Казань представляла интерес для Русского государства не только как пропуск дальше на Восток. Еще с XV века «Град многолюдный Казаньской» служил точкой притяжения товаров и купцов из значительной части известного мира. Неподалеку от города, на Гостином острове, в конце каждой весны открывалась крупнейшая международная ярмарка. Эта поволжская торговая Мекка привлекала гостей из Москвы, Крыма, Ногайской Орды, Сибирского ханства, Турции, Кавказа, закаспийских стран, Средней Азии.
Для многих ярмарка являлась настоящим центром мира. Ведь там не только совершались многочисленные сделки и оборачивались колоссальные средства. Ежегодно на Гостином острове соприкасались представители разных цивилизаций, культур и верований. Они делились последними новостями из своих регионов, разлетавшимися по свету сарафанным радио. Словом, это был огромный информационный форум среди торговых рядов, он заменял массе людей то, что есть у современного человека: интернет, телевидение, газеты.
О высокой значимости волжской ярмарки для Москвы ярко свидетельствуют события 1526 года, когда Василий III после неудачной военной кампании против казанцев решил нанести экономический удар по ханству и запретил русским купцам посещать торговую площадку. Им велели собираться в селе Макарьеве, что на 88 километров ниже Нижнего Новгорода по течению Волги. Далее на реке была организована воинская застава, не дававшая русским судам выходить в Казанское ханство.
Вопреки задумке великого князя, такой демарш ударил не столько по казанцам, сколько по московским торговцам, которые начали нести немалые убытки и роптать на своего государя[46]. Казанская же ярмарка по-прежнему цвела и пахла: кожами, специями, красками, благовониями, смолой, медом, вином, конским и верблюжьим навозом и, самое главное, богатством. Доходы от внешней торговли способствовали быстрому развитию столицы поволжского ханства. В первой трети XVI века заметно расширилась площадь города, казанский посад опоясали протяженные укрепления.
Не отставала и внутренняя торговля. На посаде шумел постоянный рынок, где купцы из разных мест торговали с казанцами. Особенно активный товарообмен осуществлялся с гостями из Верхнего Прикамья и Южного Урала. А в самом сердце окольного города[47] располагался так называемый Тезицкий двор, на котором сбывали свои товары (главным образом ткани) бухарцы, хивинцы, шемахинцы и иранцы. Рядом с ним находилась крупная конная площадка, куда постоянно наведывались московские – и не только – купцы. Там продавали пригнанных из Астрахани ногайских лошадей – до 20 тысяч голов ежегодно. Напомним, что именно ногайцы поставляли львиную долю конского поголовья как для войск, так и для сельского хозяйства Московского государства. Судя по духовным грамотам детей боярских, стоимость татарского коня колебалась в пределах 5–8 рублей за особь. Мерин обходился где-то в 4 рубля. Помимо лошадей, в Казани в промышленных масштабах продавали коров с овцами из той же Ногайской Орды.
Об оживленной торговле на всех перечисленных казанских рынках лучше любых слов рассказывают памятники материальной культуры. В археологических слоях Казани находят кости верблюдов, на которых привозили в город свое добро многочисленные караванщики. Лопаты археологов в изобилии откапывают монеты и ремесленные изделия из Русского государства, Китая, Западной Европы, Средней Азии. Судя по казанским кладам, уже во второй половине XV века именно московская монета преобладала в городе и была для Поволжского региона чем-то вроде доллара или евро для современного мира. Одновременно в ханстве обращались медяки и серебряники из Золотой Орды и русских удельных княжеств[48].
Сообщают немало интересного о казанской торговле и письменные источники, включая русские летописи. Правда, как и в случае с численностью войск, большинство цифр в них приводится скорее для красного словца. Например, в летописях говорится, что в русском погроме 1505 года в Казани побили «больше 15 тысяч (купцов) из многих городов», в то время как примерно столько людей всего проживало в городе. Казанский летописец сообщает о 5 тысячах купцов из разных стран, которые затворились в столице ханства во время ее штурма московскими войсками в 1552 году. В это тоже верится с трудом, если принять во внимание площадь и плотность населения Казани того времени, о чем подробнее будет рассказано далее. Впрочем, большая концентрация торгового люда в городе сомнений не вызывает. Вместе с бухарцами, хивинцами, иранцами и ширванцами в Казани активно занимались коммерцией армяне. Уже в первой половине XV века в городе находилась обширная армянская слобода.
Таким сплошным базаром в прямом смысле слова Казань стала не только благодаря своему выгодному положению на Волжском торговом пути. Само татарское ханство также производило и экспортировало ряд востребованных на Востоке и Западе товаров. Вот что писал про Казань венецианский купец и дипломат Иософат Барбаро: «Это торговый город; оттуда вывозят громадное количество мехов, которые идут в Москву, в Польшу, в Персию и во Фландрию. Меха получают с севера и северо-востока, из областей Дзагатаев и из Мордовии». Наряду с пушниной казанцы экспортировали кожи, воск, мед, скот, рыбу, а заодно захваченных в русских и литовских землях рабов. Импортировали же в основном украшения и предметы роскоши, ткани, пряности, все тот же скот. У московских купцов казанцы закупали соль, лен, меха. С Закавказья в столицу ханства поступали ценившиеся на вес золота сухофрукты, дорогое оружие, сталь, вина, из Персии, Ширвана и Бухары – шелка, хлопчатобумажные материи, предметы быта и изделия ювелиров. Из западноевропейских стран в Казань привозились шерстяные ткани. Невыделанную шерсть и овец закупали у ногайцев.