– Мороженое? Вот это да!

Дело в том, что отец Джавада был удивлен моей неосведомленностью:

– А разве ты не знал, где получают мороженое?

И я поехал туда, держась следом за двумя другими машинами. Первая из них, кухонный фургон синего цвета, была еще намного больше раздолбана, чем Парвизов фургон. Было похоже на то, что он раза два-три переворачивался, после чего, вероятно, группа людей, поднатужась, переворачивала его обратно, ставя на четыре колеса. Заводили, и он ехал дальше.

«Ни одной целой лампочки и ни одного незапачканного местечка на нем! Просто живого места нет на этой машине! Это же постараться нужно было, чтобы вот так-то… Значит, держи ухо востро, иначе и твой фургон таким станет…»

Мы ехали по направлению из города. Миновали пальмовые рощи. Второй была машина «Скорой помощи» – белая с красными полосами; ее правое переднее колесо заметно болталось. Поэтому я на всякий случай держал с ней дистанцию. Этот отряд, как и наш, наверняка имел всего одну машину, в противном случае «Скорую» не послали бы за едой.

Путь наш продолжался по главному асфальтовому шоссе до развилки с тремя дорогами, где красовался блестящий указатель. Там первый фургон свернул направо, за ним – «Скорая», и за ней я.

Показался бетонный забор, ворота, возле которых неряшливо было написано черным: «Фабрика мороженого “Мехр”».

В воротах солдат снял с крюка цепь, и мы все трое по очереди заехали внутрь. Сначала синий фургон, затем медицинская машина, за ней фургон Парвиза.

«Никогда не соглашайся, чтобы этот фургон хотя бы на час-два получил твое имя. Это фургон Парвиза, Парвиза, Парвиза!»

Интересно, зачем фабрике мороженого солдат на воротах?

…Здесь я вынужден был резко затормозить, чтобы не врезаться в «Скорую». Она, в свою очередь, встала перед довольно высокой бетонной стенкой, а я бездумно ехал за ней, словно на буксире. Первый фургон остановился чуть поодаль, у большого склада. Из медицинской машины вышел ее водитель в форме цвета хаки. Оглянулся на меня, но ничего не сказал. На возвышении стоял другой человек, в белом халате и черных сапогах. Они заговорили о чем-то, неслышном мне. Потом человек в белой маске крикнул мне:

– Ты за мороженым?

– Да!

– Мороженое с другой стороны склада!

Улыбнувшись, он показал мне рукой, как объехать, и я, уже почти выйдя из фургона, вновь запрыгнул в него и сел за руль. Отъезжая, я видел, как они вдвоем с усилием открывали раздвижную дверь. Я объехал складской корпус, здесь слышалась работа дизельного электрогенератора.

«В сто раз хуже штабного генератора!»

У этих задних ворот я увидел и синий фургон, и еще сломанный «Лендровер» со снятыми колесами, приткнувшийся возле фабричной стены. Дверь Парвизова фургона открылась со всегдашним оглушительным скрипом. Водитель синего фургона, в очках, спросил меня с исфаханским акцентом:

– А где господин Парвиз?

– Алейкум ас-салам! – ответил я ему с иронией. Понимай так: «Исфаханцам здороваться не нужно?»

– Простите, ради Аллаха! Я поздоровался в то время, как вы открывали двери.

Вот и опять я в дураках…

– Говоришь, Парвиз где? Осколком в него попало, сдох!

Исфаханец вздрогнул от моих слов.

– Осколком попало? Вы шутите?

– Нет, серьезно. А где тут мороженое получают?

Он повел меня, вконец расстроенный.

Задний двор, как и передний, был окружен высоким, выше человеческого роста, бетонным забором. Ясно было, что в прежние времена здесь грузились мороженым трейлеры, тяжелые грузовые фургоны. Я запрыгнул на помост, там полеживал на одеяле, отдыхая, кладовщик. Поднялся мне навстречу.

– Отряд «Арванд»[11]?

– Так точно!

– Пятнадцать человек?

И он отодвинул в сторону тяжелую дверь. Она откатилась легко, а за ней я увидел дверь холодильника поменьше, отблескивающую сталью. Когда он открыл эту дверь, оттуда сильно дунуло морозом, и кладовщик нырнул в темноту. Мы с исфаханцем остались ждать. Он медлил, наконец, преодолел свои колебания:

– Так скажи мне! Значит, Парвиз стал шахидом?

– Да нет, дорогой! – ответил я. – У него, как у кошки, семь жизней. За него не беспокойся!

– Так, значит, жив? Слава Аллаху!

– То есть что – реально кто-то может радоваться тому, что он выжил? – спросил я.

– Не знаю, почему вы так говорите… – ответил исфаханец. – Но господин Парвиз… Он ведь отличный парень!

«Да ну!»

– Мы когда ездили, – продолжал исфаханец, – он показал мне несчастных людей, чтобы я, когда беру еду, отвозил им…

Стало быть, наш друг и другие фронтовые машины к рукам прибирал? Слава Аллаху! Я нашел товарища по несчастью…

Между тем кладовщик вынес из холодильника коробки, из-за которых не видно было даже его лица. Поставил их на землю.

– Две коробки «Арванд», четыре – «Фиазийе»!

Фиазийе! Стало быть, машина исфаханца принадлежала отряду, который держал фронт в том районе… Я взял свои две коробки: мороженое в стаканчиках «Мехр», пастеризованное и гомогенизированное…

С помоста я спрыгнул с коробками в руках. А исфаханец дошел до пологого спуска и спокойно спустился там.

Я поставил коробки в кузов, подальше от горячих котлов с едой. Нужно было спешить, иначе вместо мороженого привезу ребятам сладкую воду…

«Да, еще ведь нужно заехать к матери Джавада!»

«Очень о тебе всегда спрашивает!» – так сказал сегодня отец Джавада, когда грузил горячую еду. И все его слышали, и мне стало стыдно. Обязательно нужно к ней заехать! А радар два-три часа подождет без моего догляда…

Погудев сигналом фургона, я попрощался с исфаханцем. Проезжая мимо, видел, как он ворочал грузы в своем фургоне, потом я обратил внимание на дизель-генератор. Видимо, работал он непрерывно; от него тянулось два толстых электрических кабеля на железных подпорках к зданию склада-морозильника. К двум другим похожим складским зданиям проводов не было, стало быть, и электричества там не было. Морозильник для мороженого, видимо, работал еще с довоенных времен, но какая всё же была нужда в том, чтобы с такими трудами и заботами организовывать его электропитание? Ведь морозильник должен работать непрерывно, точно также и дизель-генератор…

Я замешкался, разворачиваясь, и исфаханец уехал раньше меня. Я вновь въехал в первый двор и увидел, что «Скорая» стоит на том же месте. И те два человека по-прежнему хлопотали рядом с ней. Они склонились над столом, и я заметил необычную белую ткань, а рядом… Что за деревянный сундук? Это ведь гроб! Точно, гроб! Но что делает гроб возле морозилки для мороженого?

Мне стало любопытно. Я остановил фургон и вышел. Да, это был гроб! А оба человека – тот, в сапогах, и водитель медицинской машины – облачали в саван покойника! Вот чем они были заняты! Труп лежал на столе, а они пеленали его белой нейлоновой материей. А рядом на земле лежала крышка гроба…

На миг я оцепенел от удивления. Вот так перемороженное мороженое! По вкусу легко можно было понять, что это мороженое несколько раз таяло, а потом опять замерзало, но если это происходило из-за перебоев с электричеством в этом морозильнике, то ведь одновременно и в смежной морозилке морга покойники переставали охлаждаться, и лед на них тоже превращался в воду. И сколько уже месяцев мы едим это мороженое!

Вот так мороженое «Мехр»! Место хранения: морозильник-морг для шахидов. Я невольно оглянулся в кузов на покрытые инеем отпотевающие коробки. Потом осмотрелся по сторонам. Теперь мне стало понятно, зачем в этом морозильнике постоянное электропитание. Эта влага, оседающая на коробках, на вентиляции, эти два морозильных зала один впритык к другому… Мороженое: стаканчики, трубочки, на палочках, разноцветное… А за стеночкой – трупы солдат, ополченцев, бойцов сил самообороны, простых жителей… И оба зала питаются от одного генератора. И вот влага оседает на коробках, и влага оседает на мертвых телах…

Оба работающих человека подняли покойника, один держа за голову, второй – за ноги, и положили его в гроб. На миг мне показалось, что им нужно помочь… Нет, только не я! Я сел за руль и включил передачу…

Машина рванула с места. Опять развернувшись, я оставил позади морозильник и видел теперь въездные ворота. И увидел сотни гробов, сваленных как попало вдоль бетонного забора, с внутренней его стороны. То по одному, то в несколько ярусов…

Фургон уже выезжал со двора, и гробы скрывались из вида. Но новый вопрос сверлил мне мозг: в результате того ужасного плана, который придумал Гасем для борьбы с радаром, – сколько гробов причитается нам?

Я выехал за ворота. Всё еще хотелось прибавить скорость. Мороженое, будь оно проклято…