Трудно переоценить геостратегическое значение Югославии для России, поскольку она была ключевым регионом для установления контроля над Балканским полуостровом. В геополитическом плане эта территория входит в орбиту защитного геополитического пояса России наряду с Малой и Центральной Азией, Кавказом и Закавказьем. Балканы являются демаркатором внешнего геополитического периметра национальной безопасности России от угроз с Запада. Это сфера прямых национальных интересов нашей страны: контроль в бассейнах Черного моря и Каспия напрямую связан с Юго-Восточной Европой. Кроме того, соединяя Черное море со Средиземным, Балканы расширяют Балтийско-Черноморскую дугу геополитического пояса нашей страны.
Территория бывшей Югославии также является важнейшей областью геоэкономики России, связанной, в том числе, с развитием энергетических и инфраструктурных проектов.
В то же время важное геостратегическое значение Балканского полуострова для нашей страны также делает его сферой потенциальных угроз безопасности Российского государства. С одной стороны, это попытки Турции, а также стран Ближнего Востока, используя фактор мусульманского фундаментализма, построить «дугу нестабильности» от Ближнего Востока до Центральной Азии, Закавказья и мусульманских регионов Балкан, что напрямую затрагивает интересы нашей страны по внутреннему периметру безопасности – мусульманских кавказских республик.
С другой стороны, территория бывшей Югославии является сферой интересов англосаксов в их построении «Нового мирового порядка». После распада биполярной геополитической системы Восточная Европа превратилась в периферию Западной. Чтобы удержать эти территории под контролем, основной форпост нового мирового порядка Соединенных Штатов в рамках геостратегии «управляемый хаос» начал реализовывать план создания большой зоны конфликта в Европе, простирающейся от Ближнего Востока и днепровско-дунайских очагов до границ Чехии с Германией. Последним и стратегически важным форпостом сопротивления строительству этой дуги локальных конфликтов была Югославия.
В англосаксонских проектах по установлению мирового господства важнейшим стратегическим направлением на протяжении веков было формирование военно-стратегического плацдарма против России на Балканском полуострове. С начала ХХ века балканская геополитика Соединенных Штатов была направлена на создание здесь «дуги безопасности» вокруг Сербии из марионеточных государств – от Македонии до Албании, Хорватии, Румынии, Венгрии. Кроме того, на примере судьбы Югославии Соединенные Штаты стремились продемонстрировать всему миру свое безусловное лидерство в формирующемся однополярном миропорядке и создать качественно иную модель европейской системы безопасности, основанную на новой роли НАТО. Здесь, на Балканах, Соединенные Штаты пытаются создать своего рода филиал – «Балканское НАТО», – который стал бы новым изданием Балканской антанты 1934 года.
Кроме того, после уничтожения подразделения ОВД Югославия стала важным конкурентом Соединенных Штатов на мировом рынке в области производства и продажи оружия.
Югославская карта была вновь разыграна в сложной геополитической и дипломатической игре двух новых сверхдержав – Соединенных Штатов и СССР – сразу после окончания Второй мировой войны. С помощью экономических рычагов и политических комбинаций из-за разногласий между Сталиным и Тито Западу удалось оторвать Югославию от Советского Союза, и он возглавил ядро Движения неприсоединения. Однако исторические связи между народами Балкан и Россией были традиционно сильными, поэтому Соединенным Штатам не удалось забаррикадировать Средиземное море Югославией для СССР. На протяжении всего своего существования Югославия была потенциальным геополитическим партнером Советского Союза, что во многом определялось осознанием культурного, исторического и кровного братства между сербским и русским народами.
Этноисторический элемент, народ, который является основным элементом империй, часто недооценивается в историографии, но именно на нем зиждется фундаментальная целостность многонациональных государств. Народ, его культурная и ассимиляционная сила является важнейшим фактором геополитики внутреннего пространства страны, направленным на обеспечение государственной целостности и суверенитета.
Русские и сербы с их наднациональным мышлением смогли объединить различные народы в рамках значительных геополитических пространств, защитить их и их государства от внешних угроз, иногда жертвуя собственными интересами.
Роль таких государствообразующих народов, носителей идеи объединяющей власти, понимали, например, идеологи Третьего рейха, стремившиеся своей политикой и пропагандой на оккупированных территориях разжечь вражду народов СССР к русскому народу. Это понимали и американские геополитики, спонсирующие русофобские организации и движения на территории СССР и в постсоветской России. Аналогичная политика проводилась и продолжает проводиться в отношении сербского народа, который пожертвовал идеей собственного сербского государства, объединил балканские народы в тело Югославии.
Это самая важная часть современной гибридной войны. Известный философ и конфликтолог С. Хантингтон писал, что после окончания холодной войны линии будущих фронтов будут проходить по линиям этнического и религиозного раскола между цивилизациями, что спровоцирует войны между государствами, неправительственными группами и так далее. И очень часто эти войны будут преследовать цель установления контроля не только над территорией, но и над людьми. Что будет означать – «этническая чистка», освобождение территории от одного народа для другого. Это затяжные войны. Как Д. Тернин отмечает, сегодня классическая агрессия против международной безопасности сменилась новыми вызовами – конфликтами на этнической и религиозной почве[24].
Многонациональная и многоконфессиональная Югославия является сестрой-близнецом СССР или, как метко определила исследователь М.Ю. Мартынова, Югославия и СССР являются «параллельными мирами» с типологически общими проблемами. Целостность Югославии, как и СССР – на русских, основывалась на государствообразующем звене, объединяющем народы, – сербах. Именно сербский народ возглавил движение сопротивления немецким захватчикам во время Второй мировой войны и, объединив другие народы в освободительной борьбе, отстоял независимость Югославии. Но после окончания Второй мировой войны в Югославии сербский народ, его историческая и политическая роль и вклад в Победу не были должным образом учтены, как это было сделано в СССР по отношению к «старшему и могучему брату в семье советских народов». Сербы были рассеяны по республикам Югославии, треть из них находилась за пределами Республики Сербия. Действовал принцип «слабая Сербия – сильная Югославия». Глава государства, хорват по национальности Иосип Броз Тито, движимый идеей создания, по сути, Панбалканского союза, хотел и верил, что социалистическая Албания станет частью югославского государства. В связи с этим сербским Косово и Метохии была предоставлена автономия, где произошла широкая миграция албанского населения. В то же время были созданы искусственные препятствия для возвращения сербского населения в Косово, которое бежало, спасаясь от нацистов во время Второй мировой войны.
Своей национальной политикой Тито способствовал росту антисербских настроений, подпитывая их уступками албанскому населению и ущемляя права сербов (например, в 1974 году албанский язык получил официальный статус в Косово, хотя в 1968 году в Косово прошли массовые демонстрации албанцев против сербов, сопровождавшиеся погромами, уничтожением имущества сербов).
В 1960‑х годах в Республике Хорватия началась националистическая сербофобская пропаганда. Местные СМИ сообщили об экономической эксплуатации развитой Хорватии Югославией. Массовые демонстрации начались с лозунгов создания национального государства, в школьной системе практиковались националистические принципы, которые дискриминировали сербское население. В начале 1970‑х годов эти сепаратистские тенденции были успешно прерваны (националистически окрашенная «Хорватская весна», западноцентристское либерально-технократическое движение в Сербии, Словении, реформистское направление в союзах коммунистов Македонии, Боснии и Герцеговины).
Важно отметить, что как в Косово, так и в Хорватии беспорядки были организованы в основном молодежными организациями, которые считали, что национальный вопрос в стране не решен. Н.Б. Городецкая приводит данные социального опроса, проведенного в Югославии в 1971 году среди молодежи, согласно которым, по мнению респондентов, национальный вопрос был поставлен на третье место среди основных проблем югославского общества[25].
Русская культура была базовой культурой «новой исторической общности», административный аппарат национальных республик, краев и областей обязательно включал русские кадры. Выход из этой ситуации продемонстрировал опыт СССР, где было построено наднациональное советское сообщество, что впоследствии нашло отражение в «брежневской» Конституции 1977 года. В то же время уважались особенности национального многообразия народов СССР, их традиции и обычаи. В этой связи трудно согласиться с Н.Б. Городецкой, которая считает, что формула югославского интегрального универсализма должна была основываться на стирании национальных особенностей народов. Идея «югославизма» во многом основывалась на советском опыте, но, согласно переписи 1985 года, только 4–5 % населения Югославии называли себя «югославами». Причина, на наш взгляд, в том, что в отличие от СССР, где к 1930‑м годам был преодолен национальный нигилизм по отношению к государствообразующему русскому народу, смягчилась борьба с «великорусским шовинизмом», в Югославии культура сербского народа не стала основой для создания новой исторической югославской общности.
В рамках многонационального руководства СФРЮ ключевые посты в руководстве не занимали сербы: глава государства Иосип Броз Тито был хорватом, 1‑й председатель Союзной ассамблеи СФРЮ Эдвард Кардель был словенцем. Стремясь сохранить статус-кво в национальном руководстве, Тито начал кампанию по борьбе с «Великим сербским национализмом». В результате интересы сербского народа оказались в униженном положении по сравнению с другими народами. Согласно Конституции 1974 года, положение Сербии было резко снижено по сравнению с другими республиками Югославии, поскольку автономные области в составе Сербии получили широкие полномочия. Это препятствовало работе властей республики, нарушало систему подчинения в территориальной обороне, что фактически нарушало целостность Сербии. Конституция 1974 года нанесла удар не только по национальному, но и по политическому и административному единству страны. По словам К. Никифорова, Конституция 1974 года, по существу, передала югославские республики в конфедеративные отношения, и автономные территории стали республиками де-факто. Таким образом, Югославия превращалась в «формальный союз национальных образований». Важно также отметить, что спецслужбы, которые как ведомства входили в состав Министерства внутренних дел, также были разделены между республиками. По словам О. Валецкого, это определило их участие в процессе уничтожения Югославии.
На фоне экономического кризиса в Югославии в конце 1980‑х годов в одном из самых отсталых регионов СФРЮ – Косово в 1981 году разразился сербско-албанский конфликт, в ходе которого местные албанцы-мусульмане, опираясь на поддержку Албании, выдвинули антигосударственные лозунги, выступая за признание Косово республикой или за присоединение к Албании.
Этот локальный конфликт послужил своеобразной лабораторией для разработки и применения определенных технологий цветных революций. В частности, речь идет о формировании подпольных оппозиционных организаций на «ручном управлении» США, аккумулирующих и концентрирующих протестную энергию внутри страны. Так, по словам Е. Гуськовой, различные нелегальные организации косоваров (косовских албанцев) объединились в 1982 году в «Движение за Албанскую Социалистическую Республику в Югославии», центральный комитет которого находился за границей. Сепаратистские проалбанские ячейки были также созданы в Югославской народной армии. К 1988 году их было уже около 225, насчитывавших более 1500 человек.
В стране начался стремительный рост национального самосознания среди сербов. Наиболее полно это было отражено в Меморандуме Сербской академии наук и искусств (Меморандум САНИ) 1986 года. Основные идеи этого широко распространенного Меморандума в средствах массовой информации были связаны с утверждением Великой сербской нации в противовес дискредитированной искусственной идее «югославского» народа.
Таким образом, к концу 1980‑х годов политика СФРЮ в области национальных отношений провалилась и стала одной из причин распада Югославии и локальных войн на ее бывшей территории в 1990‑е годы. К числу просчетов национальной политики руководства СФРЮ можно отнести попустительство властей культурной ассимиляции, точнее, албанизации Косово.
Для распространения сепаратистских идей в Косово и республиках Югославии была благодатная почва, связанная с нерешенным вопросом геополитики внутреннего пространства Югославии – неравномерностью в развитии регионов. В результате непродуманной политики руководства СФРЮ в стране появились экономические локомотивы, такие как Словения и Хорватия, которые считали, что они тянут за собой другие неразвитые регионы страны, и аутсайдеры, такие как регион Косово. Руководство СФРЮ не обеспечило экономическое выравнивание регионов страны, поскольку это было одним из условий получения кредита от МВФ в 1980‑х годах. Порочная практика получения кредитов в западных инвестиционных банках сложилась еще при Тито. Таким образом, национальные и религиозные проблемы подпитывались западными кураторами не только за счет поддержки сепаратизма, но и за счет прямого экономического давления.
После беспорядков в Косово в 1980‑х годах, когда прошла волна антисербских демонстраций местных албанцев при пассивности властей, по словам Городецкой, сербское общество окончательно отказалось от югославской идеи и начало искать собственную национальную идею, связанную с пониманием того, что создание Югославии, в которой ущемлялись права сербов, было ошибкой. Таким образом, идея создания суперэтноса югославов провалилась.
Во многом сила Югославии основывалась на авторитете Иосипа Броз Тито. После его смерти в 1980 году вместо президентской власти сформировалось слабое коллективное руководство, что привело к серьезному системному кризису в стране. Еще при жизни Тито страна была поставлена на кредиты различных западных финансовых организаций и кредиты МВФ, но Соединенные Штаты начали использовать эту зависимость после того, как в СССР началась политика «перестройки» и «нового мышления», что на практике, среди прочего, привело к выходу СССР из Центральной и Восточной Европы. Попытка выйти из экономического кризиса, а также выровнять положение республик и краев потребовала финансовой помощи. Отойдя от традиционных сфер влияния и защитных геополитических поясов, Советский Союз больше не мог оказывать помощь Югославии во время правления Михаила Горбачева.
В мае 1988 года СФРЮ вновь получила кредит МВФ, уже на условиях закона о приватизации и практики монетаристской политики. Однако руководство страны провело приватизацию на добровольной основе и, защищая отечественную промышленность от иностранного капитала, установило барьер – 10 % акций приватизируемого предприятия для иностранных раскопок. Однако, несмотря на этот протекционистский подход, экономика страны находилась под сильной опекой Запада, и руководство страны пошло на либерализацию цен, что привело к гиперинфляции. Значительная часть долга была использована для обслуживания самого кредита, что разъедало экономику страны изнутри.
Тем не менее у сербского народа был лидер, у которого был четкий план, соответствующий геополитике внутреннего пространства всей Югославии – сохранить единство и целостность страны. Этим лидером был глава Коммунистической партии Сербии – Слободан Милошевич. В 1987 году он разработал стратегию по возвращению сербам их прав как титульной нации СФРЮ, а Сербии – статуса первой республики государства. Предполагалось, что сербы будут переселены в республики с ярко выраженными сепаратистскими настроениями (Хорватия, Словения, Босния и Герцеговина), и круг сербской администрации будет расширен. Проблему Косово предполагалось решить радикально, но гуманными методами. Милошевич не пошел по израильскому пути и не выселил албанцев из Косово, понимая, к каким последствиям это может привести. План Милошевича был основан на ликвидации автономий в составе Сербии, основанных на сербском народном движении. К октябрю 1988 года политические элиты, лояльные курсу Милошевича, пришли к власти в Воеводине и Косово. В то же время многие действия Милошевича вписываются в существующие схемы разрушения единого югославского социалистического государства, не говоря уже о том, что просто не существовало правовых механизмов для реализации наиболее громких заявлений Милошевича.
Важным событием накануне трагедии местного сербского населения, которая вскоре началась в Косово, стало выступление С. Милошевича, который уже стал президентом Сербии (с мая того же года), на митинге 28 июня 1989 года. В нем Милошевич призвал сербов не покидать Косово «во имя ваших предков и ваших потомков. Югославия не существует без Косово», пообещав им полную поддержку. Поверившие ему сербы Косово и Метохии фактически превратились в заложников нового сербского руководства, более заинтересованного в сохранении собственной власти, чем в сохранении единства страны – как всей Югославии, так и самой Сербии.
В 1989 году Сербия при поддержке Черногории снизила уровень автономии Воеводины и Косово, что было воспринято некоторыми элитами на Западе как их полное упразднение в качестве автономий. Эта мера не решила проблемы сепаратизма в Косово и Воеводине, но усилила центробежные силы по всей Югославии. Посягательство на права Косово и Воеводины вызвало протесты со стороны остальных югославских республик, которые переросли в требования реформировать СФРЮ в целом. Идя на уступки, руководство СФРЮ (отметим, что в этот период председателем правительства СФРЮ был хорват А. Маркович, а председателем Президиума Национального собрания СФРЮ является словенец Я. Дрновшек) разрешило формирование партий. Приход к власти в республиках новых лидеров, которые, подобно Милошевичу, стремились самоутвердиться в «своих» республиках путем ослабления или даже полного разрушения единого государственного организма Югославии, запустил процесс распада страны.
16 марта 1991 года новые – по сути «революционные» – сербские власти устами Милошевича заявили, что Сербия отказывается выполнять обязанности федерального центра. Остается спорным вопрос, можно ли считать это решение сербского руководства аналогичным по своим последствиям для СФРЮ провозглашению «Декларации о государственном суверенитете РСФСР» для Советского Союза 12 июня 1990 года. Но очевидно, что оба события явились результатом в чем-то идентичных процессов распада государственного единства двух стран, вступивших в период длительных преобразований, результатом которых стало их исчезновение с политической карты мира.