Осенью 1992 года внутриполитическая ситуация в Азербайджане вновь начала обостряться. Не сумев решить важнейшие проблемы, стоявшие перед страной, осенью 1992 года власть тандема НФА – «Мусават» не придумала ничего лучше, чем начать репрессии внутри страны против неугодных.

Сначала правительство НФА решило свергнуть Гейдара Алиева, занимавшего с сентября 1991 г. должность председателя Верховного Совета Нахичеванской Автономной Республики, и поставить во главе НАР своего человека. Правительство НФА искало повод для того, чтобы начать атаку на Гейдара Алиева, в котором видели угрозу своей власти, и нашли такой повод в истории с назначением министра внутренних дел Нахичеванской АР. В нарушение установленного законом порядка министр внутренних дел И. Гамидов назначил на должность министра внутренних дел Нахичеванской АР функционера НФА Сиявуша Мустафаева, хотя министр внутренних дел Нахичеванской АР мог быть назначен на свою должность только по согласованию с председателем Верховного Совета АР. Естественно, Г. Алиев выступил против такого вопиющего беззакония.

Столкнувшись с несогласием Г. Алиева на своего назначенца, НФА инициировал 26–27 октября 1992 г. противоправные действия активистов нахичеванского отделения Народного фронта, которые окружили здание Верховного Совета республики, требуя отставки Алиева. Возбуждённые люди смяли милицейские посты и проникли в здание парламента. Однако председатель Верховного Совета Нахичеванской АР в это время был в надёжном месте. После некоторой паузы, которая позволила выявить всех участников массовых беспорядков, Г. Алиев отдал поручение министру внутренних дел автономной республики навести порядок.

В аэропорту Баку было подготовлено два самолёта, которые должны были по команде И. Гамидова вылететь в Нахичевань. Министр внутренних дел Азербайджана намеревался отправить с ними около 300 людей, чтобы поддержать переворот в Нахичевани и арестовать Г. Алиева. Подготовкой операции занимался командующий ВВ – Фахмин Гаджиев. Самолёты уже были готовы взлететь, когда из нахичеванского аэропорта поступило предупреждение о том, что сесть они там не смогут: взлётно-посадочная полоса была перекрыта топливными заправщиками.

28 октября 1992 г. МВД Нахичеванской АССР навело порядок в городе. Все зачинщики и активные участники были арестованы. Взбешённый неудачей, И. Гамидов срочно провёл пресс-конференцию, в ходе которой попытался свалить ответственность за беспорядки на Г. Алиева. При этом он заявил, что при удобном случае лично «пустит пулю в лоб Алиеву»⁶⁸³. Таким образом, попытка свергнуть Г. Алиева закончилась провалом.

Следующим под репрессивную машину попал бывший председатель КГБ – генерал-майор Вагиф Гусейнов. Он был арестован 30 октября якобы за причастность к организации январских событий в Баку в 1990 году, а также к противозаконному вводу войск СССР в столицу республики, в результате чего пролилась кровь невинных людей. Почему из всех руководителей Азербайджанской ССР времён января 1990 г. был арестован только В. Гусейнов? Например, бывший первый секретарь ЦК КП А. Везиров неоднократно приезжал в Баку и встречался с Эльчибеем. В Баку проживал бывший 1-й заместитель председателя Совета министров Азербайджанской ССР Артур Раси-заде, который в январе 1990 года подписывал шифротелеграммы в Москву с просьбой о вводе войск. Но почему-то им никаких претензий за события 20 января 1990 г. не предъявлялось, а арестовали только В. Гусейнова. Сам В. Гусейнов даёт следующее объяснение этому решению А. Эльчибея, с которым он встречался за несколько дней до своего ареста: «Он запер меня в этом застенке, как человека, имеющего обширные связи в Москве. Он полагает, что, находясь на свободе, я могу создать для его власти определённые проблемы. Простым и незамысловатым способом он лишает Москву сильнейшей, по его мнению, фигуры в её игре на бакинской площадке» ⁶⁸⁴ Несчастный арабист, лучше б ему остаться в рукописном фонде и копаться в короткой истории крошечного тюркского государства древности… Доверили козлу огород. Как же быстро растеряли «демократы» весь свой флёр истинных сынов нации: самых умных, самых патриотичных, самых смелых, самых демократичных. И куда всё это подевалось? А никуда. Флёр – он и есть флёр. Подделка, грим, маскарад, игра в демократов. К сожалению, народ часто верит игре, ничуть не интересуясь её сутью, целями, содержанием. Хорошо, разумеется, прикинуться этаким героем-демократом и втирать очки с трибуны народу.

Сам Вагиф Гусейнов после своей отставки в сентябре 1991 года жил в Баку и политической деятельностью не занимался. Но всё равно попал под репрессии. Вагифу Гусейнову было предъявлено бредовое обвинение по ст. 61 УК Азербайджанской ССР «За подрыв мощи СССР и диверсии против Советского государства». Как известно, во время январских событий Азербайджан находился в составе СССР. Если взрыв в телецентре организовал В. Гусейнов с целью подрыва мощи СССР, тогда он не должен был сидеть в тюрьме, а быть объявлен национальным героем, борцом за независимость Азербайджана. По надуманным обвинениям В. Гусейнов находился в заключении до июля 1993 г. Пока не был освобождён после прихода к власти Сурета Гусейнова.

Надо сказать, что Вагиф Гусейнов ещё до своего ареста получил информацию, что готовится его арест. И надо отдать должное генералу Вагифу Гусейнову, что он не стал убегать из страны. Он, конечно, мог бы сбежать, как это сделал «президент» Муталибов, но он посчитал ниже своего достоинства убегать от всякой шантрапы в лице захватившего власть НФА. Своим примером ещё раз доказав, что в Азербайджане есть люди, для которых честь и долг не пустые слова.

Вот как вспоминает о Вагифе Гусейнове генерал-полковник Владислав Ачалов, который летом 1993 года был с визитом в Баку: «Там я встретил своего хорошего товарища – бывшего председателя КГБ республики – генерала Вагифа Гусейнова. Долго с ним беседовали. Ему пришлось пережить очень и очень много. Эльчибей, придя к власти, арестовал его, и некоторое время он провёл в тюрьме. Надеюсь, вы понимаете, что такое председатель Комитета госбезопасности союзной республики в заточении. Можно представить себе, какое к нему там было отношение. Чего только Вагиф Алиовсатович там ни натерпелся, однако это испытание выдержал с честью»⁶⁸⁵.

3 ноября 1992 г. генеральный прокурор И. Ширинов выдал санкцию на арест экс-президента Аяза Муталибова, которого обвиняли в активном содействии вводу войск бывшей СА в Баку 19–20 января 1990 г. и попытке государственного переворота 14–15 мая 1992 г.

Наконец, под удар попал и сам Сурет Гусейнов. На президентских выборах в июне 1992 г. С. Гусейнов поддержал А. Эльчибея. После прихода к власти НФА, 2 июля 1992 г., он был назначен полномочным представителем президента по Нагорному Карабаху и прилегающим районам, вице-премьером. 8 августа 1992 г. С. Гусейнов был назначен командиром 2-го АК, в зоне ответственности которого находился весь фронт в Нагорном Карабахе. В октябре 1992 г. указом А. Эльчибея С. Гусейнову было присвоено звание «Национальный герой Азербайджана». Сам С. Гусейнов обладал большими административными способностями. В результате чего смог организовать военную и гражданскую власть и управлять ею на фронте и в прилегающих районах.

Под общим руководством Гусейнова были летом 1992 г. проведены успешные наступательные операции, в результате которых были освобождены Геранбойский и Агдеринский районы. Победы на фронте, умелое административное руководство резко подняли авторитет С. Гусейнова в армии и в обществе. Многие в нём видели того единственного человека, который сможет победно закончить войну. Новый культ полководца военного времени, символизировавшего военные усилия страны, представлявшегося «победителем в войне», вступил в символическую конкуренцию с традиционной властью в условиях возрастания реальной военной и административной власти С. Гусейнова. Популярность С. Гусейнова достигла таких масштабов, что она способствовала десакрализации образа президента Эльчибея вне зависимости от того, какими были изначальные намерения военного руководства. Культ военного вождя-спасителя был харизматичен по своей сути. Это способствовало патриотической мобилизации армии и общества. Но в то же время представляло немалую опасность для стабильного режима Эльчибея: фигура популярного С. Гусейнова, строгого и грозного руководителя и полководца, уникального вождя-спасителя, противопоставлялась президенту, «слабому» и «неспособному». Сам факт появления харизматического лидера рядом с традиционной властью уже представлял для власти известный политический вызов. Личностная харизма полководца-спасителя становилась важным фактором политической жизни. «Приобретённая» харизма командира корпуса подрывала традиционную власть вне зависимости от истинных намерений её носителя. Культ военного вождя, великого полководца, умелого административного руководителя, подрывал стабильность режима Эльчибея вне зависимости от того, какими соображениями руководствовался сам С. Гусейнов.

Усиление С. Гусейнова, рост его авторитета в армии и среди гражданского населения начали пугать правительство НФА. Появилась зависть к популярности командира корпуса, который оттенял традиционную власть. Увидев в нём угрозу своей власти, да и ещё пользующегося огромным авторитетом в армии, власть решила расправиться с ним.

Эта атака на С. Гусейнова скажется самым катастрофическим образом на ходе войны. Так до сих пор и непонятны истинные причины этой неспровоцированной интриги с целью свалить С. Гусейнова. По прошествии почти 28 лет лидеры НФА постоянно называли много разных причин, по которым началась их борьба против него. И список этих причин постоянно менялся: от попытки госпереворота и связей с ГРУ до экзотической версии «торговли наркотиками». Какая истинная причина стояла за атакой НФА на Сурета Гусейнова, можно лишь строить предположения.

Но надо отметить, что своими необдуманными действиями осенью 1992 и зимой 1993 гг. НФА сам своими же руками раскачал внутриполитическую ситуацию в стране и обрушили фронт.