Татарский воин ассоциируется с легким и мобильным конным стрелком, у которого, помимо лука со стрелами, на вооружении разве что сабля. Многие до сих пор убеждены в том, что казанское войско поголовно состояло из таких боевых единиц. Подтверждает это и Сигизмунд Герберштейн, довольно подробно описавший облик, вооружение и тактику казанских татар:

«Их оружие лук и стрелы, сабля у них редка… Если же им приходится сражаться на узком пространстве… они пускаются в бегство, так как не имеют ни щитов, ни копий, ни шлемов, чтобы противостоять врагу в правильной битве»[68].

Но есть и другая точка зрения. Письменные источники и археологические находки доказывают наличие в Казанском ханстве «панцирной» конницы, условно говоря, рыцарского типа. К примеру, «История о Казанском царстве» и другие памятники содержат упоминания о татарском «копейном бое». Сама данная формулировка воспринимается некоторыми как свидетельство регулярного применения казанцами копий в боевом строю.

Именно такие тяжелые отряды, по мнению историка Искандера Измайлова, составляли костяк казанского войска и служили главным его козырем на поле брани. Формировались они в основном из ратных корпораций самого хана, высших феодалов (эмиров, беков), карачей, а также огланов.

Общая численность подобных объединений во всем ханстве едва ли могла превышать несколько тысяч воинов. Хотя и это была весьма грозная сила – закованного в панцирь всадника с копьем можно смело считать тяжелым танком Средневековья и раннего Нового времени.

Львиную долю же казанских воинов составляли те самые легкие и маневренные конные стрелки, комплектовавшиеся преимущественно из мурз, казаков, чуры (аналог московских боевых послужильцев и безземельных дворян) и вооруженные лишь луком со стрелами.

В отдельных случаях набиралась пехота, включавшая в себя ополчения податных округов (даруг) и городов, а также силы подвластных татарам народов – черемисов, чувашей, мордвы. Эти контингенты можно с серьезными оговорками назвать чем-то средним между русскими крестьянскими посошниками и городскими пищальниками. В походах и полевых сражениях ополченцы участвовали крайне редко, видимо, выполняя вспомогательные и инженерные функции. Зато их боевая роль возрастала во время обороны или осады укреплений.

Имелась у Казани своя военная «изюминка», отличавшая ханство от прочих татарских государств: применение судовых ратей. Формировались они из тех же пеших ополченцев от даруг и подвластных народов, посаженных на речные суда. В источниках даже есть упоминания о речных боях между русскими и казанскими войсками, например, в 1469 году.

Традиции судоходства Казанское ханство переняло еще от Волжской Булгарии. Находясь на берегах Итиля, трудно было удержаться от дальних плаваний: уж слишком заманчивые торговые перспективы открывались, куда ни направься. Как и в большинстве случаев, казанский военный флот развился из купеческого. Часть торговых судов, которые плавали на Русь, в Астрахань и даже выходили в Каспийское море, постепенно переоборудовали в боевые корабли. По большому счету, разница невелика: поставил на купеческую посудину пушки, вооружил команду луками с пищалями – и вперед. По оценке некоторых историков, в общей массе казанским татарам удалось «наклепать» порядка 200 судов, большинство из которых базировалось в устье реки Казанки.

В ханстве применяли боевые корабли нескольких видов. Первый – беспалубные суда по типу ладей, чем-то походившие на русские ушкуи. Они отличались высокой маневренностью и быстроходностью. Казанские «ушкуи» были гребными и в то же время имели съемную мачту и большой парус. Размеры и вместимость этих судов варьировались. В одни могло поместиться 30–50 ратников и несколько лошадей. Подобные лодки имели вспомогательный характер и широко использовались в десантных операциях. Другие татарские «ушкуи» вмещали 100–200 воинов и более серьезный груз. Скорее всего, именно суда второго типа чаще всего участвовали в речных сражениях.

В боевых действиях на воде казанцы применяли и насады – более крупные речные корабли с насаженными бортами и палубой. Для своего региона и времени это были своеобразные линкоры – огромные (конечно, для речного судна), медленные и неповоротливые. Зато в них могло набиться множество лучников, а грузоподъемность насадов достигала 200 тонн и более. Именно они лучше всего подходили для размещения небольших бортовых пушек (тюфяков, фальконетов, или, по-русски, соколок), переброски крупных контингентов десанта. На носу и корме у них часто устраивали специальные надстройки над палубой для стрелков и пушек-тюфяков.

Еще одной составляющей вооруженных сил Казани являлись войска огненного боя. Долгое время бытовало мнение, будто огнестрельным оружием в ханстве пользоваться не умели вовсе. Конечно, до пороховой революции Казани XVI века было еще далеко и стрелы оставались главными «боеголовками» татар. Однако артиллерия и пищали все же применялись казанцами для защиты и взятия городов и крепостей, а также, по некоторым версиям, и для полевых сражений. Как показывают археологические данные, с пороховым оружием в Среднем Поволжье были знакомы еще со второй половины XIV века, а в слоях XVI столетия найдены стволы пищалей, многочисленные каменные ядра. В летописях встречаются краткие сведения о пушечном бое со стен Казани: «А они тогда все на стену взбежали и бились из города, из пушек своих и из пищалей и из луков стреляя». Упоминает об этом и Сигизмунд Герберштейн, рассказывая об успешной обороне городских стен «единственным пушкарем» в 1523 году.

Из-за отсутствия источников о численности огнестрельных орудий у казанцев остается только гадать. Неясно и то, было ли в ханстве налажено собственное полноценное производство пушек и пищалей. Археологами обнаружены лишь следы изготовления некоторых элементов огнестрельного оружия. Тем не менее некоторые исследователи утверждают чуть ли не наличие полноценного пушечного двора в городе уже в XV веке. Усомниться в этом заставляет не только археологический материал, но и письменные свидетельства. Например, в своем письме в Крым хан Сагиб Гирей просил направить в Казань пушки, пищали и янычар, без которых ему «противу московских воевод стояти не мочно». Показательно, что наряду с орудиями запрашиваются военные кадры, умеющие с ними обращаться. Производство артиллерии могло просесть из-за экономического кризиса в связи с войной. А вот дефицит стрелков, способных вести боевые действия и обучать этому других, говорит о крайне низком распространении огнестрельного оружия в ханстве. Скорее всего, значительную часть орудий, которые казанцы применяли в бою, захватили у московских войск в ходе их неудачных кампаний 1506, 1524 и 1530 годов.