Долгое время Казанское ханство оставалось огромным волжским шлюзом, ворота которого то открывались, то закрывались для русских торговых судов в зависимости от военно-политической ситуации. Зачастую московским купцам приходилось довольствоваться ежегодной ярмаркой около Казани, на Гостином острове. Плыть дальше было небезопасно. Да и транзитные пошлины могли поглотить всю выгоду рискованного и далекого путешествия «за тридевять земель». Волжские татары отлично осознавали, какой мощный рычаг экономического воздействия на западного соседа находится у них в руках, и пользовались им при любой удобной возможности.

Все менялось для русских купцов в лучшую сторону, когда Москве удавалось распространить свое влияние на волжское ханство. Вероятно, беспошлинное прохождение судов по реке до Астрахани являлось одним из условий установленного в 1487 году московского протектората над Казанью. Тогда же казанских купцов обязали вести всю торговлю с мордвой и русскими землями исключительно через Нижний Новгород. Таким образом, волжский транзит перенаправлялся с максимальными выгодами для Великого княжества Московского.

Вот только русский патронат был крайне зыбок, а казанцы постоянно метались от московского к крымскому покровительству и обратно. Для обеспечения стабильного контроля над стратегическим торговым направлением Москве требовалось более основательно утвердиться в Поволжье, на что выделялись огромные ресурсы и до, и после завоевания Казани. Игра явно стоила свеч: даже в XIX столетии волжский путь приносил казне огромную прибыль, а Нижегородскую ярмарку вовсе называли «карманом России». Волга давала немалый доход не только как торговая артерия, но и как источник осетровых и других ценных видов рыб.

Наряду с торговлей и рыбным промыслом от контроля над великой рекой зависели и дипломатические связи Русского государства, ведь послы пользовались теми же маршрутами, что и купцы. Например, в 1465 году по Волжскому пути до Великого княжества Московского впервые добралось посольство от ширваншаха Феррух-Йасара. Уже в 1466 году с ответным визитом в Ширван отправилась дипмиссия во главе с Василием Паниным, а заодно и тверской купец Афанасий Никитин, начавший свое знаменитое «Хожение за три моря».

Как же именно купцы, дипломаты и путешественники попадали из Белокаменной в край «Тысячи и одной ночи»? Начинался такой вояж, как правило, в самой Москве. Иногда от нее до Коломны шли на подводах. Чаще по Москве-реке суда выходили в Оку, затем – в Волгу, по которой достигали Нижнего Новгорода, а потом Казани и Астрахани. Наконец, попадали в Каспий, чтобы добраться до ширванских берегов и Персии.

Передвигались по рекам на стругах, насадах, паузках и коломенках. Первые представляли собой легкие плоскодонные суда с отвесными бортами. Струги были гребными, но на них могли ставиться мачты с парусами при попутном ветре. Такие посудины имели длину от 6 до 20 метров и часто оснащались лубяными крышами для лучшей сохранности товара, а заодно и пассажиров. Иногда на них даже обустраивалась вторая верхняя палуба – что-то вроде чердака. Насады были куда более тяжелыми, крупными и неповоротливыми. Они могли достигать 35–40 метров в длину и сочетали в себе гребную тягу и ход под парусами. Несомненными преимуществами насадов являлись их большая вместимость и грузоподъемность, по крайней мере в сравнении со стругами. Из минусов – низкая скорость и сложность продвижения при встречном ветре. Вслед за большими судами «на буксире» тянулись небольшие паузки, которые играли вспомогательную роль. На них перегружали часть товара, чтобы облегчить основной транспорт и уменьшить его осадку при прохождении порогов и отмелей.

На описанных судах купцы преодолевали 3321 километр от Москвы до Астрахани. Как правило, на это уходило 1,5–2 месяца. Во время столь длительного путешествия могло случиться всякое, особенно за пределами Московского государства. Поэтому нередко в Нижнем Новгороде собирались целые торговые флотилии, которые могли насчитывать до 500 судов, прибывших с верховьев Волги, Москвы-реки или Оки. Некоторые волжские торговые экспедиции вооружались не хуже отрядов ушкуйников. Иначе купцы рисковали не довезти до Астрахани ни товар, ни себя любимых.

Больше всего опасностей таил участок между Казанью и Астраханью. Местность там была дикой, малолюдной и представляла собой настоящий фронтир, где промышляли разбоем ногайцы, казанцы, казаки. Свидетельства об их нападениях на шедшие по реке суда остались и в посольской документации, и в путевых записках торговцев. В частности, в 1568 году на этом злосчастном отрезке Волжского пути атаке ногайских татар подверглись уже знакомые нам англичане из Московской компании Томас Бэнистер и Джеффри Дэкет. То было их пятое путешествие в Персию, которое началось в Англии в 1568-м и продолжалось до 1574 года. О невероятных приключениях англичан в России и не только остался интересный нарративный источник, где подробно и даже кинематографично описана речная стычка с ногаями.

«Вместе с Лайонелем Племптри июля 1568 они сели в Ярославле на баржу под названием „Томас Благое предприятие“ (Thomas Bonaventure), вместимостью в 70 тонн, взяв с собою до 40 человек русских для работ и услуг, – сказано в источнике. – Во время их путешествия, когда они были в 40 милях от Астрахани, случилось, что на них напали ногайские татары, некий грабительский и жестокий народ. Они подъехали на 18 лодках, вооруженные кто мечами, кто копьями, иные луками и стрелами; их общее число достигало, по оценке наших, до 300 человек. Хотя наши, со своей стороны, хотели бы спокойного путешествия без боя и насилий, но, не желая быть ограбленными такими варварами, они стали защищаться от нападений ногайцев. Вследствие этого завязалась страшно жестокая битва, жарко продолжавшаяся в течение двух часов, во время которой наши люди так хорошо поиграли своими мушкетами, что заставили татар обратиться в бегство с потерей 120 человек, как потом сообщил русский пленник, бежавший от ногайцев и пришедший к нашим в Астрахани, куда они приехали 20 августа».

Скорее всего, достоверность в описании численности татар и продолжительности «страшно жестокой битвы» – где-то на уровне записок барона Мюнхгаузена. Во-первых, «точные» цифры в нарративах всегда настораживают. Во-вторых, не нужно быть математиком, чтобы увидеть несостыковку в «лодочно-ногайском уравнении». Если речь идет о 18 больших боевых лодках, которые использовали в том числе и казанские татары, то в них могли совокупно поместиться от 900 человек и даже больше. Для 300 воинов хватало и втрое меньшего числа судов. В обычные же лодки три сотни бойцов не набились бы при всем желании. Так или иначе, сообщение отражает рискованность и непредсказуемость этого маршрута для путешественников[45].

Угрозу представляли не только разбойники, но и сама природа. Река изобиловала отмелями, перекатами, порогами. На волжских просторах можно было запросто угодить в шторм.

Пройдя сквозь все опасности, купцы попадали-таки в Астрахань. В ней торговые флотилии сразу же распадались. Кто-то предпочитал остаться торговать с тезицкими гостями из Персии, Бухары, Хивы, Ширвана. Другие перегружали свое добро с речных кораблей на морские, выходили в Каспий и направлялись в вышеупомянутые страны. При этом из Астрахани старались отплыть до конца лета, поскольку осенью море становилось неспокойным.

Добирались до восточных государств каботажным способом, вдоль западного каспийского побережья. Плыли до Дербента, оттуда держали путь в Шемаху. Поторговав там, многие устремлялись в персидские «мегаполисы» – Тебриз, Казвин, Кашан, Ормуз. Последний славился самыми большими на всем белом свете жемчужинами, так называемыми гурмыжскими зернами. В узбекские ханства следовали вдоль северо-восточного побережья Каспийского моря, до Мангышлака. Далее сухопутными тропами шли через города Селлизгор, Вазир и, наконец, попадали в Ургенч, первую столицу Хивинского ханства.

Роль данного торгового направления росла, поэтому требовалось сделать его максимально безопасным для русских купцов. Обуздать Каспий, увы, было Москве не по силам – приходилось учитывать риски и стараться их обходить. А вот с Волгой дела обстояли чуть проще. Со времен Ивана Грозного передвигаться по Волжскому торговому пути постепенно становилось спокойнее. После завоевания Казанского и Астраханского ханств Москва всерьез взялась за наведение порядка на этих территориях. Вдоль реки ставились сторожевые посты и стрелецкие заставы. Между Казанью и Астраханью воздвигались хорошо укрепленные города, в числе которых – Самара, Царицын, Саратов и многие другие. Ранее ни Иван III, ни его сын Василий III не имели возможности развернуть такую деятельность. Ведь при них поволжские ханства пока что не входили полноценно в состав Московского государства.