Сейчас затишье. Ночью с «той стороны» опять стреляли. Страшно. Людей, живущих здесь трудно по-настоящему понять. Они всегда живут в страхе. Представьте, что вам каждый день приходится засыпать с мыслью о том, что можно не проснуться! Неподалеку от места, где я работаю поваром, в нашем поселке, есть госпиталь. Я ни разу не была там, но Лида говорит, что раненых там много. У нее жених на фронте. Служит. Его призвали полгода назад. Она и приехала. У всех нас тут свой интерес, своя цель, на самом деле. Просто так сюда не поедет никто, поверьте, я знаю, о чем говорю.

Стоят последние дни зимы. Двадцатиградусный мороз сковал все вокруг. Но дело не в морозе. У меня душа замерзла. С тех пор, как… Я знаю, насильно мил не будешь. И если человек не хочет быть с тобой – то нельзя его вынудить. Все это я знаю. Понимаю. Умом. Но не душою. Душа. Она у меня закрыта на десяток тяжеленных замков сейчас. И кто в этом виноват, так это ты, Артем. Ты – мой злейший враг, мой неизбежный мучитель. Лидке хоть есть чего ждать: она жениха с войны ждет. Заметь, жениха. А мы-то с тобой ведь даже женихом и невестой не были. Но знаешь, мне от этого даже легче. Слава Богу, ты для меня никто. И я для тебя никто. Так, бывшая подруга.

«Как странно писать это! Что за чушь? «Враг», «никто», «бывшая подруга». Как странно читать и произносить эти слова. Неужели, неужели мы больше не друзья с тобою? Друг. Да, ты был им, и именно поэтому стал врагом теперь. Когда же мы увидимся с тобою? Неужто никогда? Жаль, я не имею права ни позвонить, ни написать тебе. Нет. Не имею никакого. Жаль.

Простишь ли ты меня, дорогой Артем, за мою ложь? О чем я? Сейчас расскажу. Лида надоела: рассказывает все время только о своем Богдане, рассказывает. А потом возьми да и спроси: «Люда, а у тебя жених есть?». А я и ответила, что есть и что зовут его Артем. Вот так я солгала о тебе.

Жду весны. Хочется, чтобы вместе со снегом и льдом оттаяла душа, чтобы весеннее солнце согрело ее своим теплом, и десять тяжеленных замков упали с нее и разбились вдребезги.