После окончания боёв в районе Лачинского коридора в середине октября 1992 г. на фронте наступило затишье. Азербайджанским командованием было принято решение: в связи с наступлением холодов и плохой погоды приостановить активные наступательные операции и начать подготовку к массированному наступлению весной 1993 г. До конца 1992 г. боевые действия в Карабахе приняли преимущественно позиционный характер. В силу сложного рельефа местности основные операции сосредоточились вдоль дорог и вокруг населённых пунктов. Стороны ограничились огневым поражением позиций противника, широко использовали разведывательно-диверсионные группы, снайперов.

К началу 1993 г. в Карабахе была сосредоточена армянская группировка численностью примерно 22–24 тысяч солдат и офицеров. Численность азербайджанских войск на Карабахском фронте составляла примерно 38–40 тысяч солдат и офицеров.

После окончания активных боевых действий в октябре 1992 г. азербайджанское командование решило начать подготовку резервных сил, до весны 1993 г. активных наступательных операций не проводить и, подготовив необходимые резервные силы, в апреле 1993 г. начать решительное наступление с целью разгрома армянских войск в Нагорном Карабахе и освобождения Нагорного Карабаха.

С этой целью с ноября 1992 г. на полигоне «Сейфалы» началась подготовка резервных сил. В рамках первого этапа предусматривалось подготовить 4500 солдат, после чего с января 1993 г. должна была начаться подготовка второй группы резервных сил в количестве 5500 человек. Всего к апрелю 1993 г. планировалось подготовить 10 000 военнослужащих, которые должны были сыграть основную роль ударных сил в готовящемся в апреле 1993 г. наступлении.

С ноября 1992 г. началась подготовка первой группы резервных сил в количестве 4500 военнослужащих, основу этой группировки составляли пять батальонов 123-го полка и ещё четыре батальона нового формирования. Войска реально готовились к прорыву линии фронта, преодолению минно-взрывных заграждений, действиям в глубине обороны противника, взаимодействию и взаимному опознаванию и т. д. Боевой подготовкой группировки руководили инструкторы 104-й ВДД.

Первая группировка занималась усиленной подготовкой и рассчитывала быть готовой к концу декабря, чтобы передислоцироваться, а «Сейфалы» – принять 2-ю группировку для подготовки к апрелю 1993 г. как первой ударной силы весеннего наступления.

20 декабря 1992 г. состоялись итоговые тактические учения первой группировки с применением боевых вертолётов и самолётов и смотр, который провели министр обороны Рагим Газиев, начальник Генерального штаба, генерал-майор Нуреддин Садыхов, и командир 2-го АК Сурет Гусейнов⁶⁸⁶. Однако в процесс планирования военных операций в очередной раз вмешались внутриполитические события в Азербайджане.

6 ноября 1992 г. в Доме отдыха Минобороны в пос. Мардакяны состоялась встреча с участием командира 2-го АК и полномочного представителя президента в Карабахе Сурета Гусейнова, министра обороны Рагима Газиева, председателя Верховного Совета Исы Гамбарова, государственного секретаря Панаха Гусейнова, министра внутренних дел Искендера Гамидова, государственного советника Арифа Гаджиева, председателя Партии национальной независимости Этибара Мамедова, одного из руководителей Партии национальной независимости Шадмана Гусейнова, 1-го заместителя председателя Верховного Совета Тамерлана Гараева. Данную встречу по просьбе Сурета Гусейнова организовал Рагим Газиев. На встрече должен был присутствовать и президент Абульфаз Эльчибей, но он в этот день прилетел из Турции и, сославшись на то, что плохо себя чувствует, поехал к себе домой, сказав, что от его имени на встрече будет Иса Гамбаров. На этой встрече Сурет Гусейнов рассказал всем собравшимся, что начинается подготовка резервных сил, которые должны стать основной ударной силой в наступлении в апреле 1993 г., что за апрель – май 1993 г. планируется полностью освободить Карабах от армянских войск. В этих условиях надо объединить все силы, не дать втянуть себя в междоусобицу и сохранить политическую стабильность до победы. Также в ходе разговора Сурет Гусейнов предложил назначить премьер-министром Этибара Мамедова. Своё решение предложить Этибара Мамедова премьер-министром Сурет Гусейнов объяснил тем, что Этибар Мамедов пользовался большим авторитетом среди населения и его назначение помогло бы объединить все силы общества в войне. Надо отметить, что Панах Гусейнов даёт другую интерпретацию разговора. По его словам, Рагим Газиев пригласил их на встречу под предлогом, что будет обсуждаться ход войны в Карабахе, никаких слов о том, что будет идти речь о назначении Этибара Мамедова премьер-министром не было. Но, как только началась встреча, Сурет Гусейнов почти сразу же заявил о целесообразности назначения Этибара Мамедова премьер-министром. Услышав это и не желая обсуждать данный вопрос в отсутствие президента, он и Искендер Гамидов быстро попрощались и ушли.

Панах Гусейнов и Иса Гамбаров сказали, что они передадут информацию о встрече президенту. Когда через несколько дней Рагим Газиев позвонил Панаху Гусейнову и Абульфазу Эльчибею, чтобы узнать, какое принято решение, они ответили, что данный вопрос решить не представляется возможным. Сурет Гусейнов считает, что после этой встречи правительство НФА стало относиться к нему враждебно, так как планировало назначить премьер-министром Панаха Гусейнова. В свою очередь Рагим Газиев также считает, что это предложение было ошибкой, так как он ещё в конце мая 1992 г. предлагал тогда ещё и. о. президента Исе Гамбарову назначить Этибара Мамедова на ответственную должность, но Иса Гамбаров не стал этого делать. Поэтому с учётом этих фактов, а также того, что встреча была организована Рагимом Газиевым, а на этой встрече Сурет Гусейнов предложил назначить Э. Мамедова премьер-министром, правительство НФА могло решить, что имела место скоординированная попытка Сурета Гусейнова и Рагима Газиева протолкнуть на должность премьер-министра Этибара Мамедова.

26 декабря 1992 г. президент Абульфаз Эльчибей пригласил к себе министра обороны Рагима Газиева. В кабинете также был и председатель Верховного Совета Иса Гамбаров. Они спросили у Рагима Газиева, что за группировка собрана на полигоне «Сейфалы», которая под руководством инструкторов 104-й ВДД проходит подготовку. Затем они сообщили ему, что у них есть информация, что Сурет Гусейнов готовит переворот и собранные на полигоне «Сейфалы» войска будут использованы в перевороте, и потребовали от него написать представление на снятие Сурета Гусейнова с должности командира 2-го армейского корпуса. Рагим Газиев отказался писать представление и сказал, что в возможность подготовки переворота он не верит, и если надо, то Абульфаз Эльчибей как президент и Верховный главнокомандующий имеет право снять Сурета Гусейнова с должности командира корпуса своим приказом.

В этот же день, 26 декабря 1992 г., в Гянджу приехала большая группа офицеров Минобороны во главе с начальником Генштаба – генерал-майором Нуреддином Садыховым. Начальник Генштаба Нуреддин Садыхов передал Сурету Гусейнову приказ Верховного главнокомандующего о необходимости перейти в наступление не позднее середины января 1993 г. Сурет Гусейнов спросил у Нуреддина Садыхова, с чем связано такое решение, на что Нуреддин Садыхов ответил ему, что у руководства страны есть информация, что подготовленные на полигоне «Сейфалы» войска собираются использовать для государственного переворота, поэтому принято решение использовать их на фронте, это политическое решение и обсуждению не подлежит. В этот же день Сурет Гусейнов позвонил Рагиму Газиеву и высказал ему своё недовольство этим решением и объявил, что в знак несогласия подаёт в отставку с должности командира корпуса, но Рагим Газиев не принял его отставку и уговорил остаться на своей должности.

В начале января 1993 г. в штаб 2-го армейского корпуса поступил приказ Верховного главнокомандующего о начале наступления не позднее середины января 1993 г. Командование корпуса было категорически против зимней кампании, возражало, писало рапорты, доказывало, что: 1) части недоукомплектованы некоторыми вооружениями; 2) наступление в условиях высокогорья зимой, при высоте снежного покрова более 50 см и частой непогоде губительно для азербайджанского неподготовленного солдата – это не горные егеря; 3) ведение наступления зимой в горах – один из сложнейших видов боя и требует, кроме специальной подготовки, также специального снаряжения и вооружения, и всего этого нет, но возражения командования 2-го АК не были приняты. Верховный главнокомандующий и Генштаб в ультимативной форме требовали начать наступление не позднее 15 января 1993 г.

Сейчас можно лишь строить догадки о причинах такого решения. Пока видна одна, наиболее вероятная причина этого решения: президента Эльчибея смогли убедить в том, что резерв, собранный на полигоне «Сейфалы», готовится для захвата власти Суретом Гусейновым, и помогает ему в этом командование 104-й дивизии ВДД российских войск. И что, если эта готовящаяся сила немедленно не будет задействована на фронте, она может быть использована в целях захвата власти. Скорее всего, группа лиц во власти видела угрозу в Сурете Гусейнове и поэтому решила тем или иным способом избавиться от него.

В свою очередь экс-министр обороны Рагим Газиев утверждает, что решение о наступлении в январе 1993 г. было принято им. Зимой 1992–1993 гг. в Армении сложилась очень тяжёлая экономическая ситуация из-за блокады со стороны Азербайджана: там начались массовые недовольства экономической ситуацией; и поэтому он решил воспользоваться этим моментом и додавить армян в Карабахе. Этот вопрос они обсуждали с Суретом Гусейновым, и тот не был против такой операции⁶⁸⁷. Панах Гусейнов также подтверждает слова Рагима Газиева и в ходе беседы с автором заявил, что инициатива проведения наступления в январе 1993 г. исходила от министра обороны Рагима Газиева, который считал, что в Армении зимой 1993 г. сложилась очень тяжёлая ситуация и надо, перейдя в наступление, додавить их. Поначалу руководство страны отнеслось к этой идее прохладно, против неё выступил и военный советник президента – турецкий генерал Яшар Демирбулак. Но министру обороны удалось убедить президента в целесообразности такого наступления. Т. к. решение военных вопросов находилось в ведении министерства обороны и Генерального штаба, то руководство страны решило в этом вопросе положиться на мнение министра обороны и не вмешиваться в планирование военных операций.

Тут надо сделать небольшое отступление, т. к. тут имеется явное противоречие в словах Сурета Гусейнова и Рагима Газиева. Первый заявляет, что и министр обороны, и начальник Генерального штаба сообщили ему, что приказ о проведении наступления отдал президент, а Рагим Газиев утверждает, что инициатива была исключительно его и он сообщал об этом Сурету Гусейнову. Т. е. тут кто-то из них говорит неправду.

Также в январе 1993 г. произошли и некоторые внешнеполитические события. Председатель Минской конференции ОБСЕ Марио Рафаэлли подготовил проект плана мероприятий, по которому с 10 января 1993 года прекращались все военные операции, а 9 марта должно было состояться открытие Минской конференции. По этому проекту процесс урегулирования конфликта должен быть осуществлён в пять этапов, следовало снизить уровень военной напряжённости, и стороны должны были начать переговоры, чтобы полностью решить проблему на Минской конференции. Марио Рафаэлли подготовил даже проект мирного договора между Арменией и Азербайджаном, календарь точных сроков претворения его в жизнь, а также проект Всеобъемлющей мирной программы. По этому проекту проблема могла быть решена в семь этапов.

3 января в Москве президент Соединённых Штатов Америки Джордж Буш и президент России Борис Ельцин подписали совместное заявление, в котором выразили обеспокоенность военными действиями в нагорнокарабахском регионе Азербайджана и на армяно-азербайджанской границе и подчеркнули важность решения проблемы в рамках Минского процесса⁶⁸⁸. В ответ на это заявление президентов США и России по Нагорному Карабаху государственный секретарь Азербайджана Панах Гусейнов заявил, что карабахский конфликт будет решаться не в Москве или в Вашингтоне, а на поле брани⁶⁸⁹.

Поэтому одной из версий является то, что в преддверии готовившихся переговоров руководство Азербайджана пыталось освободить как можно больше территорий, чтобы вести переговоры с более выгодных позиций. Исходя из этой политической целесообразности, азербайджанское командование под давлением политического руководства было вынуждено провести неподготовленные наступательные операции.

Также в первой декаде января посол России В. Шония в беседе с президентом Эльчибеем предложил заключить мирное соглашение между Азербайджаном и Арменией и ввести в Нагорный Карабах в качестве миротворческих сил части 104-й ВДД, президент Абульфаз Эльчибей ответил отказом и, по словам Вальтера Шонии, сказал ему, «что оставляет за собой право вернуть эти земли кровью». В своём выступлении на заседании Высшего Меджлиса НФА 21 февраля 1993 г. государственный секретарь Панах Гусейнов заявил: «Впервые Россия выдвинула нам открытый ультиматум. Мы или должны были начать пользоваться поддержкой российской армии и вступить в СНГ, или опереться на свою армию. Естественно, мы выбрали второй вариант»⁶⁹⁰. В своём телеинтервью на следующий день Панах Гусейнов разъяснил, что в начале января от руководства России поступило предложение ввести в Карабахский регион в качестве миротворческих сил части 104-й ВДД, дислоцированной в Гяндже. Но руководство Азербайджана, сознавая все риски, отвергло данное предложение. Более подробно об этом очень интересном заседании Высшего Меджлиса НФА будет рассказано ниже.

С учётом этого, возможно, ещё одним фактом, подтолкнувшим правительство НФА к решению, что готовится военный переворот, было активное участие российских военных в подготовке резервных сил. В понимании лидеров НФА Москва была источником всех бед Азербайджана. И сам факт наличия у руководства Минобороны хороших отношений с российским военным командованием вызывал у них подозрения. У министра обороны Рагима Газиева сложились хорошие отношения с министром обороны России Павлом Грачёвым. В одном из своих интервью министр МВД Азербайджана Искендер Гамидов открыто заявил, что командующий 104-й ВДД, генерал Щербак, говорил председателю Верховного Совета Исе Гамбарову, а посол РФ Вальтер Шония говорил государственному секретарю Панаху Гусейнову, что руководство России, в том числе министр обороны Павел Грачёв, не хочет смены министра обороны Азербайджана – Рагима Газиева⁶⁹¹.

Свои «особые» отношения с российскими военными признавал и сам Рагим Газиев. В своих интервью он открыто говорит о том, что с министром обороны России Павлом Грачёвым, командующим ВДВ России, генерал-полковником Евгением Подколзиным, его первым заместителем, генерал-лейтенантом Александром Чиндаровым, и командиром 104-й ВДД, генерал-майором Валерием Щербаком, у него были очень хорошие отношения. Он всегда старался поддерживать хорошие и дружеские отношения с российскими военными, так как понимал, что очень нужна их помощь в Карабахской войне. И благодаря таким хорошим отношениям ему удалось решить много вопросов в пользу Азербайджана, в том числе и вопросы передачи вооружений, и вопросы боевой подготовки личного состава.

Таким образом, в январе 1993 г. в Азербайджане сложилось противостояние между руководством Минобороны и действующей армией с одной стороны и правительством НФА с другой стороны. Это противостояние приведёт к внутриполитическому кризису, который сыграет свою роковую роль в катастрофе 1993 г., приведшей к оккупации шести районов.

План зимнего наступления 1993 г. (сроки которого были навязаны военным политическим руководством страны) был разработан Генштабом. Было решено нанести удар по двум направлениям (хотя группировка сил и средств была явно мала, и это привело к распылению сил) с целью окончательного освобождения Агдеринского района и создания условий для дальнейшего наступления на Ханкенди (Степанакерт):

• Первый удар нанести в направлении населённого пункта Ванк с задачей закрепиться на рубеже реки Хачинчай.

• Второй удар нанести в направлении населённого пункта Фаррух с задачей захватить, закрепиться и удержать село и высоту Фаррух.

В соответствии с этим планом было решено разделить группировку на две части:

• Одну, наиболее боеспособную, вместе с 123-м полком направить на направление Агдере с задачей закрепиться на рубеже Ванк – Арачадзор. Командование этой части группировки возложили на командира направления Наджмеддина Садыхова, он же командир 703-й бригады.

• Вторую часть резерва направить на Агдамское направление с целью овладения населённым пунктом Фаррух и захвата господствующих высот⁶⁹². Командование этой части группировки возложили на подполковника Салимова Мехмана.

• Полк ВВ и подразделения ОМОНа должны были наступать на направлении Сырхавенд – Кичан.

Таким образом, по плану Минобороны предусматривалось в ходе наступления в январе 1993 г. выйти на линию Ванк – Арачадзор – Сырхавенд – Фаррух. Фактически Минобороны возвращалось к предложению командования 2-го АК, которое ещё в сентябре 1992 г. предлагало до наступления зимы выйти на этот рубеж и признавало, что, приняв в сентябре 1992 г. решение не наступать на этот рубеж, а бросить силы на перекрытие Лачинского коридора, оно (Министерство обороны и Генштаб) совершило ошибку. Разница лишь была в том, что теперь наступать на этот рубеж предстояло зимой в условиях высокогорья.

Командир 2-го АК Сурет Гусейнов дал указание командиру Агдеринского направления, полковнику Наджмеддину Садыхову, о переводе штаба направления в г. Агдере. Сам через несколько дней приехал в штаб направления в Агдере и принял доклады об обстановке. 10 января 1993 г. на расширенном совещании в штабе с участием командиров частей и подразделений командир 2-го АК даёт последние указания и убывает в штаб 708-й бригады в Агдам. Для участия в наступлении в Агдеринский район из Гянджи был переброшен 123-й МСП.

11 января 1993 г., примерно в 16 часов, в здании бывшей школы в с. Афатли, где разместился бакинский батальон «20 января», происходит взрыв. В здании напротив располагался штаб 708-й бригады, где в это время командир 2-го АК Сурет Гусейнов проводил совещание с участием командиров частей и подразделений, которым предстояло наступать в Агдамском направлении. В результате взрыва погибает 20 и ранено более 60 бойцов. По факту взрыва в расположении батальона «20 января» было возбуждено уголовное дело, но в ходе следствия причины взрыва так и не были установлены. По одной из версий, причиной взрыва было неосторожное обращение с оружием. Есть ещё версия о работе разведывательно-диверсионной группы армянских войск. Сам Сурет Гусейнов считает, что взрыв был покушением на него.

14 января 1993 г. 703-я МСБР начала наступление силами своих батальонов «Тертер-1», «Тертер-2», МБ-1, МБ-2, «Гуртулуш», «Бабек-44» на правом фланге с задачей овладеть населённым пунктом Ванк; силами 123-го МСП в центре с задачей овладеть населёнными пунктами Арачадзор и Шахмасур; силами полка ВВ и ОМОНа на левом фланге с задачей овладеть населённым пунктом Сырхавенд. После нескольких дней ожесточённых боёв подразделениям 123-го МСП удалось взять н/п Арачадзор и Цмакаог. 22 января 1993 г., после нескольких дней боёв, 5-м МСБ 123-го МСП был взят н/п Шахмасур. Но войскам правого и левого флангов не удалось выполнить задачу и выйти на указанные рубежи в н/п Ванк и Сырхавенд соответственно. После неудачного наступления 703-й МСБР на н/п Ванк 1-му, 2-му и 3-му МСБ 123-го МСП командиром направления, полковником Наджмеддином Садыховым, было приказано сдать занятые позиции на Арачадзоре подразделениям 703-й МСБР и овладеть н/п Ванк. Обойдя Шахмасур и Ванк с севера, 123-й МСП взял высоту, на которой расположена Албанская церковь, и залёг для подготовки штурма н/п Ванк. Однако командир направления приказал 123-му МСП оставить высоту и вернуться в исходный район, в село Чылдран, так как подразделения 703-й МСБР оставили Арачадзор и над 123-м МСП нависла угроза быть отрезанным противником от наших сил и попасть в окружение у н/п Ванк. К утру 26 января 1993 г. 123-й МСП сосредоточился в н/п Чылдран. Дальнейшее продвижение наших войск было остановлено сильным сопротивлением противника.

В наступлении на Агдеринском направлении азербайджанские войска понесли тяжёлые потери, но так и не смогли прорвать оборону противника и выполнить поставленные задачи. В боях были тяжело ранены командиры 2-го и 5-го МСБ 123-го МСП Мурад Гурбанов и Эйваз Алиев, погибли командир разведроты 123-го МСП Хагани Ахундов и командир 1-й роты 1-го МСБ Бахтияр Алиев. Видя, что наступление выдохлось и дальнейшие атаки лишь приведут к дальнейшим потерям, 27 января 1993 г. командир Агдеринского направления, полковник Наджмеддин Садыхов, отдал приказ о приостановке наступления и отходе на исходные позиции. К утру 28 января 1993 г. азербайджанские войска занимали исходные рубежи перед переходом в наступление.

Наступление на Агдамском направлении также закончилось неудачно и привело к большим потерям. 19 января 1993 г. азербайджанские войска начали наступление на село и высоту Фаррух. В наступлении участвовали три батальона резервных сил, батальон под командованием Ягуба Рзаева, танковый батальон под командованием Алтая Байрамова, полк ВВ под командованием Сабира Шабанова. Первым шёл батальон майора Ильгара Алиева, который смог подняться слева на высоту Бала Фаррух. С промежутком два часа поднялся второй батальон – майора Исламова (141-й штурмовой батальон). Резервный 6-й батальон остался на месте. До утра наступление оставалось незамеченным. Артиллерия в пять утра начала артподготовку по позициям армянских войск. Начался бой и продолжался до вечера. 20 января 1993 г., вечером, с наступлением темноты, азербайджанские войска спустились с высоты Фаррух и вернулись на исходные позиции. 24 января 1993 г. было предпринято второе наступление на Фаррух. К утру вся группировка поднялась на высоту Фаррух под плотным огнём противника. Но удержать высоту не смогли. В ночь с 24 на 25 января наступавшие войска под сильным огнём противника спустились с высоты и начали отходить на исходные позиции. Основная часть отступавших отошла к селу Джинли, где попала под мощный огонь армянской артиллерии. Были понесены крупные потери. После двух неудачных наступлений на Фаррух атаки на этом направлении были приостановлены.

В сложившихся условиях азербайджанское командование отдало приказ на свёртывание наступления и переход к обороне. Понеся тяжёлые потери, не удалось добиться выполнения ни одной задачи.

28 января 1993 г. командиром 2-го АК Суретом Гусейновым было издано боевое распоряжение № 108, по которому переброшенный в Агдеринский район для участия в наступлении 123-й МСП должен был, сдав свои позиции 703-й МСБР, вернуться на полигон «Сейфалы» для доукомплектования и продолжения боевой подготовки.

Так как вокруг этого боевого распоряжения ходит много слухов, приведу его текст полностью: «Противник, перейдя к активной обороне и используя погодные условия, старается удержаться на рубежах Ванк – Шазмасур – Арачадзор – Сырхавенд. Его разведывательно-диверсионные группы ведут активные действия. ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Командиру 703-й ОМСБР своими силами занять устойчивую оборону на рубежах высот. К 20:00 29.01.1993 закончить все мероприятия и организовать взаимодействия.

2. Командиру 703-й ОМСБР всю пришедшую бронетехнику направить в учебный центр «Сейфалы» в распоряжение подполковника Касымова.

3. Командиру 123-го МСП к 12:00 29.01.1993 закончить сдачу позиций командиру 703-й ОМСБР и сосредоточиться в пункте постоянной дислокации к 9:00 30.01.1993.

4. Командиру в/ч № 143 к 12:00 29.01.1993 закончить сдачу позиций командиру 703-й ОМСБР и сосредоточиться в учебном центре «Сейфалы» к 9:00 30.01.1993».

29 января 1993 г. 123-й МСП, потерявший за время операции до 40 % л/с, начал выход из Агдере на полигон «Сейфалы» для доукомплектации и отдыха.

Так как это боевое распоряжение впоследствии сыграло огромную роль в истории Карабахской войны, им козыряли как подтверждением измены Родине со стороны командования корпуса, по данному факту было возбуждено уголовное дело; надо сразу внести некоторые пояснения по этому документу. Пунктом постоянной дислокации 123-го МСП был г. Гянджа. В первой половине января 1993 г. 123-й МСП был направлен в Агдеринский район для участия в наступательной операции. После окончания наступательной операции 123-й МСП, потерявший в боях до 40 % личного состава, был выведен в пункт постоянной дислокации для доукомплектования. 703-я МСБР и другие подразделения как занимали полосу обороны в Агдеринском районе до начала январской наступательной операции, так и продолжили далее занимать. В чём тут измена или какие-то нарушения? По злосчастному 108-му боевому распоряжению от 28 января 1993 г. было проведено несколько военно-технических экспертиз, все из которых признали, что приказ был обоснованным и полностью соответствовал боевому уставу Сухопутных войск. 24 февраля 1993 г. начальником Генерального штаба ВС Азербайджана, генерал-майором Нуреддином Садыховым, было подписано заключение № 6, где он ясно и чётко указал: «Приказ о выводе наступательной группировки для доукомплектования и приведения в боеспособное состояние техники и вооружения является целесообразным. Командир корпуса имеет право по своему решению строить боевой порядок корпуса». 26 июня 1993 г. была проведена ещё одна военно-техническая экспертиза начальником кафедры тактики Бакинского военного общевойскового командного училища – полковником Валерием Малеванным. В заключении экспертизы говорится: «Боевое распоряжение № 108 соответствует боевому уставу Сухопутных войск – ч. 1, ст. 59. Тактически приказ обоснован, командир корпуса принял решение правильно – ст. ст. 114, 116».

Неудачное наступление в январе 1993 г. вызвало много вопросов. Так, по мнению начальника штаба 2-го АК, полковника Ильхама Асланова, «резерв был поделён на две части, что в 2 раза уменьшило его боевую мощь, а боевой потенциал изначально был невысок из-за недостаточной подготовки, недоукомплектованности некоторыми видами вооружения и низкого боевого духа.

Велась только визуальная разведка и радиоперехват.

Мы не знали:

• где располагаются опорные пункты противника в глубине обороны;

• где располагаются резервы противника, их численность и их пути выдвижения;

• где сосредоточены артиллерия и техника противника.

Группировка артиллерии создана не была, в подразделениях был некомплект арткорректировщиков, инженерное обеспечение отсутствовало, тыловое – было слабое.

Ведение наступления зимой в горах – один из сложнейших видов боя и требует, кроме специальной подготовки, также специального снаряжения и вооружения – всего этого не было.

Командование корпуса было категорически против зимней кампании, но президент и Генштаб в ультимативной форме требовали начать наступление не позднее середины января.

Чем всё это закончилось, мы все знаем»⁶⁹³.

В результате из-за неподготовки должным образом, зимних условий (мороз до –22 градусов, высота снежного покрова местами доходила до 100 см), слабого боевого и тылового обеспечения, а также ожесточённого сопротивления противника (по непонятным причинам противник ожидал удары именно в этих направлениях) оба удара не удались, и наступление было приостановлено.

Очень много непонятного было связано с наступлением на Фаррух. Наступавшие на высоту Фаррух части ценой крупных потерь два раза овладели высотой, но удержать её, в том числе из-за слабых флангов, не удалось. Само наступление на Фаррух вызвало много вопросов, по чьему приказу войска два раза спускались с взятой высоты Фаррух и почему атаковавшие Фаррух части не были поддержаны с флангов. По словам министра обороны Рагима Газиева, причиной была деструктивная работа представителей НФА, полк ВВ под командованием полковника Сабира Шабанова не поддержал на флангах наступавшие на Фаррух части Минобороны, а ОМОН под командованием полковника Ровшана Джавадова не стал наступать на Сырхавенд.

При этом командиры подразделений, проваливших атаку, почему-то получили повышение. Так, после провала январского наступления командир резервных сил наступательной группировки на Агдамском направлении, полковник-лейтенант Мехман Салимов, был назначен на руководящую должность в администрации президента, командир полка ВВ, полковник Сабир Шабанов, был назначен заместителем командующего ВВ, а командир ОМОНа, полковник Ровшан Джавадов, был назначен заместителем министра внутренних дел. В начале февраля 1993 г. в Агдере подразделениями МВД был арестован командир Топалхасанского батальона Хикмет Абдуллаев, который возвращался со встречи с командиром 2-го АК, куда ездил жаловаться на безобразия, чинимые в ходе наступления на Агдеринском направлении. В конце января 1993 г. несколько десятков бойцов Топалхасанского батальона прибыли в Минобороны и добились встречи с Рагимом Газиевым, где рассказали ему о некоторых фактах, расцениваемых ими как диверсии, имевшие место в ходе наступления. Так, со слов бойцов Хикмета Абдуллаева, во время атаки их сзади обстреляли азербайджанские же войска. С чем всё это было связано, так и осталось неустановленным: имела ли место несогласованность между различными ведомствами или злой умысел, направленный на срыв наступления.

29 января 1993 г. Сурет Гусейнов приехал в Баку к министру обороны Рагиму Газиеву, чтобы потребовать расследования безобразий, творимых некоторыми руководителями и политическими деятелями, и разбирательства причин неудач наступления с 14 по 27 января. В ходе разговора с президентом Абульфазом Эльчибеем, проходившего из кабинета Рагима Газиева, командир 2-го АК Сурет Гусейнов доложил обстановку и изложил ряд фактов в связи с ходом наступления, в том числе о взрыве казармы в Агдаме 11 января 1993 г., требующих расследования. Он также потребовал применения законов военного времени к не выполнившим приказ и тем самым сорвавшим наступление на обоих направлениях. Абульфаз Эльчибей, выслушав комкора, назначил комиссию по расследованию фактов, изложенных Суретом Гусейновым, в составе 1-го заместителя генпрокурора Ибрагима Татыева, главного военного прокурора Ровшана Алиева и других. Комиссия в срочном порядке выехала на фронт и начала свою работу.

В ночь с 4 на 5 февраля 1993 г. армянские формирования, перейдя в наступление на Агдеринском направлении, захватили сёла Чылдран, Погосогомер, Вагуас и Арутюнагомер. Наступление армянских войск стало полной неожиданностью для командования азербайджанских войск в Агдеринском районе. Под их ударами оборона азербайджанских войск начала рассыпаться.

Как считает бывший начальник штаба 2-го АК, полковник Ильхам Асланов, причинами поражений в Агдеринском районе в феврале 1993 г. были: «1. Командир 703-й МСБР умышленно вводил в заблуждение вышестоящее командование 2-го АК и МО относительно боевого и численного состава (БЧС) бригады. Это выявилось при наступлении противника 05.02.1993 г. Бригада не смогла самостоятельно отразить его, хотя по БЧС имела достаточное количество личного состава. 2. Присутствие на позициях достаточного количества работников МВД (сказывалась близость с братьями Гамидовыми) и их низкая дисциплина привели к паникёрским настроениям и покиданию позиций в первые же часы боя и неожиданному для противника успеху, хотя он явно ожидал более ожесточённого сопротивления подразделений 703-й МСБР (это стало известно из радиоперехвата). 3. Не на всех направлениях были оборудованы запасные позиции. Разведывательное и инженерное обеспечение практически отсутствовало, резерв не был готов»⁶⁹⁴.

Вечером 5 февраля 1993 г. командир 703-й бригады, полковник Наджмеддин Садыхов, позвонил командиру 2-го армейского корпуса Сурету Гусейнову и сообщил, что обстановка напряжённая и срочно нужны подкрепления. По боевому распоряжению № 111 от 5 февраля 1993 г. командира 2-го АК в Агдеринский район из Сейфалы, Гянджи, Агдама и других участков фронта срочно были переброшены 1-й МСБ 123-го МСП (командир – Достали Гаджиев), 130-й десантно-штурмовой батальон (командир – Рабадан Магомедов), 778-й БСПН (командир – Закир Мамедов), 1-й МСБ 701-й МСБР (под командованием комбрига Азизага Гани-заде), танковый батальон (в/ч 032) (командир – Алтай Байрамов). Для общего руководства этими силами в Агдеринский район выехал начальник штаба 2-го АК – полковник Ильхам Асланов. В районе боевых действий в подчинение Ильхаму Асланову были переданы также роты полиции Тертера, Барды и Товуза.

Перейдя в наступление ночью с ходу, по прибытии, 1-й МСБ 123-го МСП, танковая рота 32-го танкового батальона и 778-й БСПН отбили у противника н/п Вагуас и заняли его к утру 6 февраля 1993 г. В ходе ожесточённого боя под сильным снегопадом, длившимся весь день 6 февраля, азербайджанским войскам удалось занять высоты, окаймляющие Арутюнагомер с юга. На следующий день, 7 февраля, при помощи подошедшего 1-го МСБ 701-й МСБР азербайджанские войска возобновили атаку и смогли отбить также и н/п Арутюнагомер.

Одновременно на направлении Чылдран – Погосогомер силами танковой роты в/ч 032 и 130-го десантно-штурмового батальона, подразделений 703-й МСБР и рот специального назначения полиции под общим командованием Ильхама Асланова в ходе боёв 7–9 февраля 1993 г. отбили у армянских войск село Погосогомер и взяли под свой контроль высоты севернее Чылдрана.

8 февраля 1993 г. в районе с. Атерк начальник штаба 2-го АК, полковник Ильхам Асланов, был тяжело ранен и эвакуирован в госпиталь, из-за чего уже не смог далее исполнять обязанности начальника штаба корпуса. Сурет Гусейнов прямо указывает, что это умышленно сделали бойцы отряда «Серых волков»⁶⁹⁵.

Таким образом, к 9 февраля 1993 г. линия фронта в Агдеринском районе стабилизировалась. Однако после случились некоторые события, которые оказали влияние на ход боевых действий и привели к тому, что одно неудавшееся наступление азербайджанских войск в январе 1993 г. превратилось позже в политическое событие с катастрофическими для Азербайджана военно-политическими последствиями.

9 февраля 1993 г. в вечернем выпуске новостей азербайджанского телевидения было оглашено заявление НФА, подписанное председателем исполкома НФА Фараджем Гулиевым (председателем НФА был президент Абульфаз Эльчибей). В этом заявлении командир 2-го АК Сурет Гусейнов обвинялся в том, что перед наступлением армян преднамеренно вывел из Агдеринского района войска и тем самым умышленно оголил фронт, совершив измену Родине. Вот выдержки из этого заявления: «Особенно нас беспокоят события в Агдере. Несмотря на приказ президента и Верховного главнокомандующего об укреплении позиций, командир корпуса Сурет Гусейнов вывел возглавляемый корпус и военную технику с боевых позиций и увёл в Гянджу, оставив захваченные в настоящее время сёла в Агдере без обороны. Произошедшие события ещё раз подтверждают, что за этими проводимыми в плановом порядке диверсиями стоят силы, готовящие государственный переворот. Невыполнение Суретом Гусейновым приказа Верховного главнокомандующего должно считаться военным преступлением, и все виновные в событиях в Агдере должны быть привлечены к уголовной ответственности».

Это заявление НФА от 9 февраля 1993 г., в котором Сурет Гусейнов обвинялся в измене, взорвало ситуацию в стране. Началось противостояние Сурета Гусейнова и власти. Сам Фарадж Гулиев был назначен председателем исполкома НФА только 8 февраля 1993 г. и до этого работал в Нахичеванском отделении НФА. Как он, прибыв в Баку из Нахичевани только 8 февраля 1993 г., умудрился за один день разобраться в обстановке на фронте в Карабахе и сделать выводы об измене командира корпуса, откуда у него появился секретный приказ командира корпуса, так и осталось неустановленным. Сам факт того, что во время войны одна из политических партий даёт оценку войсковым операциям и действиям командиров, фактически при этом приклеивая ярлык (без проведения надлежащего расследования компетентными органами) командиру корпуса, является, наверное, уникальным фактом в истории.

Конечно, возникает вопрос: неужели потеря 5 февраля 1993 г. 3 сёл в Агдеринском районе (которые, к слову, к вечеру 8 февраля уже были освобождены) была таким страшным поражением, что из-за этого надо было оглашать такое позорное заявление исполнительного комитета НФА? По прошествии времени, анализируя и сопоставляя события, можно прийти к выводу, что потеря 3 сёл в Агдеринском районе была лишь поводом. Атака на Сурета Гусейнова готовилась давно. За данной атакой стояло руководство страны, и, скорее всего, лично президент Абульфаз Эльчибей был в курсе данной затеи. Главными инициаторами были братья Искендер и Сардар Гамидовы (министр внутренних дел и глава исполнительной власти Тертерского района), а также государственный секретарь Панах Гусейнов. Само заявление НФА было подготовлено и написано ещё до перевода Фараджа Гулиева из Нахичевани в Баку. Его перевели на должность председателя исполнительного комитета НФА 8 февраля, а 9 февраля за его подписью было оглашено данное заявление. Скорее всего, было решено атаковать Сурета Гусейнова руками председателя исполкома НФА, чтобы самим как бы оставаться в стороне. И то, что в момент оглашения заявления НФА президент, генеральный прокурор, министр внутренних дел находились в Гяндже, поздно вечером Сурета Гусейнова пригласили в гостевой дом в Гяндже, даёт основания предполагать, что планировалось сначала огласить заявление НФА по телевидению, а потом, пригласив Сурета Гусейнова в гостевой дом якобы для встречи с президентом, арестовать его там. Но в силу каких-то причин в последний момент не решились на арест. Когда данный план не удался, то президент и лица, его сопровождавшие, решили срочно покинуть Гянджу, вылетев на самолёте, хотя приехали в город на автомашинах. Через несколько дней была предпринята новая попытка арестовать Сурета Гусейнова, но уже в Баку. Об этом будет рассказано ниже. То, что это заявление НФА никак не было связано с радением за победу в войне, также подтверждается тем, что когда в апреле армянские войска захватили весь Кельбаджарский район, то почему-то исполнительный комитет НФА, который так возмутила потеря 3 сёл в Агдеринском районе в начале февраля, набрал в рот воды и молчал в тряпочку.

Вот как описывает те события известный историк Ариф Юнусов, в январе-феврале 1993 г. работавший начальником аналитического отдела администрации президента Азербайджана: «Начну с того, что я знал в конце 1992 г. о том, что благодаря генералу Щербаку Сурет Гусейнов готовит войска своего 2-го корпуса для наступления. И видел сам процесс подготовки, и смотрел многочисленные кадры хроники, что снимали тогда сотрудники МО, в том числе и парад в Сейфалы. Но уже тогда обратил внимание на то, что информация о подготовке операции вызывала в аппарате президента не самые лучшие настроения. Причину понял в декабре, когда однажды сидел в приёмной П. Гусейнова, ожидая встречи с ним, и разговаривал с его помощником (не помню имени, но можно узнать легко, сейчас он, кажется, в эмиграции то ли в Германии, то ли в Швеции), и вдруг дверь открылась и в сторону президента побежали возбуждённые Панах Гусейнов и Фарадж Гулиев. Фигура последнего очень важна. В своё время он вместе с Нейматом Панаховым, Фазаилом Агамалы и Беджаном Фарзалиевым сделал всё, чтобы скомпрометировать и удалить из НФА всех, кто был против Гейдара Алиева. В аппарате президента я впервые увидел Ф. Гулиева в декабре 1992-го. Что он там делал, не занимая там должности, мне было непонятно. Но я знал, что он близок к Эльчибею и П. Гусейнову и считался важной фигурой. Так что никакой отсебятины не было, тот знаменитый документ от 9 февраля о Сурете готовился в кабинете П. Гусейнова вместе с Ф. Гулиевым, и Эльчибей был прекрасно в курсе. Как и остальное руководство тогда. Такие вещи не делали спонтанно, заверяю. Хотя потом и Эльчибей, и многие другие делали удивлённые глаза и заявляли, что будто не были в курсе, но это неправда. Тогда же, в конце декабря, я, увидев, как быстро побежали эти двое к Эльчибею, спросил у помощника П. Гусейнова, с которым был в хороших отношениях: «Что-то случилось?» В ответ тот сказал, что пришли плохие новости, мол, Сурет готовит наступление. Меня это удивило, ибо это не было большой новостью, а главное – наступление в случае успеха могло принести серьёзные нам дивиденды в Карабахе. В ответ помощник мне с усмешкой заявил: «В том-то и дело, что успех вполне реален, слишком всё серьёзно. Но наш человек там сказал, что уже давно русские называют Сурета будущим президентом, что после Степанакерта он на белом коне войдёт в Баку и станет президентом». И я понял, что, во-первых, у НФА был свой человек (люди?) в окружении Сурета, второе, что это наступление сильно пугало будущими перспективами НФА. И потом, я ещё был в аппарате президента, и тема Сурета и его будущего президентства не раз возникала среди сотрудников аппарата. То есть это стало популярной и для многих там тревожной темой. Но самое главное было потом: когда в середине января 1993 г. началось наступление, то части Сурета Гусейнова хоть в первый день и добились успеха, однако не получили поддержки на флангах со стороны частей, что не были подконтрольны Сурету. Да и вообще, операция развивалась явно не так, как планировалась, было много странных действий в ходе операции, даже создавалось впечатление, что армяне были в курсе. Кстати, и такие разговоры шли, но тут я ничего не могу сказать. В общем, как мне потом говорил близкий к Сурету Айпара Алиев (он потом стал его пресс-секретарём, я его хорошо знал, мы вместе работали в академии, и, будучи в Гяндже, я у него останавливался), Сурет понял, что его подставили (и это правда, и я такого же был мнения и по сей день так считаю), и принял решение вывести из-под удара свои части. Это и стало формальным поводом для заявления и последующих нападок со стороны НФА на Сурета. Именно тогда и стали во власти, а потом и в СМИ циркулировать компрометирующие слухи о связях Сурета с Россией и т. д. Кстати, в разговоре с адвокатом Сурета я на всё это сделал ударение и сказал, чтобы он на суде обязательно также уделил событиям вокруг январской операции Сурета особое внимание и привлёк бы хотя бы в качестве свидетелей, помимо Эльчибея, Искендера Гамидова, Панаха Гусейнова и Фараджа Гулиева. Вот основные фигуранты тех событий. Конечно, и другие во власти были в курсе, в том числе Ариф Гаджиев и Иса Гамбар. Во всяком случае, на совещании у президента в конце января, но особенно в начале февраля, когда армяне, воспользовавшись ситуацией у нас, перешли в наступление, Рагим Газиев вступил в жёсткую перебранку именно с этими товарищами и их во всём обвинил. И тогда же я увидел, что армию стали разрывать на части – офицеры стали делиться на «своих» и «чужаков». Это был очень плохой симптом. После этого я и написал заявление об увольнении по собственному желанию»⁶⁹⁶.

В качестве доказательства руководством НФА и некоторыми членами правительства приводилось боевое распоряжение № 108 от 29 января 1993 г. о выводе 123-го МСП из Агдеринского района в пункт постоянной дислокации. Впоследствии это распоряжение было опубликовано в газетах. Как секретный приказ попал в руки руководителей НФА, который был одной из политических организаций, и в руки представителей СМИ, так и осталось загадкой. В чём заключалась измена в связи с изданием этого приказа Суретом Гусейновым, также осталось тайной. Никаких внятных объяснений не последовало. Фактически проводилась обычная перегруппировка войск. Ведь 123-й МСП был переброшен в Агдеринский район в начале января 1993 г. как раз для участия в январском наступлении. После окончания наступления и понесённых тяжёлых потерь полк выводился обратно, в место постоянной дислокации – в г. Гянджу. Никаких частей или подразделений 703-й МСБР, которая постоянно занимала оборону в Агдеринском районе на своих старых, хорошо знакомых рубежах, не выводилось. Как уже указывалось выше, по боевому распоряжению № 108 были проведены две военно-технические экспертизы, которые признали его правомочность и обоснованность.

Панах Гусейнов объясняет проблемы с С. Гусейновым самыми разными причинами: тем, что он не подчинялся приказам, его связями с российской военной разведкой, а также тем, что его ближнее окружение было связано с наркобизнесом⁶⁹⁷. Сам Сурет Гусейнов отрицает подобные обвинения. Но надо отметить, что в своих интервью MarkaFilm признал, что он позволял себе не подчиняться приказам министра обороны и начальника Генштаба. Поэтому в утверждениях, что С. Гусейнов был достаточно автономным в своих решениях, что раздражало руководство страны, есть доля истины. Что на самом деле стало причиной атаки правительства НФА на Сурета Гусейнова и Рагима Газиева, можно лишь строить предположения. Повторюсь ещё раз: за эти годы названо очень много разных причин, какая из них истинная, можно лишь догадываться. Тут пусть каждый решает сам.

Скорее всего, правительство ждало удобного повода, чтобы избавиться от Сурета Гусейнова и Рагима Газиева, и поэтому решило воспользоваться неудачами наступления на фронте, чтобы, свалив всю вину на них, убрать их с политической сцены. Насколько реальными были опасения правительства о возможном военном перевороте со стороны Рагима Газиева или Сурета Гусейнова, сейчас судить сложно. В своём интервью генеральный прокурор Азербайджана при правительстве НФА Ихтияр Ширинов утверждает, что отделом МНБ по г. Гяндже был перехвачен телефонный разговор между командиром 104-й ВДД, генерал-майором Валерием Щербаком, и министром обороны Рагимом Газиевым, в котором они обсуждали возможный военный переворот. Экс-госсекретарь Азербайджана Панах Гусейнов также утверждает, что имеются перехваченные телефонные переговоры между Рагимом Газиевым и генерал-майором Валерием Щербаком и министром обороны Павлом Грачёвым, в ходе которых обсуждалась возможность военного переворота. При этом, как утверждает Панах Гусейнов, телефонные переговоры с Павлом Грачёвым и помощником Павла Грачёва Рагим Газиев вёл из кабинета командира 104-й ВДД – генерал-майора Валерия Щербака. И эти телефонные переговоры были озвучены на закрытом заседании Милли Меджлиса 19 февраля 1993 г., после озвучки этих телефонных переговоров Рагим Газиев подал в отставку⁶⁹⁸. В свою очередь Рагим Газиев утверждает, что такой разговор у него с Щербаком был, но этот телефонный разговор был 8 февраля 1993 г., и звонил он из Агдеринского района исключительно с просьбой о помощи, и разговор был следующего содержания: «Я сказал генералу Щербаку: «Щербак, дорогой! Я прошу тебя, помоги мне. У меня нехватка боевой техники и боеприпасов». В ответ он мне сказал: «Рагим Гасанович, ты хочешь спасти положение, а ваше руководство хочет тебя уничтожить». Я ответил: «Щербак, я прошу, помоги мне силами и средствами, мы подправим положение в Агдере, а со своими я сам разберусь»⁶⁹⁹.

В разговоре с автором Панах Гусейнов дал следующее описание событий, связанных в данным заявлением исполнительного комитета НФА. Данный вопрос впервые был обсуждён в Тертерском отделении НФА (председатель отделения – Сардар Гамидов) 5 февраля 1993 г. По инициативе Тертерского отделения в НФА была создана комиссия по расследованию событий в Агдеринском районе. 8 февраля 1993 г. прошло заседание этой комиссии, на котором было принято решение о публикации заявления. Сам текст заявления НФА был написан главным редактором газеты «Джумхуррият» – Рауфом Арифоглу. На вопрос, откуда в НФА появился секретный приказ командира корпуса, Панах Гусейнов даёт однозначный ответ, что боевое распоряжение № 108 утекло из штаба 703-й ОМСБР (командир – полковник Наджмеддин Садыхов) к Сардару Гамидову, который передал его далее. Сам Фарадж Гулиев был переведён из Нахичеванского отделения НФА на должность председателя исполнительного комитета НФА 8 февраля 1993 г. по инициативе Панаха Гусейнова и Арифа Гаджиева. Перед оглашением заявления оно было представлено ему (Панаху Гусейнову), который, ознакомившись с ним, пригласил к себе Фараджа Гулиева, который сказал, что НФА собирается провести пресс-конференцию и данное заявление уже распространено. Затем Панах Гусейнов позвонил президенту Абульфазу Эльчибею, который был в Гяндже, и сообщил ему об этом заявлении. На что президент ответил, что это заявление исполнительного комитета НФА, и оставил решение вопроса на усмотрение Панаха Гусейнова. С учётом того, что заявление уже было распространено и на утро планировалась пресс-конференция НФА, он дал своё согласие на его оглашение по телевидению. После оглашения заявления исполнительного комитета НФА по телевидению поступила информация, что в Гяндже начались какие-то перемещения воинских частей. Получив данную информацию, он связался с председателем Верховного Совета Исой Гамбаровым, и они приняли решение, что президенту надо срочно покинуть Гянджу. Информация была передана начальнику охраны президента. Когда президент Абульфаз Эльчибей прибыл в аэропорт и пытался покинуть Гянджу, то в аэропорту была предпринята попытка помешать взлёту самолёта с президентом. Самолёту президента не давали разрешения на вылет, обосновывая это тем, что происходят вылеты боевой авиации и полёты гражданских самолётов запрещены. Но самолёт президента, совершив разбег по взлётно-посадочной полосе с выключенными огнями, вылетел из аэропорта Гянджи. Когда самолёт с президентом летел из Гянджи в Баку, из батареи ПВО, охранявшей Мингечаурское водохранилище, была запущена зенитная ракета по самолёту. Но, т. к. самолёт президента полетел не по заданному маршруту, запущенная ракета не попала в цель. По данному факту впоследствии было возбуждено уголовное дело, и командир этой батареи ПВО Намиг Алексеров был арестован⁷⁰⁰.

Также после оглашения заявления НФА по телевидению ему (Панаху Гусейнову) звонил министр обороны Рагим Газиев и угрожал разбомбить администрацию президента. Получив все эти сведения, он связался с заместителем министра обороны – генерал-майором Вахидом Мусаевым, была объявлена тревога на кораблях Каспийской флотилии, расположенных в Бакинской бухте, и в Бакинском округе ПВО с целью исключить возможный авиаудар по администрации президента, были подняты внутренние войска, которые выставили посты на подъездах к Баку, а президентская гвардия взяла под охрану здание администрации президента. По его мнению, все эти события: перемещения воинских частей по Гяндже, попытка помешать взлёту самолёта президента из аэропорта Гянджи, запуск ракеты из батареи ПВО в Мингечауре и то, что за 1–2 часа организовать эти мероприятия было невозможно, – являются подтверждением того, что на самом деле планировались какие-то антиправительственные действия. И данное заявление исполнительному комитету НФА не давало право Сурету Гусейнову начать действовать против президента, власти, обосноваться в расположении 123-го МСП и отказываться сдавать данную воинскую часть. Действия Сурета Гусейнова после событий 9 февраля 1993 г. дают основания предполагать, что он был причастен к антиправительственному заговору, за которым, возможно, стояли российские спецслужбы⁷⁰¹.

10 февраля 1993 г. указом президента было ликвидировано полномочное представительство президента по Карабаху и окрестным районам, руководителем которого был Сурет Гусейнов.

11 февраля государственный секретарь Панах Гусейнов провёл брифинг, в ходе которого сообщил журналистам, что не следует искать связи между заявлением исполнительного комитета НФА, поездкой президента в Гянджу и ликвидацией полномочного представительства по Карабаху. Госсекретарь подтвердил факт вывода бронетехники по приказу С. Гусейнова из Агдеринского района и отметил, что эта операция, «к сожалению, по времени совпала с наступлением армянского экспедиционного корпуса». Однако, по его мнению, последнюю неудачу на фронте объяснить только диверсиями нельзя. Госсекретарь категорически отверг высказывания журналистов о том, что события последних дней преследует целью смещение министра обороны Азербайджана Рагима Газиева, и заверил собравшихся, что противостояние НФА с министерством обороны не может привести к гражданской войне. Охрану зданий телевидения президентской гвардией Гусейнов назвал учениями, проводимыми с целью «предотвращения провокаций со стороны армянских диверсантов»⁷⁰². Также он заявил, что этим заявлением интересы государства были принесены в угоду интересам НФА. Но НФА снова взял в свои руки политическую инициативу, и в перспективе это скажется положительно⁷⁰³.

Сам Сурет Гусейнов внезапную атаку на него со стороны НФА объяснял тем, что правительство НФА хотело пойти на сепаратный мир с армянами, а он был против и считал, что войну надо продолжать до победного конца, пока с территории Азербайджана не будут изгнаны все вооружённые формирования армян. Кроме того, он отрицал преднамеренный вывод войск из Агдеринского района. По его словам, была выведена только часть личного состава 123-го МСП, а вся техника была оставлена 703-й бригаде. Кроме того, данные передислокации проводились в рамках перегруппировки сил; так, предполагалось также вывести из Агдамского района для переподготовки 708-ю бригаду, для чего в Агдамский район было переброшено 2800 военнослужащих, которые должны были занять позиции бригады после её вывода⁷⁰⁴.

В момент оглашения этого заявления НФА замминистра обороны Алакрам Гумбатов находился в кабинете начальника Генштаба Нуреддина Садыхова. Услышав это заявление, Нуреддин Садыхов позвонил заместителю председателя телекомпании «АзТВ» Сафару Алышарлы и спросил его, кто разрешил передать это заявление в эфир. Примерно через полчаса Сафар Алышарлы прибыл в кабинет начальника Генштаба Нуреддина Садыхова и привёз копию заявления НФА. Нуреддин Садыхов спросил у него, кто дал разрешение на оглашение этого заявления, на что Сафар Алышарлы ответил, что госсекретарь Панах Гусейнов в курсе этого⁷⁰⁵. В 2009 г. во время интервью главный редактор газеты «Ени Мусават» Рауф Арифоглу признался Рагиму Газиеву, что данное заявление было написано им.

Вечером 9 февраля 1993 г. в Гяндже прошла встреча министра внутренних дел Искендера Гамидова и министра обороны Рагима Газиева с командиром 2-го АК Суретом Гусейновым, на которой они оба сказали, что они не в курсе этого заявления, а Искендер Гамидов пообещал Сурету Гусейнову, что поедет в Баку и разберётся с теми, кто сделал это заявление. В ночь с 9 на 10 февраля 1993 г. Сурет Гусейнов был приглашён в гостевой дом в Гяндже, где в это время находился президент Абульфаз Эльчибей, генеральный прокурор Ихтияр Ширинов, начальник управления охраны президента Вагиф Ахундов. В гостевом доме прошла встреча президента Абульфаза Эльчибея и Сурета Гусейнова, на которой Абульфаз Эльчибей также сказал, что он не в курсе этого заявления и по прибытии в Баку разберётся в этом деле. После встречи с Суретом Гусейновым президент и сопровождающие его лица срочно покинули Гянджу⁷⁰⁶.

11 февраля 1993 г. исполнительный комитет НФА издал приказ № 2 о создании батальонов НФА, куда должны войти лишь члены НФА⁷⁰⁷. Впоследствии это решение было отменено, но никто из исполкома НФА так и не был привлечён к уголовной ответственности за создание незаконных вооружённых формирований. Сам факт того, что какая-то политическая организация принимает решение о создании своих батальонов и власть на это никак не реагирует, показывает, какой уровень законности и государственного управления был в стране в период правления НФА.

11 февраля 1993 г., вечером, Сурету Гусейнову позвонил помощник президента Гюльшад Забралиев и сказал, что президент приглашает его в Баку для встречи. В ночь с 12 на 13 февраля 1993 г. Сурет Гусейнов прибыл в Баку. 13 февраля 1993 г. в администрации президента прошла встреча между президентом Абульфазом Эльчибеем и Суретом Гусейновым, в ходе которой Сурет Гусейнов ещё раз повторил, что он никаких предательств не совершал, и потребовал отзыва заявления НФА. На что Абульфаз Эльчибей ответил, что, дескать, в стране свобода слова и каждая политическая сила может высказывать своё мнение, но снова пообещал решить этот вопрос. И в сложившихся условиях будет лучше, если Сурет Гусейнов подаст в отставку с должности командира корпуса. В этот же день в администрации президента прошла встреча Сурета Гусейнова с госсекретарём Панахом Гусейновым, на которой ему была предложена должность руководителя концерна «Азершерсть». Сурет Гусейнов согласился подать в отставку с должности командира корпуса, только потребовав отозвать заявление НФА, и они договорились с Панахом Гусейновым встретиться на следующий день. Как утверждает П. Гусейнов, на встрече С. Гусейнов назвал себя «слугой Эльчибея», пожаловался, что он болен, в ответ на что П. Гусейнов при нём позвонил в посольство Азербайджана в США и дал указание помочь с оформлением визы и лечения С. Гусейнову в США⁷⁰⁸.

На следующий день, 13 февраля 1993 г., утром, Сурет Гусейнов в здании министерства внутренних дел встретился с министром Искендером Гамидовым и заместителем министра Ровшаном Джавадовым. Оба в разговоре высказали своё несогласие с заявлением исполкома НФА. Потом Сурет Гусейнов приехал в администрацию президента, снова встретился с Панахом Гусейновым, где они обсудили его отставку с должности командира корпуса и назначение руководителем концерна «Азершерсть». Панах Гусейнов сказал, что указ ещё не готов и пусть Сурет Гусейнов едет домой, пока они подготовят указ. Когда Сурет Гусейнов из администрации президента поехал в квартиру к родственникам, около дома была попытка его ареста. Перепутав, сотрудники полиции арестовали его родственников. Сумев избежать ареста, Сурет Гусейнов срочно покинул Баку и ночью добрался до штаба 2-го АК, откуда позвонил президенту Абульфазу Эльчибею, высказал ему своё неудовольствие произошедшим, рассказал, что он прибыл в Баку, поверив словам о гарантиях безопасности, и потребовал освобождения арестованных родственников. В ответ президент А. Эльчибей сказал, что он не был в курсе этого и попытка ареста – это инициатива министра внутренних дел Искендера Гамидова.

Прибыв в расположение 123-го МСП, Сурет Гусейнов остался там и потребовал отозвать заявление НФА. В ответ в Гянджу были введены правительственные войска, которые окружили расположение 123-го МСП, а часть бойцов 123-го МСП, находившихся за пределами части, была арестована. С учётом того, что начальник штаба 2-го АК, полковник Ильхам Асланов, был тяжело ранен, а командир 2-го АК Сурет Гусейнов находился в окружении правительственных сил в Гяндже, фактически 2-й АК остался без руководства.

Через несколько дней в президентском аппарате прошло расширенное заседание с участием руководителей силовых структур. На этом совещании с резкой критикой против руководства Минобороны и Сурета Гусейнова выступили министр внутренних дел Искендер Гамидов, госсоветник Ариф Гаджиев, министр иностранных дел Тофик Гасымов, которые обвинили Сурета Гусейнова в преднамеренном выводе войск, в том, что в Минобороны бардак, руководство Минобороны не справляется со своими обязанностями. Первый замминистра национальной безопасности Сульхеддин Акперов обвинил руководство Минобороны в подготовке секретных групп для переворота. В качестве доказательства им была приведена концепция Минобороны о создании секретных диверсионных групп (данная концепция была подготовлена замминистра обороны Аликрамом Гумбатовым), которые должны были быть переброшены в Нагорный Карабах, в тыл противника. Для подготовки этих групп в различных регионах Азербайджана были секретные центры (лес Пиргулу в Шемахинском районе, полигон «Истису» в Астаринском районе и т. д.), в эти центры были собраны лица, владеющие армянским языком, которые проходили спецподготовку. Руководителем данной секретной операции был назначен замминистра обороны Аликрам Гумбатов. Со слов Сульхеддина Акперова, эти группы готовились для свержения власти.

19 февраля 1993 г. было проведено закрытое заседание Милли Меджлиса, на котором обсуждалось положение в Азербайджане и на фронте. На это заседание были приглашены министр обороны Рагим Газиев, заместители министра обороны Аликрам Гумбатов и Вахид Мусаев. На этом заседании со стороны власти руководство Минобороны было обвинено в неспособности вести войну, а министр обороны – в связях с российскими военными (были оглашены телефонные переговоры Рагима Газиева с командованием 104-й ВДД) и в подготовке свержения власти совместно с российскими военными. После этих обвинений Рагим Газиев вышел на трибуну и заявил о том, что подаёт в отставку.

20 февраля 1993 г. указом президента Р. Газиев был освобождён от должности министра обороны, на его место министром обороны был назначен генерал-майор Дадаш Рзаев, который до этого командовал 1-м АК. Сначала должность министра обороны была предложена начальнику Генштаба – генерал-майору Нуреддину Садыхову, но он отказался. После чего было решено назначить министром обороны Д. Рзаева. Как вспоминает П. Гусейнов, Д. Рзаев отказывался от должности министра обороны, но согласился после заверений президента, что он будет его полностью поддерживать. Став министром обороны, Дадаш Рзаева приказом от 22 февраля освободил Сурета Гусейнова от должности командира 2-го АК.

21 февраля 1993 г. было проведено заседание Высшего Меджлиса НФА, в котором участвовали президент Абульфаз Эльчибей (он же председатель НФА), государственный секретарь Панах Гусейнов, председатель Верховного Совета Иса Гамбаров и ряд других высших должностных лиц страны. В своём выступлении государственный секретарь Панах Гусейнов сообщил, что, хотя он и не был согласен с некоторыми пунктами заявления НФА от 9 февраля 1993 г., он считает это заявление своевременным, был ознакомлен с этим заявлением до его опубликования и не был против оглашения данного заявления по телевидению. Он выступил против нападок на госсоветника Арифа Гаджиева, так как в очень напряжённый момент Ариф Гаджиев выехал в Гянджу и встречался с Суретом Гусейновым. Тот требует только, чтобы с него сняли ярлык изменника, в ответ согласен подать в отставку. Сурет Гусейнов написал рапорт и в ближайшие дни будет отправлен в отставку. Этот вопрос не надо дальше усугублять. Также он связал последние неудачи на фронте с влиянием России. «Впервые Россия выдвинула нам открытый ультиматум. Мы или должны были начать пользоваться поддержкой российской армии и вступить в СНГ, или опереться на свою армию. Естественно, мы выбрали второй вариант». В завершение своего выступления он заявил, что военные успехи, которые будут достигнуты в ближайшее время, приведут к экономическому росту во второй половине года. Затем выступил председатель Верховного Совета Иса Гамбаров, который поддержал заявление НФА от 9 февраля 1993 г., обвинил министра обороны Рагима Газиева, что он совместно с иностранными государствами участвует в политических играх. Он обвинил президента Эльчибея в том, что тот, как Верховный главнокомандующий, ведёт себя нерешительно и занимает выжидательную позицию. «Наш главный успех в том, что процесс разрыва с империей после мая, можно сказать, прошёл без потерь. Мы продолжаем нашу сбалансированную политику между соседними странами, между Востоком и Западом. Причина военных неудач в том, что процесс нашего разрыва с империей ускорился. Хотя в этом процессе и будут определённые потери, но эти потери говорят о будущих победах. Несмотря на потери, процесс идёт в правильном направлении». Потом выступил президент Абульфаз Эльчибей, который сказал, что заявлением НФА от 9 февраля 1993 г. завершился мирный период в НФА, который длился с мая 1992 г. Президент Эльчибей также заявил о важности повышения боевого духа в армии. Сообщил, что назначение Дадаша Рзаева министром обороны – это его решение, и потребовал от НФА прекратить вмешиваться в военные вопросы. «НФА не должен вмешиваться в военные вопросы. Если будут продолжать вмешиваться, я подам отставку с должности председателя. Министра обороны назначил я и сам несу за это ответственность». В конце своего выступления Эльчибей потребовал от членов НФА положить конец взяточничеству.

По итогам заседания было принято решение Высшего Меджлиса НФА от 21 февраля 1993 г., в котором говорилось: «1. Заявление исполкома НФА от 9 февраля 1993 г. в основном поддержать. Признать, что заявление является очень важным шагом в целях повышения политической активности граждан, прекращения углубления военных неудач на фронте, информирования граждан о ситуации на фронте. <…> 3. Действия руководства страны по укреплению руководства министерства обороны профессиональными военными признать удовлетворительными. 4. Признать незаконным приказ исполкома НФА № 2 от 11 февраля 1993 г. о создании батальонов. Предложить членам НФА активно участвовать в формировании вооружённых сил и организации военного призыва. <…> 6. Признать недопустимым вмешательство НФА в деятельность государственных органов, в особенности в военные вопросы»⁷⁰⁹.

23 февраля 1993 г. на расширенной Военной коллегии Минобороны, на которой присутствовал и президент Абульфаз Эльчибей, командиром 2-го АК был назначен генерал-майор Рафик Агаев; начальником штаба – полковник Нусрет Намазов (бывший командир 706-й МСБР, ранее арестованный командиром 2-го АК за обман и невыполнение приказа и освобождённый от занимаемой должности). Примечательно, что на этой же коллегии должность командира 2-го АК была предложена президентом Абульфазом Эльчибеем и полковнику Сафару Абиеву с присвоением звания генерал-майора, но полковник Сафар Абиев категорически отказался, сославшись на отсутствие опыта и нежелание быть генералом. Командиром 1-го АК на этой же коллегии был назначен командир 703-й МСБР – полковник Наджмеддин Садыхов – с присвоением звания генерал-майора и условием, что он вернёт под контроль Вооружённых сил Азербайджана потерянные в Агдеринском районе позиции и стратегически важную дорогу Тертер – Кельбаджар. Командиром 703-й МСБР был назначен полковник Алтай Мехтиев, до этого бывший начштаба 708-й бригады.

Приказом МО от 26 февраля 1993 г. были определены зоны ответственности армейских корпусов:

• 1-й АК: Газахский, Акстафинский, Товузский, Кедабекский, Кельбаджарский, Агдеринский, Тертерский районы. Местом дислокации штаба 1-го АК был определён г. Тертер.

• 2-й АК: Агдамский, Агджабединский, Физулинский, Джебраильский, Губадлинский и Зангеланский районы. Местом дислокации штаба 2-го АК был определён г. Агджабеди.

На самом фронте в это время продолжалось наступление армянских войск. После контрудара азербайджанских войск 7–9 февраля армянские войска провели перегруппировку своих сил, и 12 февраля 1993 г. ими была начата новая атака. 13–14 февраля им удалось вновь захватить н/п Погосогомер, Кочогот и Вагуас. Дорога Тертер – Кельбаджар была взята под огневой контроль. 15–17 февраля ими были захвачены н/п Арутюнагомер и Дрмбон (Хейвалы). 19 февраля им удалось захватить село Гозлу Кёрпу, после чего, переправившись через реку Тертер, они захватили село Имарет-Гарвенд, а также село Умудлу. Таким образом, ими была перерезана дорога Тертер – Агдере – Кельбаджар. Министерство обороны объясняло неудачи Азербайджанской армии вмешательством в боевые действия 7-й российской армии, дислоцированной в Армении. В частности, информационно-аналитическое управление утверждало, что в боях на стороне армянских войск участвовали подразделения 128-го МСП 127-й МСД 7-й армии. Также МО утверждало, что российское руководство планирует разместить в Армении две дивизии, которые планируется вывести из Восточной Европы. Бывший командующий 7-й армией, а ныне командующий Группой российских войск в Закавказье, генерал-лейтенант Ф. Реут, оказывает помощь Армении в расширении агрессии в отношении Азербайджана⁷¹⁰. В ответ начальник пресс-службы МО России опроверг информацию об участии 128-го МСП в боевых операциях на стороне Армении. Как и сообщения о планах размещения в Армении двух мотострелковых дивизий, выводимых из Восточной Европы. Подобные сообщения были названы провокационными и не соответствующими действительности⁷¹¹.

В селе Атерк азербайджанские войска попали в окружение. После нескольких дней боёв в окружении им удалось прорваться к своим. При прорыве из окружения погиб замкомандира 703-й МСБР Юсиф Мирзоев. Армянские войска захватили сёла Зейлик, Зардахач, Атерк. 22 февраля 1993 г. было захвачено село Мехмана. Лишь у Сарсангского водохранилища азербайджанским войскам удалось на время остановить наступление армянских войск. С учётом нехватки резервов имевшиеся резервы были израсходованы в ходе январского наступления, а части, считавшиеся лояльными Сурету Гусейнову (например, 123-й МСП), были выведены в Гянджу, также в Гянджу были переброшены некоторые подразделения с фронта для блокирования 123-го МСП, многие части бросались в бой без подготовки, сразу после формирования. Естественно, попав сразу в ожесточённые бои, такие части по причине своей низкой боеспособности не были в состоянии оказать должного сопротивления наступавшему противнику. Журналист газеты «Азадлыг» писал, что видел, как 280 солдат, бросив позиции, уходили домой. На его вопрос, почему они ушли с линии фронта, солдаты отвечали, что их, не подготовив и не обучив, бросили в бой⁷¹². 22 февраля в бой были брошены курсанты Бакинского высшего командного общевойскового училища. В документальном фильме А. Невзорова «Геранбойский батальон» показана реальная картина боёв, происходивших у Сарсангского водохранилища⁷¹³.

В связи с тяжёлой обстановкой на фронте министр обороны Азербайджана, генерал-майор Дадаш Рзаев, 26 февраля 1993 г. приказал частям и соединениям на фронте перейти к обороне. В соответствии с приказом командиры частей и соединений должны были до 27 февраля организовать систему огня, до 28 февраля организовать инженерное оборудование линии обороны, до 1 марта создать 2-й эшелон и резервы⁷¹⁴. Т. к. резервов не хватало и в бой бросали всех, кого удавалось отловить на улицах, приказом от 11 марта министр обороны разрешил командиру 1-го АК комплектовать части из призывного контингента районов, расположенных рядом, ставить их на обеспечение и использовать сообразно боевой обстановке.

В связи с угрозой прорыва обороны и выхода войск противника к крупным городам министр обороны Азербайджана 15 марта приказал срочно организовать оборону крупных н/п. В своём приказе министр обороны указывал, что основной причиной захвата Ходжалы, Шуши и Лачина явилось то, что своевременно не была организована их оборона. Поэтому приказывалось силами соединений (частей) организовать оборону городов, чтобы они были превращены в крепости, способные отразить атаку противника и в течение длительного времени самостоятельно вести оборонительные бои. Оборона городов должна была быть организована как по внешнему периметру, так и внутри городской черты. Они также должны были быть включены в район деятельности и зону обороны соединений. 1-му АК поручалось организовать оборону городов Агдере, Кельбаджар, Кедабек, Тертер, Товуз, Газах и Акстафа. 2-му АК поручалась оборона городов Зангелан, Губадлы, Джебраиль, Физули и Агдам. Данные мероприятия должны были быть выполнены до 20 марта⁷¹⁵.

В начале марта армянские войска после небольшой перегруппировки начали наступление с целью захвата Агдере. 8–10 марта 1993 г. ими были захвачены сёла Касапет, Мецшен, Мохратаг, Неркин Оратаг, Дамирли и Тонашен. Однако, несмотря на сильные атаки, азербайджанским войскам удалось остановить армянское наступление. Перейдя в контрнаступление в Агдеринском районе, азербайджанские войска освободили сёла Акоп-Камари, Магавуз и высоту Глобус. С 15 марта на линии фронта наступило небольшое затишье.

После освобождения от занимаемых должностей 12 февраля 1993 г. Сурет Гусейнов вернулся в Гянджу и обосновался в расположении 123-го МСП и штаба 2-го АК, которые размещались в военном городке бывшей 23-й МСД. Вдоль пункта постоянной дислокации 123-го МСП были выставлены сигнальные мины. Требованиями Сурета Гусейнова были отзыв заявления НФА и освобождение арестованных военнослужащих 123-го МСП. В Гяндже были введены подразделения ВВ, президентской гвардии, а также были сняты верные правительству НФА подразделения с фронта в Тертере, которые окружили расположение 123-го МСП. В марте 1993 г. в администрации президента был также подготовлен указ о введении чрезвычайного положения в Гяндже. С проектом этого указа госсекретарь Панах Гусейнов прибыл в Гянджу. В Гяндже сложилась угроза боевых столкновений между верными правительству войсками и верными Сурету Гусейнову войсками. Но, видимо, с учётом того, что в Гяндже ещё располагалась 104-я ВДД, и высокого авторитета Сурета Гусейнова среди войск и населения, руководство страны не решилось провести операцию по аресту Сурета Гусейнова и разоружению 123-го МСП. При посредничестве видных представителей интеллигенции, Тофика Багирова и Исмаила Шыхлы, начались долгие переговоры, в ходе которых 25 марта 1993 г. удалось добиться соглашения: Сурет Гусейнов покидает расположение 123-го МСП и больше не занимается военными вопросами, 123-й МСП расформируется, все арестованные и задержанные бойцы выпускаются. Указом президента Сурет Гусейнов был назначен руководителем концерна «Азершерсть». 26 марта был закончен приём-передача имущества и вооружения 123-го МСП, личному составу было выплачено полагающееся денежное довольствие, после чего он был распущен по домам.

26 марта 1993 г. командир полка Расул Сулейманов завершил сдачу воинской части комиссии Минобороны. Во второй половине дня начштаба полка Назим Байрамов, в последний раз построив наличествующий личный состав полка, пройдя торжественным маршем, сдал знамя 123-го полка. В этот день 123-й полк прекратил своё существование⁷¹⁶.

Таким образом, в самый разгар войны Азербайджанская армия лишилась одного из своих лучших и боеспособных подразделений. Лучшего подарка врагу было не придумать. Последующие события это ещё раз доказали с убедительностью.

Симптоматично, что именно 27 марта 1993 г. (в день начала наступления армянских войск на Кельбаджар) в Гяндже было закончено расформирование 123-го МСП. Одновременно начались расформирование других воинских частей и аресты командиров, которые считались нелояльными властям. Так, были расформированы войсковые части № 143 (артиллерийский полк под командованием М. Гридасова) и № 032 (танковый батальон под командованием А. Байрамова). Были арестованы командир 778-го батальона специального назначения Виктор Мудрак и командир батальона в Агдамском районе Ягуб Рзаев, а их батальоны расформированы. В министерстве обороны после отставки Рагима Газиева от своих должностей также были освобождены заместители министра Баба Назарли (впоследствии был арестован) и Аликрам Гумбатов. Таким образом, в самый разгар войны из-за внутриполитических интриг руководством страны были устроены чистка командования армии и расформирование многих подразделений. По внутриполитическим соображениям было сменено руководством Минобороны и командование 2-го АК, сняты с должностей много офицеров и расформированы боевые подразделения.

Полковник Ильхам Асланов прямо связывает военные поражения 1993 г. именно с кризисом, инициированным этим заявлением НФА: «Ход войны переломил не противник, захватив участок дороги Тертер – Кельбаджар и выйдя к плотине Сарсангского водохранилища, а командир 703-й МСБР, передавший СМИ совершенно секретный приказ для публикации с целью отвести ответственность от себя за неумелое ведение оборонительного боя, и высокопоставленные функционеры НФА, поспешившие объявить С. Гусейнова предателем, хотя комиссия, расследующая этот факт, не нашла в действиях и приказах никаких нарушений боевых уставов.

Ход войны переломил президент АР, поспешивший в конце февраля назначить:

• Командира 1-го АК – генерал-майора Дадаша Рзаева – министром обороны, который никаким особым полководческим талантом не блистал, а в тяжёлые для Кельбаджара дни, когда он особо нуждался в снабжении людьми, оружием и боеприпасами, не помогал району должным образом, как не помог Ходжалы в феврале 1992-го, хотя находился в Агдаме с вооружёнными формированиями, имел возможность и обещал оказать ходжалинцам помощь. Его за это даже не пожурили, а повысили.

• Командира 703-й МСБР – командиром 1-го АК с присвоением воинского звания генерал-майора, в зону ответственности которого входил Кельбаджарский район, который новоиспечённый генерал сдал противнику через месяц.

Вместо С. Гусейнова, на котором держалось всё в Карабахе, назначил генерал-майора внутренних войск Р. Агаева. Который, может быть, был неплохим человеком, но слабым командиром корпуса. Он прекрасно знал специфику охраны важных государственных объектов, тонкости поддержания общественного порядка, особенности конвоирования и охраны заключённых, но он слабо знал ТВД и нюансы руководства частями при ведении боевых действий.

Вот где надо искать причины наших поражений. А противник просто очень хорошо анализировал внутриполитическую ситуацию в нашей стране и делал выводы»⁷¹⁷.

Несмотря на то, что с момента описываемых событий прошло уже 27 лет, так до сих и пор нет ответов на важные вопросы:

– Почему не было проведено расследование по факту разглашения секретных военных приказов из штаба 703-й ОМСБР?

– Почему государственные органы и должностные лица (в первую очередь Верховный главнокомандующий, министр обороны, министр национальной безопасности, генеральный прокурор, главный военный прокурор) публично и ясно не высказали свою позицию по этому заявлению НФА?

– Так как командир корпуса был обвинён в измене, почему по этому поводу в максимально короткие сроки силами военной прокуратуры и контрразведывательных органов не было проведено расследование? Если бы командир 2-го АК оказался изменником, то его надо было арестовать и осудить. Если заявление НФА оказалось ложью и клеветой, тогда уже Фарадж Гулиев и стоящие за ним лица должны были быть арестованы и осуждены за провокацию и диверсию во время войны. Почему этого не было сделано?

Эти удары по действующей армии – позорное заявление НФА от 9 февраля 1993 г., смена руководства Минобороны и командования корпуса, аресты ряда командиров, расформирование боевых частей Азербайджанской армии – оказали самое пагубное влияние на ход войны и привели к началу крушения армии и фронта и острому внутриполитическому кризису внутри страны. В своём заявлении 22 февраля информационно-аналитическое управление МО Азербайджана заявило, что «военные кадры и вся армия являются игрушкой в политической игре, развязанной в Азербайджане»⁷¹⁸. Как правильно заметила после своей отставки начальник информационно-аналитического управления МО Лейла Юнусова «армия стала жертвой политической игры»⁷¹⁹.

Все эти причины впоследствии приведут к перелому в ходе войны, оккупации Кельбаджарского района, событиям в Гяндже 4 июня 1993 г. и к катастрофе на фронте летом 1993 г., когда будут оккупированы шесть районов. Именно в заявлении НФА от 9 февраля 1993 г., вызвавшем тяжёлый политический кризис в стране, надо искать причины событий 4 июня 1993 г. в Гяндже и военных поражений 1993 года.