Проблема Косово и Метохии имеет давние корни, но как линия цивилизационного разлома она, как и многие проблемы многонациональной Югославии, проявилась во время Второй мировой войны. В то время большая часть этих территорий входила в состав Великой Албании, созданной режимом Б. Муссолини. Неалбанское население активно перемещалось и уничтожалось с этих территорий, в то время как албанское население, наоборот, росло. После окончания войны И. Броз Тито, движимый идеей создания югославо-албанской федерации, поддержал статус албанцев в Косово, пообещав им присоединиться к Албании в будущем. С этой целью была проведена целенаправленная политика по вытеснению сербов с земель Косова и Метохии. Так, в марте 1945 года был принят указ, временно запрещающий возвращение сербов и черногорцев на их прежние места жительства.
Еще в 1947 году будущий посол США в СФРЮ Л. Иглбергер, видя заигрывания властей с косовскими албанцами, заявил в интервью югославскому журналисту, что: «Вы боретесь с антикоммунистической эмиграцией, и вы не замечаете, что в Приштине выкапывают могилу Югославии».
Произошла искусственная замена этнического состава исконных сербских земель. Тито медленно, но верно проводил курс на дальнейшее отделение Косово от Сербии и его присоединение к Албании. И, как было сказано, одной из его составляющих было попустительство властей перемещению неалбанским населением албанцев. Сразу после войны Тито освободил албанское население Косово и Метохии от ответственности за преступления против сербского населения, что, естественно, вызвало сепаратистскую деятельность албанских националистов.
На этом фоне, как отмечает Е. Гуськова: «Каждое послевоенное десятилетие повышало статус Косово и приводило к значительному расширению автономии – от автономной области в составе Сербии в 1945 году до автономной области с широчайшими полномочиями, почти равными с республиками субъекта федерации, в 1974 году». И чем больше прав было у Косово, тем более радикальной становилась деятельность албанских националистов – от пропаганды в 1950‑х годах до восстания в 1980‑х годах, которое к 1990‑м годам переросло в локальную войну. Постоянные безнаказанные провокации, диверсии, акты агрессии против православной церкви, против сербов и черногорцев привели к их миграции с территории Косово. В то же время албанцы чувствовали себя безнаказанными, и укрепление статуса Косово дало им осознание того, что чем активнее они будут действовать, вытесняя сербов и черногорцев, тем больше уступок они добьются от югославских властей, и в конце концов Косово присоединится к Албании.
Прелюдией к локальной войне в Косово стали массовые демонстрации албанских националистов с начала 1981 года. В марте этого года правительство Югославии ввело в крае чрезвычайное положение. Однако этническая чистка в Косово от неалбанцев продолжалась и даже усилилась. Причины всплеска такого национализма кроются не только в социально-экономических проблемах этого самого отсталого региона Югославии. Как отмечает Е. Гуськова, на протяжении всего послевоенного периода регион активно финансировался государством: «За период с 1965 по 1985 год темпы экономического роста в крае были самыми высокими в стране и составили 6,7 %. Промышленное производство выросло в СФРЮ на 6 %, а в Косово – на 7 %». Однако уровень жизни в провинции оставался одним из самых низких, уровень безработицы был самым высоким в стране. Причина такой социально-экономической ситуации заключалась в том, что государственные инвестиции в регионе коррелировали с естественным приростом местного населения, которое опережало другие регионы СФРЮ (по этому показателю регион был первым в Европе), тем самым они фактически приобрели характер «демографического». В то же время сами косовские албанцы считали, что регион недофинансирован.
Растущее население и молодежь активно включались в проалбанскую систему образования и воспитания, которая была разрешена в провинции даже при Тито в 1960‑х годах. Преподаватели и профессора из Албании преподавали в косовских школах и университетах. Занятия проводились по учебной литературе, привезенной оттуда же. В то же время в провинции игнорировались национальные программы и образовательные стандарты СФРЮ.
Албанский национализм свободно проник во все поры косовского общества – от власти и властных структур до сферы образования, науки и культуры.
Сербское руководство не сидело сложа руки. Для преодоления отсталости и изоляции Косово были приняты как экономические меры, так и идеологические – пропаганда классовых ценностей, которые должны были объединить все народы, жившие здесь. В 1987 году была принята комплексная программа развития экономики, социальной и образовательной сфер региона. В частности, предусматривались меры по укреплению материальной базы самоуправления, развитию новой современной инфраструктуры, укреплению социальной сферы. Была также разработана национальная программа по предотвращению выселения сербов и черногорцев из Косово.
В 1989 году Союз коммунистов (СК) Сербии произвел кадровые перестановки в руководстве регионального комитета СК Косово. Азем Власи, один из самых авторитетных лидеров косовских албанцев, который боролся против плана обуздания сепаратизма Косово, был заменен кандидатом С. Милошевичем. В ответ в столице Косово и других городах прошли акции протеста. В начале 1989 года началась забастовка шахтеров, которых поддержали в Словении. 3 марта 1989 года Президиум СФРЮ ввел комендантский час в Косово.
Команда президента Сербии С. Милошевича взяла курс на централизацию управления в республике, выступив за отмену ряда полномочий региональной администрации. Это решение было закреплено в сентябре 1990 года в новой Конституции Сербии 1990 года, согласно которой большая часть законодательных и судебных полномочий была передана Белграду. Административные вопросы, вопросы культуры и образования, а также бюджет оставались под юрисдикцией Приштины. Изменения коснулись и системы расстановки кадров: сотрудники из других частей Сербии были направлены в областную администрацию, на государственную службу, в учебные заведения с массовым увольнением албанцев из государственных структур, в том числе по их собственному желанию.
Борьба сербского руководства за сохранение целостности республики, как и ожидалось, вызвала волну протестов, акций гражданского неповиновения и массовых демонстраций албанского населения. Особый фронт противостояния развернулся в сфере образования. В борьбе за умы, особенно молодежи, косовские албанцы опирались на поддержку Албании. После того как в Косово было прекращено финансирование образования на албанском языке из республиканского бюджета, в крае была создана подпольная система образования, которая охватила 400 тысяч школьников и 15 тысяч студентов.
Для урегулирования ситуации в условиях чрезвычайного положения войска были развернуты в ряде городов Косово. Столкновения между протестующими и полицией привели к жертвам. Эти события нашли отклик в устремлениях сепаратистских режимов других республик Югославии – Словении, Боснии и Герцеговины, которые поддерживали албанское население Косово.
Парад республиканских суверенитетов распространился на регион Косово. Когда Словения провозгласила себя независимым государством в июле 1990 года, албанские делегаты Ассамблеи опубликовали Конституционную декларацию Республики Косово в Косово. Собрание края было распущено по решению Сербии. Однако депутаты Скупщины Косово на секретной встрече сформировали «параллельные структуры власти»: незаконный парламент, правительство. 7 сентября 1990 года делегаты распущенной ассамблеи приняли новую Конституцию края, в которой Косово было объявлено республикой.
В регионе установилось двоевластие. В сентябре 1991 года косовские албанцы провели референдум о независимости края, а в мае 1992 года – выборы президента Республики Косово, за которыми наблюдали несколько международных организаций и представители Запада, однако, не имевшие полномочий от официальных властей ни Югославии, ни Сербии, ни даже самого Косово. В этот период усилился пропагандистский натиск европейских и американских СМИ на «шовинистическую» «Великую Сербскую империю». Например, один из ведущих немецких журналов «Шпигель» опубликовал истории тысяч несчастных албанцев, которых сажают в тюрьму только потому, что они хотели автономии, которые будоражат воображение европейцев. Пытаясь разжечь кризис, журналисты этого издания рассказали о судьбе несчастной Македонии, которую ждет аналогичная участь от великих сербов. Западные СМИ искали причину для вторжения вооруженных сил НАТО. Произошла массовая демонизация сербов и «сербо-Югославии». Сербы были буквально дегуманизированы с помощью пропаганды в лучших традициях пропаганды Геббельса. Средства массовой информации в Европе и Соединенных Штатах называли их «учениками Саддама Хусейна», «потомками Чингисхана», «этнофундаменталистами», «сербобольшевиками», «византийцами» (то есть, с точки зрения Запада, не настоящими христианами, православными консерваторами, христианами второго сорта), «азиатами» и т. д.
Руководство СРЮ, стесненное санкционной политикой в связи с событиями в БиГ, предпочло спрятать голову в песок и игнорировать косовскую проблему. Оно позволило ситуации развиваться своим чередом, полагаясь на силы полиции. В декабре 1992 года Соединенные Штаты направили свои войска в Македонию, соседнее Косово, в составе миротворческих сил ООН для наблюдения за ситуацией на албанско-югославской границе.
Почти в то же время президент Дж. Буш в так называемом секретном «рождественском предупреждении» пообещал «отреагировать на насилие в Косово, вызванное действиями сербов». В то же время в конце 1992 года ставленник США, премьер-министр СРЮ и связанный с ним американский миллиардер М. Панич во время визита в Албанию предложил руководству этой страны «сотрудничество без предварительных условий». Продолжая линию Титова на создание Балканской империи, Панич заявил, что вопрос независимости Косово будет решен путем предоставления политических свобод албанцам в Косово. Это означает, что Албания также может присоединиться к Балканскому союзу в будущем. Важно отметить, что Панич стремился воздействовать не только на албанских и сербских политиков, но и на политиков тех стран, от которых хотя бы в малой степени зависело развитие событий на Балканах. Методы воздействия были вполне традиционными. Например, тогдашний министр иностранных дел Российской Федерации А. Козырев, проводивший антисербскую линию во внешней политике России, до сих пор входит в совет директоров американской фармацевтической компании «M. Panich ICN Pharmaceuticals».
Избранный албанцами президент Республики Косово И. Ругова всячески привлекал западные и международные организации к проблемам Косово. Он попросил разместить в провинции воинские контингенты НАТО для «гражданского протектората». Ругова установил прямые контакты с Вашингтоном. В результате переговоров между И. Ругова и Б. Клинтоном в Приштине появился информационный центр США. Проблема Косово стала разменной монетой в геополитической игре США, предметом шантажа со стороны правительства СРЮ по поводу отмены санкций. В 1993 году СРЮ была исключена из ОБСЕ усилиями Соединенных Штатов.
По словам Е. Гуськовой, интернационализация косовской проблемы началась с Дейтонского соглашения 1995 года и сотрудничества с Гаагским трибуналом. После Дейтона Соединенные Штаты смогли сосредоточиться на проблеме Косово. Несмотря на то, что осенью 1996 года Совет Безопасности ООН отменил все экономические санкции в отношении боснийских сербов и Югославии, Соединенные Штаты приняли резолюцию о необходимости продолжения режима санкций до тех пор, пока косовский вопрос не будет решен по пути «восстановления самоуправления и защиты прав человека» и назначения специального посланника США по Косово. В связи с этим Соединенные Штаты заблокировали работу СРЮ в международных организациях: ОБСЕ, Генеральной Ассамблее ООН, Всемирном банке и т. д.). В сентябре 1996 года администрация Клинтона впервые связала проблему отмены санкций в отношении СРЮ с вопросом Косово.
Весной 1996 года, после убийства сербом албанского юноши в Косово, албанцы начали нападать на полицейских и стрелять в посетителей кафе. Последовали массовые аресты. Международная комиссия по правам человека опубликовала резолюцию «Положение в области прав человека в Косово», в которой югославские власти были обвинены в геноциде албанского населения. В 1997 году Контактная группа, ООН и ОБСЕ присоединились к решению «косовской проблемы». В августе 1997 года НАТО предупредило президента Милошевича о возможности вмешательства в конфликт, чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие.
Международное сообщество решительно осудило насилие в Косово и действия югославских властей, оно продвигало идеи посредничества третьих сторон, расширения автономии края, подразумевая под этим превращение его в республику.
Кризис в Косово подвел черту под первым десятилетием холодной войны, постбиполярным миром. Вопрос о судьбе Косово ознаменовал начало новой геополитической эры однополярного мира, в котором Европа строила систему безопасности в русле американского курса. Это отправная точка практики концепции нового мирового порядка в системе международных отношений, когда военные действия велись против суверенного государства за попытку разрешить его внутренний конфликт. Отныне международное военное вмешательство в дела независимого государства может быть оправдано как нарушение прав человека. «В то же время само это вмешательство носит чисто избирательный характер, и у интервентов практически нет возможности избежать обвинений в следовании «двойным стандартам».
Это время – время двойных стандартов и контрастного разделения на «хороший – плохой». Таким образом, международное сообщество обвинило только сербов в конфликтах в Хорватии, Боснии и Герцеговине и Косово, демонизируя их в средствах массовой информации как отсталых, жестоких людей, которые не заслуживают никакого сочувствия.
Косово стало пробным шаром Соединенных Штатов в построении новой системы международного права, права сильного, позволяющего американцам вмешиваться в дела любого суверенного государства, разделять государства и формировать новые, послушные американцам. Принцип «разделяй и властвуй» Соединенные Штаты пытались применить к России во время Гражданской войны и интервенции, когда президент Вильсон провозгласил курс на поддержку независимых государств на территории бывшей Российской империи, и к СССР, а затем и к постсоветской России. Эффективность этой политики зависела от позиции политических элит. В Сербии было способное, патриотически настроенное политическое правительство во главе с президентом Слободаном Милошевичем, но оно не было достаточно сильным и независимым. Сложные международные условия, удушающие санкции, фактор внешнего давления, угроза применения всей военной мощи НАТО связали руки сербскому правительству, заставили его опасаться урегулирования ситуации в регионе Косово путем решительной борьбы с албанскими сепаратистами.
На территории региона постоянно происходили террористические акты с применением стрелкового оружия и гранатометов. Ответственность за них взяла на себя боевая организация косовских албанцев – «Армия освобождения Косово» (ОАК). Она открыто заявила о себе как о воинствующей албанской организации Косово накануне Боннской международной конференции по Боснии и Герцеговине и «другим мусульманским вопросам», связанным с Косово (декабрь 1997 года). Однако есть документы, которые относят формирование этих вооруженных сил к началу 1990‑х годов.
Накануне вторжения НАТО в Югославию, в целях подготовки информационного поля, Международная кризисная группа опубликовала доклад об албанском сопротивлении в Косово в сентябре 1998 года. По словам Е. Гуськовой, югославская армия в то время «расправлялась» с албанскими боевиками, а Запад готовил программу вывода сербских войск из края. В докладе ОАК описывалась как скромная подпольная организация, которая не является профессиональной армией. Появление этой организации в обход всех югославских и международных законов было оправдывающим образом объяснено реакцией на репрессии в крае, а ее вооруженный характер был объяснен анархией в Албании в 1997 году, распадом албанской армии, что привело к разграблению имущества военных складов, которое впоследствии перешло в руки косовских сепаратистов. В 1997 году в Албании произошел финансовый кризис, который вызвал протесты на ее юге. Беспорядки в этой стране были спланированной акцией ЦРУ: регулярные войска отступили, не вступая в столкновения, оставив повстанцам стратегические объекты, боеприпасы, оружие. По данным албанских спецслужб, организацией беспорядков лично руководил заместитель директора ЦРУ Джордж Тенет, уроженец Албании. Из-за безразличного отношения американской администрации к нарушениям правопорядка в Косово албанской оппозицией отчетливо проявилась концентрация американской геополитики на сербском вопросе.
В начале 1997 года в Косово произошла серия крупных террористических нападений, ответственность за которые взяла на себя ОАК. Началась пропаганда идеи возвращения албанцев в Косово. К концу 1997 года по всему Косово действовала сеть небольших подпольных вооруженных групп, они нападали на полицию и военных. 10–11 сентября 1997 года ОАК провела хорошо спланированную операцию по сетевым атакам на полицейские казармы, которая продемонстрировала уровень организации и отточенные действия этой воинствующей организации.
Началась война. Однако армия СРЮ вначале действовала вяло. Только в феврале 1998 года она ответила ударом в центре Косово, что привело к эскалации войны из-за активной поддержки ОАК со стороны албанского населения. Албанские банды действовали в приграничных районах, занимались переброской оружия через границу. Албанские сепаратисты действовали для того, чтобы произвести правильное впечатление на международное сообщество. Им нужно было добиться признания своих действий как национально-освободительной борьбы, чтобы Запад помог вывести сербскую армию и полицию из Косово.
Министерство обороны России было обеспокоено сложной ситуацией и рекомендовало руководству сил СРЮ увеличить присутствие полицейских сил в Косово, а также сил на границах, чтобы избежать участия армии СРЮ в операциях. Глава Минобороны России генерал И.Н. Родионов, как и С. Милошевич, опасался, что активное участие сербской армии приведет к огромному негативному резонансу на Западе. Даже без намеков из Москвы руководство СРЮ было слишком осторожным. Как Л.Г. Ивашов отметил в показаниях по делу С. Милошевича в Гаагском трибунале, приказы для армии включали положение о том, что в случае нападения террористов сначала нужно обратиться к ним с просьбой прекратить огонь и предупредить их, что если они откажутся (и только тогда), армия применит силу[27].
Важно подчеркнуть роль внешнеполитического фактора, особенно иностранных албанских диаспор, в спонсировании и вооружении ОАК. Албанцы по всему миру платили налог, который шел на помощь Косово. До 1999 года албанская община в Германии собрала 217 миллионов марок. Немецкий фонд «Отечество зовет» в 1998 году перечислил 7 миллионов марок Армии освобождения Косово. Активное финансирование также поступало от Швейцарской демократической лиги Косово. По словам свидетеля на суде над С., косовские албанцы получили тяжелые противотанковые орудия, минометы, гранатометы и пулеметы через страны Западной и Восточной Европы. Такая взаимопомощь была связана с другим фактором – албанской наркомафией, которая имела прямые контакты с сепаратистами в Косово.
Еще одним важным моментом является непосредственное участие в этом вопросе богатейшего клана Соединенных Штатов – Ротшильдов, которые были заинтересованы в отрыве Косово от Сербии из-за их связей с албанской наркомафией. В Соединенных Штатах и Западной Европе, по данным Управления по борьбе с наркотиками США (DEA), албанская мафия стала ведущей силой в распространении наркотиков. Албанская наркомафия была заинтересована в установлении контроля над турецко-балканским наркотрафиком, который проходил через бывшую Югославию. Кроме того, особую роль в спонсировании ОАК сыграла наркомафия Кавказа и Турции, которая на начальном этапе создания ОАК финансировала почти половину поставок оружия для нее.
По словам генерала Л.Г. Ивашова, ОАК получала иностранную поддержку и находилась под влиянием западных кураторов. К концу 1998 года ОАК была вооружена современными видами военной техники, оружием, которое производилось странами НАТО.
Несмотря на все усилия руководства СРЮ по сдерживанию конфликта, в информационном поле «мирового сообщества» появились созданные руками сербов образы «гуманитарной катастрофы» в Косово. В 1997 году вопрос об албанском «движении за автономию» и других правах человека рассматривался в повестках дня ООН, Контактной группы, ОБСЕ и НАТО. В СМИ ни слова не говорилось об этнических чистках по отношению к сербам, о реальном статусе автономной области. В контексте ущемления прав и свобод албанцев международные организации пришли к выводу о необходимости присутствия международных наблюдателей в Косово. Это решение, в частности, было принято на Генеральной Ассамблее ООН в 1997 году.
В сентябре 1997 года, после крупномасштабной операции ОАК против полицейских в Косово, состоялось заседание Контактной группы (КГ) с участием министров иностранных дел. Все страны-участницы, при нерешительности Российской Федерации (по сути, пассивном компромиссе), поддержали позицию США. События в Косово были квалифицированы как «убийства» и «насилие», совершенные сербами, властям СРЮ уже было предложено «ожидать серьезных последствий» и Гаагского трибунала.
В конце 1997 года вопрос о Косово был поднят на заседании Совета по осуществлению Дейтонских соглашений по Боснии и Герцеговине в Бонне. Была предпринята попытка убедить руководство СФРЮ проголосовать за Косово. Югославская делегация покинула Германию в знак протеста против продолжающегося обсуждения темы Косово.
Американский президент Билл Клинтон был убежден, что международное сообщество обязано спасти албанцев от уничтожения, предотвратить «преступление против человечности», совершенное режимом Милошевича. И Россия должна была помочь Соединенным Штатам в этом. Но переговоры с Ельциным в 1998 году ни к чему не привели, поскольку президент Российской Федерации прекрасно осознавал неспособность своей администрации и правительства оказать реальную поддержку Югославии, не испортив отношений с Западом перед лицом явных признаков новой войны, назревающей на российском Кавказе. Учитывая это, Ельцин предпочел пока продемонстрировать, что балканские проблемы его не интересуют.
Отношение правительства Ельцина к конфликтам на территории Югославии вызвало критику внутри Российской Федерации. Наиболее емко позицию критиков выразил в свое время Ю. Давыдов, отметив, что особенностью внешней политики тех времен было то, что основной упор делался не на защиту национальных интересов в мире, а на удовлетворение различными находящимися у власти элитами своих узкокорпоративных интересов, направленных на усиление влияния в обществе и государстве. Поэтому «в этой связи для элиты важна не сама косовская или какая-либо другая внешнеполитическая проблема, а то, как она работает для усиления или ослабления политических возможностей той или иной группы российского истеблишмента». Русского обывателя, который в «ельцинские тяжелые времена» занимался важнейшей для себя проблемой выживания, балканская тема не интересовала. В то же время это обстоятельство открывало широкие возможности для манипулирования общественным сознанием, которое не было опытным в вопросах внешней политики.
Хотя Россия, следуя геополитической традиции, изначально поддержала СРЮ, как отметил Ю. Давыдов. «Между Россией и Соединенными Штатами с самого начала существовало фундаментальное соглашение о будущем статусе Косово – все разногласия носили тактический характер». Как отметил Талботт, с приближением запланированной даты бомбардировок НАТО Соединенные Штаты увидели, что Москва, устав от Белграда, «перестала блокировать вмешательство НАТО» в проблему Косово и позволила всему идти своим чередом. Однако как эта оценка Талботта, так и оценка Ю. Давыдова и другие подобные оценки, которые периодически можно услышать сегодня, не учли тот фундаментальный факт, что Российская Федерация по итогам горбачевской перестройки была вовлечена в десятки локальных войн и вооруженных конфликтов как на постсоветском пространстве, так и на своей собственной территории. В этих условиях было очень трудно проявить решительность во всех горячих точках, особенно в тех, которые находились на внешнем, периферийном периметре безопасности в дальнем зарубежье. Время от времени, когда появлялись соответствующие причины и возможности, российское руководство пыталось более четко определить собственную позицию в зоне локального конфликта. Это стало особенно очевидно по мере того, как начали проявляться перемены, произошедшие в российском руководстве, в том числе в Министерстве иностранных дел.
В 1996 году мистер «Да» – А. Козырев – был заменен на посту главы МИД талантливым дипломатом Е.М. Примаковым, который обозначил геополитическую позицию России: отстаивание своих национальных интересов; активная роль в урегулировании локальных конфликтов, порожденных однополярной системой; поддержка глобальных геополитических тенденций, способствующих многополярности.
Балканское направление вновь сделалось одним из приоритетов внешней политики РФ. В контексте стремительного расширения НАТО на восток нашей стране требовались налаженные контакты с государствами, которые противостояли бы этой тенденции и могли бы сохранять военный нейтралитет в глобальном балансе сил.
Российская дипломатия стала проявлять самостоятельность, выражая категорическое неприятие права НАТО применять силу при разрешении национальных конфликтов в обход решений Совета Безопасности ООН. Примаков попытался прорвать фронт соглашения с Соединенными Штатами, обратившись в ООН, Совет Безопасности и другие международные организации.
В 1997 году РФ вела переговоры с Соединенными Штатами о том, чтобы не продвигать ядерное оружие с территории 16 стран – членов НАТО к нашим границам. По косовскому вопросу российская дипломатия на заседаниях Контактной группы «стала подавать не только реплики, но и произносить монологи», позволяя себе «особое мнение по ряду пунктов».