней траки с рудой сопровождать каждый день. Во-вторых, ПТРК дорог и хорош только против брони, у миномета скорострельность невысокая и высокоточные мины тоже дороги. А если будет большая банда на пикапах и внедорожниках? В этом случае скорострельная пушка броневика гораздо полезнее. И выстрел копейки стоит. Считаю, надо довести количество броневиков до пяти. И «Черепах» тоже купить, по пару штук с минометами и ПТРК. И с пулеметом одну, к тем трем, которые уже есть. Большим количеством одновременно нам управлять сложно будет.

Будда: – Можно всех, не только специалистов по огневой поддержке, научить управлять броней. Да у нас и так большинство парней умеет, лучше или хуже.

Толстяк: – А что с ПВО будем делать? Давайте защиту нашей шахты до того же уровня подымем, что у базы в Судане – два «Панциря», один «Град» с высокоточными ракетами. И еще машину управления боем, на случай, если далеко от базы воевать придется, чтобы от качества связи не зависеть.

В общем, предложений было много. И всё нужное. Кое-что урезали, но все равно список получился длинный. Подсчитали, обалдели. Конечно, с чем сравнивать: если со стоимостью наших тел – не так уж и дорого получилось. А эффект будет громадный.

Я поговорил с Пупсом, в конечном счете ему, как инвестору, придется все это оплачивать. Он согласился с нашими доводами. Подтвердил, что из современного оружия покупать надо всё, что дают. Потому что потом, когда станем частной компанией, могут и не дать.

Заказали всё сразу, через Санитара. Санитар хмыкнул, глядя на список и сумму, но подписал.